Развратный старый дом

Леонард всегда считал май лучшим временем года. Он нравился ему своей нежной и мягкой красотой, когда мир только медленно начинал просыпаться от долгой зимы. Всё вокруг было свежим, прозрачным, хрупким. Каждая травинка казалась стеклянной. Даже утренние звуки, обычно казавшиеся шумом, сейчас стали тише — словно мир ещё боялся нарушить эту хрупкую тишину и неуверенно перешептывался с самим собой. Леонард уезжал с болью в сердце, но сладкой верой в будущее. В колледже он получил два письма от Моргана. А написал четыре. Уже два дня письма не приходили. Он боялся, переживал, даже заплакал от тревоги. На следующий день пришла ужасная новость: дом сгорел. Семья и слуги не пострадали, про Моргана слышно не было. Это были самые длинные дни в жизни Леонарда. Он ждал, надеялся, что Морган объявится, просто не смог отправить письмо. Но дни шли, вестей не было. Кевин писал, что им чудом повезло спастись: дом был уничтожен до последней балки. Он слышал, как отец говорил, что семья на грани разорения. Экзамены Леонард сдал. Сдал ради Моргана, во имя Моргана, хоть и не был уверен, что семья теперь сможет оплатить его учёбу. Он сидел на краю кровати в своём гостиничном номере, сжимая в руках последний конверт от возлюбленного — тот самый, что пришёл перед трагедией. Его пальцы дрожали над знакомым почерком демона. "...Лео, у меня странное предчувствие. Надеюсь, мы скоро увидимся." Леонард закрыл глаза и крепче прижал письмо к груди: "Я вернусь и найду тебя." Где бы ни был Морган сейчас, Леонард чувствовал, что их история ещё не закончена. *** После третьей ночи в слезах Лео получил совсем короткое письмо, написанное знакомым, старомодным почерком с виньетками и завитками: "Со мной всё хорошо. Прости, что не писал, отсутсвовал в этом мире. Люблю тебя и очень скучаю. Увидимся совсем скоро. Вечно твой, живой и невредимый, Морган". Леонард не сразу смог поверить, что это не сон. Он перечитал письмо до десятка раз, чувствуя, как сердце бьёт где-то в горле. — С тобой всё хорошо! Но в душе всё ещё жила тревога, слишком много вопросов ждало ответа. "Скоро, - прошептал Леонард. - Я верю тебе". Спустя ещё два дня Леонард был восстановлен в колледже, до учёбы оставалось три с половиной месяца, сейчас он возвращался домой. Последние письма от Моргана и семьи были скудными. Видимо, дел у всех было слишком много, чтобы подробно описывать свою жизнь. Леонард приехал в гостиницу в центре ближайшего к сгоревшему дому городка, где поселилось семейство после пожара. Первый взгляд на родителей показал, что разорения они не боятся: слишком счастливыми они выглядели. — Лео, поздравляем! — бросилась обнимать его мать. — Ты отлично справился, — поддержал отец. — А твой жених оплатил нам строительство дома. Как приданое. Глядя на их радостные лица, в голову сразу закрались какие-то смутные сомнения, но Леонард только крепче сжимал зубы. — Жених? — прошептал он, опасаясь худшего: что его попытаются выдать замуж за кого-нибудь кроме Моргана. — Помолвка сегодня в семь. Нет смысла медлить. Леонард не осмелился задать вопросы, зная твёрдо, что, будь женихом не Морган, он сбежит даже с собственной свадьбы. *** Вечером он с семьёй прибыл во дворец в центре города. Леонард никогда здесь раньше не был, но не раз любовался резным мраморным фасадом. Главный зал, блестящий лаком, хрусталём и зеркалами, был украшен свежими тюльпанами. — Морган Вальтер фон Ленц, законный наследник старинного рода фон Ленц, недавно доказавший свою принадлежность ритуалом крови, — объявил церемониймейстер. Морган собственной персоной появился в дверях: в бледно-голубом фраке и с пронзительно синими, но такими тёплыми глазами. Леонард почувствовал огромное облегчение, но вместе с тем, что-то не сходилось. "Почему Морган так выглядит? Где его демонический взгляд? Где обольстительная улыбка?" Пока он разглядывал Моргана, тот приблизился. Взял за руки, прошептал: — Я теперь человек, Лео. Просто человек. Надеюсь, ты не разочарован. Леонард посмотрел в его глаза, те самые — теперь просто голубые, но такие же тёплые. Он медленно улыбнулся. — Разочарован? — прошептал он. — Нет... Я счастлив. Ведь это значит... — Это значит, что я тебя люблю. А дом... Я должен вашей семье этот дом. Он сгорел из-за меня. Вы купили лишь магическую иллюзию дома, и, когда проклятие спало, иллюзия разрушилась. Если ты считаешь, что для брака слишком рано... — Нет, — прервал