Шрамы.
31 октября 2025 г., 22:47
В больнице она провела три месяца. Три месяца ей промывали мозг, проводили различные диагностики и пытались вылечить ее безумие. Но лечили они не то, что надо. Гермиона чувствовала себя отвратительно. Белые стены надоели ей на второй день, а воспоминания только делали хуже.
“— Милочка, тебе нужно выпить эти зелья, — прозвучал противный голос медсестры. Женщина лет сорока, которая обращалась с ней как с ребенком.
Гермиона послушно выпивает их, чувствуя накатившую усталость и сонливость. Голова касается подушки и она снова погружается в мир снов. В мир, где Белла была рядом.”
Боль была сильной, долгой и надоедливой. Грейнджер провела месяц, маринуясь в своей боли и никчемности. Она не была героем войны. Только не в этих стенах. Здесь она могла быть просто Гермионой.
“Слезы впитываются в подушку, глаза опухшие и красные, а в голове только одно. Тоска. Сердце ее ныло, словно со смертью Беллы оно утратило свою половину. Гермиона закрывает глаза, вспоминая тот смех, от которого всегда пробегал табун мурашек, голос, который заставлял ее улыбаться и глаза. Глаза с самым глубоким черным, которые она когда-либо видела. Которые смотрели на нее с любовью.
— Я скучаю, Белла, — тихо шепчет девушка, обращаясь к пустоте.”
На второй месяц стало легче. Она успокоилась и ее самочувствие пошло вверх. Боль притихла, теперь вместо кровоточащих ран остались небольшие порезы. Порезы, которые все еще оставались довольно заметными.
“— Доброе утро, — тихо произносит Гермиона, улыбаясь медсестре.
— Как твое самочувствие, милочка? — Спрашивает женщина, радуясь улыбке пациентки.
— Уже намного лучше, — с этими словами Грейнджер выпивает какое-то противное зелье.
После она гуляла, разглядывала коридоры и пыталась не думать о женщине с кудрявыми волосами.”
Дела пошли вверх. Она становилась все стабильнее, а боли было все меньше. Кажется, жизнь имела шанс обрести краски.
“— О, к тебе несколько дней подряд приходила одна посетительница, говорила, что твоя подруга, сегодня тоже пришла. Совсем недавно, — медсестра улыбается, — если тебе стало лучше, то может встретишься? Общение пойдет на пользу.
Гермиона кивает, чуть настороженно, но в ее душе поселилась надежда.
Когда девушка увидела ее, то думала, что сошла с ума.
Перед ней стояла женщина с кудрявыми волосами, некая радость поселилась в ее сердце, пока кудрявая не повернулась. Андромеда.
— Гермиона, — несколько неуверенно произносит старшая, она кусает губу, смотря на девушку.
— Андромеда, — хрипло говорит Грейнджер, — что вы тут делаете?
— Пожалуйста, обращайся ко мне на “ты” — аккуратно поправляет миссис Тонкс, — я пришла поговорить. О Белле”
Они разговаривали много и почти каждый день. Эти разговоры помогали справляться ей с той болью, которая терзала душу.
“— Тебя скоро выписывают, верно? — Спрашивает Андромеда, поедая йогурт, сидя возле койки девушки.
— Да, через несколько недель, — Гермиона кивает и слабо улыбается, — вы похожи, — спустя множество часов, проведенных вместе это не вызывало навязчивых воспоминаний, — наверное, так говорит каждый, кто знал вас обеих.
— Ты права, в школе нас почти не могли отличить, конечно, кто плохо знал меня или Беллу. Надеюсь, наше сходство не вызывает у тебя… чего-то неприятного, — ее голос стал тише, словно женщина прощупывала почву.
— Нет, — она качает головой, слабо улыбаясь, — вас легко различить, как минимум, у тебя нет седой пряди”
Выписали ее через две недели. Ее маленькие приключения в больнице закончились, боль утихла, а дружба с Андромедой стала удивительно крепкой.
