Разлучённые бездной

Яркий солнечный луч играл в золотых волосах Толиндис, пока она смеялась, убегая от Рери по мраморной галерее дворца. Рери в безупречном кафтане офицера, догнал её — Толиндис, будучи в легкой голубенькой одёжке с золотистым головным убором и фиолетовыми глазами, будто сияющий сапфир, смеясь, аккуратно приблизилась ближе к нему, а тот, притянул её за талию ближе к себе. — Перестань..нас же увидят!..— прошептала она ему, но её глаза сияли. —Пусть видят, любимая. Весь мир должен знать, что ты — моё будущее, — ответил он, нежно целуя её в макушку. Иногда, засидевшись допоздна над старыми свитками с гербами Багровой Луны, он слышал её тихие шаги в его кабинет, укрытый от лишних глаз. Толиндис приносила ему чашку горячего чая и молча садилась рядом, просто глядя на него. Она не задавала лишних вопросов, но в её глазах она читала немой вопрос: *Почему ты не пускаешь меня в эту часть своей жизни? Разве мы не одна команда?*. Он чувствовал на себе встревоженный взгляд Толиндис и отмахивался: —Просто рабочее время, дорогая. Скоро всё закончится. Он обнимал её крепче, и ему хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Её слова были для него самым дорогим, что у него было. Но они же и жгли его. Потому что он знал: его тайный интерес к лунной династии — это было не просто увлечение историей.. Однажды ночью, когда её тревога стала особенно явной, он видел это, он видел. Вскоре Рери взял её лицо в свои руки, и аккуратно поглаживая ее за виски сказал: — Я всё делаю для нас, милая.. прошептал он, и сам желал в это верить. — Для того самого будущего, о котором ты говоришь. Как только я закончу это одно дело... всё изменится. Я обещаю. — и нежно поцеловав её, он взял ладонь Толиндис и прижал ее в своей руке и продолжил с изучением своей незаконченной "работой". Делая иллюзию того, что всё хорошо, и он не так всем этим озабочен. Она кивнула, прижавшись щекой к его ладони. Она верила ему. Но в ту ночь, глядя, как он спит, Толиндис не могла отогнать чувство, что их картина мирной, безмятежной и счастливой жизни — это хрупкиий и стеклянный предмет, в котором уже появилась первая, почти незаметная трещина. А трещина эта была в его глазах, когда он смотрел на луну — будто он видел не просто небесное тело, а какую-то потерянную родину, дороже которой для него становится только она сама. А трещина в её глазах была картина ее любимого, который по вечерам вечно откладывал всё, и был занят только своей работой.. но всё же не на столько дорогой для него, как его любимая Толиндис. И всё же, всё это приводило ее душу в вечную тревогу, за его одержимость. ..В один из своих дней, они убежали за город, в свой любимый яблоневый сад. Толиндис тащила его за руку, пока тот с улыбкой чуть ли не бежал за ней. Солнечные зайчики прыгали по её золотым волосам, а воздух пах чистым ручьем воды и спелыми яблоками. — Смотри, какое идеальное!! — воскликнула она, срывая румяное яблоко, которое в действительности было покрыто в идеальные тона с другими цветами яблока, и протянула Рери яблоко. Рерир откусил,сделал серьёзное лицо дегустатора, а потом рассмеялся: — Вкусно.Но моя Толиндис всё равно слаще) — слегка усмехнулся он, и легонько поцеловал ее в макушку. Она фыркнула, но было заметно, как её щёки слегка порозовели. Он повалил её на мягкую траву, и они лежали, глядя сквозь небо в самую глубь космоса, как два глупых счастливых подростка летним поздним вечером. Он рассказывал ей смешные истории о самих них, будучи еще подростками, как они прогуливали уроки, лишь бы встретиться хоть на секунду с друг другом, а она в то время посмеиваясь, кормила его кусочками яблока. — Знаешь, — тихо сказала она, слегка сжимая свои пальцы с его пальцами. — Вот так бы и всегда: ты, я и яблони. —Так и будет, любимая, — прошептал он, целуя её в ладонь и прижимая к себе. В этот миг он забывал о свитках и тайнах. Её смех был единственной мелодией, которую он хотел слышать. А она, глядя на его спокойное лицо, верила, что никакая тревога не может быть сильнее этой простой, солнечной радости.