его Леонард, крепче сжимая руку Моргана в своей. — Я не хочу больше скрывать отношения с тобой. Я хочу быть твоим законным супругом. — Я уже попросил у твоих родителей твоей руки, Лео. Иначе они бы не согласились принять деньги. А теперь, после твоего согласия, остался лишь обряд обручения, чтобы мы могли официально считаться женихами. Леонард засмеялся, но в его смехе слышалась лёгкая дрожь — он до сих пор не мог поверить, что всё это происходит. — Тогда давай уже поскорее! — воскликнул он и тут же добавил шёпотом: — И... спасибо. За дом… За любовь… Просто за тебя самого. Церемониймейстер подал знак, и в зале воцарилась торжественная тишина. Родители Леонарда, сияющие и умиротворённые, обменялись счастливыми взглядами. Казалось, сама весенняя ночь за высокими окнами затаила дыхание, чтобы стать свидетельницей этого чуда. Морган и Леонард встали друг напротив друга в центре зала. В его синих, теперь полностью человеческих, глазах плясали зайчики от пламени свечей, но в их глубине горел тот самый огонь, что Леонард узнал бы из тысячи — огонь преданности, нежности и обретённого наконец покоя. Церемониймейстер, старый друг семьи, чьи руки помнили вес множества союзов, с благоговейной улыбкой принял из рук слуги небольшую бархатную подушечку. На ней лежали два обручальных кольца. Простые полосы из белого золота, но отполированные до такого зеркального блеска, что в них, казалось, отражалось всё их прошлое: и тревожные октябрьские дожди, и жар камина, и пляшущие тени на балу, и тихие вечера за учёбой. — Леонард, — голос церемониймейстера прозвучал мягко и весомо. — Произнеси свои обеты и вручи кольцо тому, кого избрало твоё сердце. Леонард взял одно из колец. Его пальцы чуть дрожали, но голос был твёрдым и ясным, когда он смотрел в глаза Моргану. — Морган Вальтер фон Ленц, — начал он, и каждое слово было наполнено смыслом, выстраданным за месяцы разлуки и тревоги. — Я люблю тебя таким, каков ты есть. Бывшего демона, ставшего человеком. Я даю тебе это кольцо как знак моей верности. Обещаю быть с тобой в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Обещаю любить, уважать и хранить тебя до конца моих дней. Он надел кольцо на палец Моргана. Металл, тёплый от прикосновения Леонарда, лег идеально, словно всегда должен был там находиться. Настал черёд Моргана. Взяв второе кольцо, он на мгновение задержал взгляд на лице Леонарда, словно впитывая в себя каждую черту. Когда он заговорил, его голос, лишённый прежней демонической сладости, звучал глубже и искреннее, чем когда-либо. —Леонард Эшфорд, — произнёс он, и в этом одном имени заключалась вся его благодарность за дарованную жизнь. — Ты освободил меня не из дома, а из одиночества. Ты поверил в меня, когда я сам в себя не верил. Я отдаю тебе эту жизнь, что ты мне вернул. Я отдаю тебе своё человеческое сердце. Обещаю быть твоей опорой, твоим домом и твоим самым верным другом. Обещаю любить тебя каждым вздохом, каждой мыслью, каждым биением этого сердца, пока оно не остановится. Он надел кольцо на палец Леонарда. Церемониймейстер воздел руки. — То, что соединило само Провидение, что устояло перед лицом огня и тьмы, да будет признано ныне и навеки! Объявляю вас, Леонард и Морган, помолвленными! В зале разразились аплодисменты. Но для Леонарда и Моргана они звучали как отдалённый гром. Они стояли, смотря друг другу в глаза, их руки всё ещё были соединены. В синих глазах Моргана не было ни капли магии, кроме одной-единственной — магии настоящей, безоговорочной человеческой любви. И для Леонарда это было самым большим чудом из всех, что он мог себе представить. *** — Скажи, тяжело терять магию? — спросил Леонард, когда они смогли выйти в сад. Пахло жасмином и ранним туманом. Морган пожал плечами. — Я был почти всемогущий, но в стенах своей тюрьмы. Теперь я слабый, смертный, уязвимый человек, но я свободен. — И это того стоило, — Леонард улыбнулся, целуя его. — Потому что ты теперь мой. Настоящий... и навсегда. Морган рассмеялся тихо и тепло: — Да уж... И кто бы мог подумать, что демон всё же станет человеком просто из-за любви? Он посмотрел на кольцо на своей руке: — Хотя "просто" тут не уместно. Ты сделал меня свободным по-настоящему только когда дал мне понять: я любим сам по себе. Леонард мягко обнял его за талию: — А теперь мы оба будем свободны вместе... И где-то вдалеке пробивались первые весенние цветы — хрупкие свидетели нового начала для них двоих.