Развратный старый дом

— У него кучер — скелет, — сказал Кевин жёстко. — Как ты это объяснишь? Вопрос на несколько секунд повис в воздухе. Лео сидел в комнате младшего брата. Бал был вчера, Кевин лично там не присутствовал, на такие праздники приглашали с шестнадцати лет, однако, видимо он не терял времени даром. Леонард нервно рассмеялся. — Ну, значит он посадил за вожжи куклу... В честь праздника. — Он был живой! — Морган? — Скелет! Скалил зубы и кланялся, снимая цилиндр. Лео снисходительно улыбнулся. — Братишка, ты просто вчера слишком устал и всё ещё находился под впечатлением от колядок. Кстати, как прошло? — Отлично! Я был оборотнем, получил почти семь фунтов конфет! — воскликнул Кевин, но тут же стал сердитым. — Нет, Лео, ты меня не собьёшь! Я нашел на чердаке его портрет. — Чей портрет? — Твоего Моргана! "Зачем он засунул свой портрет на чердак?" Лео старался держать себя в руках. — Предки Моргана действительно в прошлом владели этими землями и домом в том числе. И это не он, а не более, чем фамильное сходство. Кевин вздохнул и спросил как-то очень серьёзно, по-взрослому. — Я всё знаю, Лео. Перестань. Я знаю, что вы живёте вместе в твоей комнате. Я просто думал, что ты не подозреваешь, что твой любимый — нечистая сила. А ты, видимо, знаешь. И какого это тебе? Как ты мог связаться с вампиром? — С кем? — растерялся Леонард. — С вампиром. Он носит красное, бледен, красив и обольстителен. Скажи, ты часто позволяешь ему пить свою кровь? Леонард уставился на него на пару мгновений, затем расхохотался. — Ну что я сказал не так? — спросил Кевин обиженно. — Боже, Кевин, — успокаиваясь, всё ещё хихикал Лео. — Что у тебя за фантазия?! Он не вампир! Это даже звучит глупо. Кевин надулся: — И почему!? Леонард скрестил руки на груди и поспешил сменить тему: — Ладно, допустим, для развлечения. Допустим на секунду, что ты прав и Морган — нечисть. Что ты, расскажешь об этом родителям? Кевин задумался. — Нет. Я не заинтересован в этом. Они тогда будут больше следить не только за тобой, но и за мной. А вдруг я тоже захочу привести любовницу? — Кев, ты ещё слишком маленький, чтобы иметь любовницу, — рассмеялся Лео. — Мне пятнадцать! Раньше в этом возрасте женились! — надулся Кевин. Потом продолжил мягче: — это я так, на будущее. — И кого же ты приведёшь домой? — Лео усмехнулся, внимательно рассматривая младшего брата. — Ты опять сбиваешь меня с темы! Я хочу знать правду про Моргана. Леонард замер, а затем глубоко вздохнул. — Ты действительно хочешь знать? — он посмотрел в окно, за которым по подоконнику барабанил холодный дождь, делая стекло мутным. — Это не вампир... Но и не просто человек тоже. Он демон, Кевин. Мальчик вытаращил глаза: — Д-демон?! Как те из бабушкиных страшных рассказов?! Леонард мягко улыбнулся: — Да… Только он добрый демон. Любит меня так же сильно, как я его. Кевин посмотрел на него широко раскрытыми глазами: — Но почему ты решил… выбрать именно демона?. Леонард задумался, глядя в окно. — Он первый выбрал меня, но я пошёл навстречу почти сразу. Потому, что он видит меня… — наконец сказал он тихо. — Не того, кем я должен быть по их правилам... А того, кем хочу стать на самом деле, — он обернулся к брату с теплой улыбкой: — И знаешь? Мне не страшно с ним рядом. Даже если бы весь мир начал шептаться за моей спиной... Я бы всё равно выбрал его снова и снова. Кевин улыбнулся, явно растроганный. — Ладно. Только дай мне поговорить с ним. Не хочу, чтобы он обманул моего наивного старшего брата. Леонард взлохматил ему волосы на макушке, стараясь не показать, что испытывает глубокую благодарность: — Хорошо, братишка. Но не пытайся его напугать, ладно?.. Кевин рассмеялся. — Напугать демона? Звучит как вызов. Они нашли Моргана в комнате Леонарда. Вернее, он не показался, пока Лео не сказал: — Морган, появись, перед Кевином можно. Морган материализовался на шкафу. — Ты не говорил, что хочешь нас познакомить, — произнёс он как-то смущённо и спрыгнул со шкафа. Кевин смотрел на Моргана широко раскрытыми глазами, явно не зная, как правильно себя вести перед демоном. Было видно, какое впечатление производят на мальчика янтарные глаза. Демон в свою очередь, стараясь сгладить напряжённость ситуации, слегка улыбнулся. Леонард смотрел поочерёдно то на маленького брата, то на Моргана, едва удерживая смех. Демон первый нарушил тишину: — Я Морган Вальтер фон Ленц. Леонард, наверное, сказал, что я бывший владелец этого дома. — Д...да, он говорил, а я видел ваш портрет на чердаке, — — Ах, портрет... Он никогда мне не нравился: слишком приземлённый. Кевин отвёл взгляд, но потом все же добавил, стараясь казаться храбрым: — Мне говорили, что вы уже умерли! — Умер. Сейчас я не вполне живой, скорее я — существо магическое. Но, обещаю, ко дню свадьбы с вашим братом я стану человеком. Кевин посерьёзнел и впервые посмотрел прямо в глаза Моргану: — Вы правда любите его?.. Морган поджал губы. — Я влюблён. Это точно пока не любовь, хоть и похоже. Но едва это будет настоящая, чистая, бескорыстная любовь, чары спадут, я стану человеком и покину этот, опостылевший мне, дом. Кевин кивнул, явно довольный ответом. — Хорошо, — сказал он твёрдо. — Но если обманешь… Я найду способ вернуть тебя обратно в ад! Понял?! Морган усмехнулся. — Это легко. Как человека, ты сможешь просто убить меня. Но, клянусь, этого не понадобится. Зачем мне обманывать того, кого я люблю и с кем вместе хочу состариться? Кевин снова всмотрелся в лицо Моргана, словно пытался прочесть его мысли. Затем, видимо, убедившись в искренности демона, успокоился. Леонард наблюдал за ними, стараясь держать серьёзный вид, но губа подрагивала в улыбке. Когда Кевин ушёл, Морган спросил: — Что ты нашёл такого смешного? — Ты только что клялся мне в вечной любви перед мальчишкой! — Леонард не выдержал и рассмеялся, прижимаясь лбом к плечу Моргана. — Это так чертовски мило... — он поднял голову, всё ещё смеясь: — И если ты посмеешь передумать... Я сам лично отвезу тебя обратно в ад! С остановками на всех кругах. — О, не передумаю. И поверь, я сделаю всё, чтобы мы после смерти попали в рай. Стали этими заносчивыми пернатыми юнцами, как те, что выносили мне приговор. Леонард вздохнул, притягивая его поближе и нежно целуя щёку. — Ты ненавидишь всех ангелов, да? — Нет. Они раздражают. Я злился на них, но это никогда не было ненавистью. Наказание, которое они мне придумали, справедливо. Без него моя совесть была бы черна. Я и сейчас чувствую вину. К тому же, как я могу жаловаться, если я получил второй шанс? Леонард молчал пару долгих секунд, стараясь подобрать слова. — Скажи... — наконец, тихо произнёс он, — Если бы не твои поступки в прошлом... Ты бы хотел иметь крылья? — Нет. Я жил слишком мало. Я бы хотел прожить полную жизнь человека. А потом... Можно и крылья. Леонард крепко обнял его, вдыхая запах волос. — Ты и так проживаешь её сейчас… — прошептал он, чувствуя лёгкую дрожь в голосе: — Скажи мне честно... Ты боишься снова потерять всё? — Очень. Безумно боюсь. Особенно, что став человеком, я стану тебе не нужным, — произнёс Морган очень тихо и грустно. Леонард крепче прижал его к себе, запуская пальцы в волосы. — Нет. Нет, не говори так больше, — мягко, почти умоляюще ответил он. — Ты очень нужен... По-настоящему нужен, — слова давались с трудом. — Ты даже представить не можешь, насколько, — моргнув несколько раз, чтобы убрать непрощённую слезу, он отстранился и серьёзно посмотрел в глаза Моргану, стараясь говорить твёрдо: — В любом виде нужен... Я не уверен, что с моей стороны это уже любовь, но я обещаю, я буду любить тебя вечно. Морган неуверенно улыбнулся и нежно поцеловал его. *** Ноябрь начался для Леонарда с тихой, непривычной гармонии. После бала Морган, словно из-за обещания Кевину, взял его жизнь в свои надёжные руки. Их дни выстроились в новый ритм, скрытый ото всех за дверью его комнаты. Родители велели Леонарду пока не думать о помолвке, а заняться учёбой. Сам Морган, как будущий жених, их устраивал, а Леонарда устраивало данное время. Каждое утро он просыпался от лёгкого поцелуя в лоб и аромата свежего кофе. На прикроватном столике уже стояла чашка, а на столе лежали аккуратно разложенные конспекты — Морган, пользуясь отсутствием потребности в сне, за ночь структурировал и дополнял всё, что Леонард с трудом конспектировал днём. — Я не хочу, стать причиной твоего провала на экзамены, — говорил он, когда Леонард пытался протестовать. Учёба из каторги превратилась в совместное дело. Морган не давал ему ответы, а терпеливо объяснял, задавая наводящие вопросы, терпеливо, пока у Леонарда в голове не прояснилось. В эти моменты янтарные глаза демона сияли особой гордостью. Ночами, когда Леонард засыпал над книгами, Морган осторожно переносил его в кровать, гасил свет и ложился рядом, просто чтобы Леонард во сне чувствовал его присутствие. Тактильная близость стала для них не только страстью, но и языком заботы. Морган мог часами держать его за руку, гладить волосы, водить пальцами по спине, словно пытаясь через прикосновение передать всю ту нежность, которую пока не мог назвать любовью. Декабрь принёс в дом предрождественскую суету и первые морозы. Однажды ночью Леонард проснулся от жуткого кошмара, в котором он снова получал письмо из колледжа. Он лежал, тяжело дыша, и не мог унять дрожь. Не говоря ни слова, Морган обнял его сзади, прижавшись всем телом. — Я здесь, — прошептал он. — Всё хорошо. Я не оставлю. Он начал тихо напевать старинную колыбельную, голос его был низким и бархатным. Дрожь постепенно утихла, а на смену ей пришло всепоглощающее чувство безопасности. Леонард впервые подумал: «Я дома». И это был не про дом с его стенами, а про то ощущение, которое дарили ему эти объятия. Но именно в такие моменты совершенной близости Морган становился задумчивым. Однажды, когда они лежали, прижавшись друг к другу, и слушали, как за окном воет вьюга, он спросил тихо: — Лео... а что, если я просто... умею хорошо заботиться? Что, если всё, что я чувствую — это благодарность за то, что ты не испугался меня? Или привязанность? А настоящей любви... у меня просто нет? Как у калеки нет руки или ноги? Леонард перевернулся к нему лицом. В свете луны, отражавшейся от снега снаружи, черты Моргана казались хрупкими. — А что такое «настоящая любовь»? — спросил Леонард, проводя пальцем по его щеке. — По-моему, это когда ты готовишь мне кофе, даже не пробуя его, потому что знаешь, что я люблю. Это когда ты терпеливо объясняешь мне одно и то же в третий раз. Это когда ты просто держишь меня за руку, и мне от этого спокойно. Для меня это и есть любовь. Неважно, как ты это называешь. Неважно, что там считают ангелы или магия. Морган не ответил, только прижался губами к его ладони. Но в его взгляде читалась надежда. Январь в том году был солнечный и снежный. Они много гуляли по саду, зоходя подальше, так, чтобы родители случайно не увидели Моргана в окно. Однажды вечером, глядя на заснеженный сад, Леонард случайно обмолвился, что майский экзамен кажется ему таким далёким и пугающим. «Май... — задумчиво проговорил Морган, и в его голосе прозвучала лёгкая грусть. — Значит, ты уедешь в мае». Эти слова впервые чётко обозначили будущее, в котором их пути могли разойтись. До мая оставалось ещё целых четыре месяца — целая вечность, и в то же время — мгновение. Именно эта мысль обострила в Моргане его старые сомнения. —Ты получишь всё, что хочешь, — сказал он как-то раз, глядя на огонь в камине. — Образование, будущее вдали от этого дома... А я останусь здесь. Запертый. Как напоминание о твоём провале, о самом тёмном периоде твоей жизни. Леонард схватил его за руку. —Никогда, — его голос был твёрдым. — Ты — лучшее, что со мной случилось. Ты не напоминание о провале. Ты — награда за то, что я через него прошёл. И я найду способ быть с тобой. Мы будем писать друг другу каждый день. А на каникулы я буду мчаться сюда быстрее почтовой кареты. Он заставил Моргана посмотреть на себя. —Ты думаешь, я учусь только ради диплома? Я борюсь за наше будущее! Хочу, чтобы ты гордился мной. В ту ночь Морган прижался к нему с особой силой, и Леонард почувствовал на своей щеке что-то влажное. Мысль о том, что Морган плачет, вызвала особую нежность. *** Февраль пролетел совсем быстро. Они старались находить радость в мелочах. В совместном чтении вслух по вечерам, спорах о сюжетах старинных романов, тихих минутах, когда каждый был занят своим делом, но их ноги были переплетены под столом. Морган начал медленно меняться. Его язвительность смягчилась, уступив место спокойной, глубокой нежности. Март принёс первое тепло и капель за окном. И первую настоящую попытку Моргана проверить границы своей тюрьмы. Вдохновлённый весенним воздухом и растущей уверенностью в своих чувствах, он решился на эксперимент. Проводив Леонарда до калитки, он сделал шаг за ним... и будто ударился о невидимую, упругую стену. Он попробовал снова, с силой нажав ладонью на пустоту. Воздух перед ним заструился, как нагретый над пламенем, но не поддался. Леонард, обернувшись, увидел его — стоящего по другую сторону калитки, с ладонью, прижатой к невидимому барьеру, с лицом, искажённым тихим отчаянием. В тот вечер Морган был необычайно молчалив. —Я не могу последовать за тобой, — прошептал он, уже лёжа в постели. — Даже на шаг. Я привязан к этому месту сильнее, чем думал. Леонард обнял его, чувствуя, как под его пальцами напряжены мышцы спины. —Тогда я буду возвращаться. Снова и снова. Пока ты не станешь свободным. Эта дверь работает в обе стороны, Морган. Ты не можешь выйти — но я могу войти. И я буду возвращаться. Всегда. *** Апрель расцветала за окном их спальни. Предстоящая разлука больше не казалась такой пугающей. Они составляли планы, как будут обмениваться письмами, составили список книг, которые будут читать, чтобы потом обсудить. Однажды ночью, когда Леонард уже почти спал, Морган прижался к его спине и прошептал: —Лео... Я думаю... нет, я уверен... Я люблю тебя. По-настоящему. Не как демон, не как призрак... а как человек. Я не знаю, когда это случилось. Но это здесь. И это даёт мне силы ждать. Леонард перевернулся и в лунном свете увидел его лицо — без тени сомнения, чистое и ясное. —Я знал, — прошептал Леонард, касаясь его губ своими. — Я всегда знал. И я вернусь к тебе, потому что я тоже люблю тебя. В ту ночь они не говорили больше ни слова. Всё было сказано в тишине, в прикосновениях, в биении двух сердец, которые были готовы к предстоящему испытанию.