—
1 ноября 2025 г., 18:00
***
cashforgold — wear me out
— Я т-тебя явно когда-нибудь прибью. Му Цин тяжело сглатывает слюну, проводит по обкусанным губам языком. Прикрывает глаза, только бы не видеть через зеркало взгляд Фэн Синя, но помогает мало. Такой взгляд Му Цин ощущает физически: наполненный страстью и любовью — отзывается теплом в груди. Старается контролировать своё дыхание, но выходит с трудом. Особенно сейчас, когда Фэн Синь буквально повсюду. Изводит его, дразня лёгкими прикосновениями и не переходя к чему-то большему. Му Цин на грани. На такой грани, когда мыслить и формулировать что-то связное в словах невозможно. Когда язык не слушается и слова выходят с запинанием. Когда желание кончить неимоверно сильное, но трогать себя нельзя. Потому что запретили. Вот так просто взяли и запретили. И Му Цин согласился на эти правила игры. Будто он хоть как-то против. — Нет, п-правда… — выдыхает тяжело, тихо застонав, когда Фэн Синь проводит пальцами по ноге, закинутой на тумбу, на которой стоит раковина. Поднимается выше к бедру, чтобы крепко его сжать. — Прибью… — выходит почти скулежом, когда Фэн Синь ведёт языком по шее и слегка прикусывает кожу возле уха. Му Цин сейчас — сплошная чувствительность и потеря контроля. Фэн Синь прекрасно знает, как довести его до такого состояния. До грани, когда он, послав свою гордость куда подальше, начнёт умолять и просить хоть как-то двигаться. Фэн Синь лишь хмыкает что-то невнятное ему в шею, опаляя её горячим дыханием, когда оставляет поцелуи за ухом и ниже. Дрожь проходит вдоль позвоночника, заставляя Му Цина издать сдавленный стон. Несмотря на все заявления и угрозы, коих уже было немало со стороны парня, он всё равно не переходит к чему-то большему. Насладиться видом вот такого Му Цина хочется подольше. Фэн Синь соврёт, если скажет, что ему не нравится такой вид его любимого человека. Вечно гордый и язвительный Му Цин прямо сейчас в его руках растерял все свои отчуждённые маски. Му Цин в его руках мягкий и податливый, позволяющий делать с собой всё, что захочешь. И он делает. Руки ныряют под футболку. Кончики пальцев дразнят разгоряченную кожу живота и рёбер, заставляя Му Цина выгнуть спину, насколько это вообще возможно в такой позе. Он шумно вдыхает, когда Фэн Синь целует шею, а затем… его дыхание обрывается из-за медленных толчков внутри, попадающих по чувствительному месту. — Правда? — Фэн Синь лишь мимолетно скользит по соскам, но прекрасно видит через зеркало, как Му Цин зажмуривается. Тот сдавленно мычит, когда его мучитель скользит пальцами вниз, к животу. А затем ещё ниже, дразня прикосновениями пах, но не прикасаясь там, где это сейчас особенно нужно. С губ Му Цина срывается то ли стон, то ли всхлип, когда Фэн Синь двигает бёдрами чуть резче. Нет, правда, пытка какая-то. Му Цин тяжело дышит, уже не стараясь контролировать дыхание. Ему до одури хорошо, но хочется большего — быстрее и резче, до звезд перед глазами из-за темпа, до оглушительных стонов. Хочется, чтобы потянули волосы с силой назад и заставили прогнуться в пояснице до боли. Хочется, чтобы рука Фэн Синя легла на его шею и сжала её. Хочется, чтобы Фэн Синь начал двигаться жёстко и быстро, практически не выходя, но… явно не сегодня. Сегодня Фэн Синь решил довести его до того состояния, когда голова совершенно не соображает, а с губ вот-вот готовы сорваться постыдные просьбы ускориться. Му Цин соврёт, если скажет, что ему такое не нравится. Ему безумно нравится, но прямо сейчас хочется задыхаться от напора, а не от чувственной нежности. Но они сегодня играют по правилам Фэн Синя. — Правда прибьёшь? — шепот Фэн Синя звучит у самого уха. — Да, — всё же может выдавить из себя Му Цин тихим, сбивчивым шепотом, когда Фэн Синь прекращает движения бёдрами и возвращает свои руки под футболку, проводя ладонями по рёбрам и двигаясь к соскам. Пальцы сжимают край несчастной раковины ещё сильнее, когда Фэн Синь оставляет поцелуи на шее и начинает играть с сосками. В голове ни одной связной мысли, но неистовое желание обматерить Фэн Синя всеми возможными словами бьётся в висках. Му Цину хочется, чтобы он наконец-то начал нормально двигаться, а не мучил его и себя заодно. Но он знает, что без просьбы ничего не будет. Му Цин из последних сил цепляется за свою вредность и молчит. Слова уже были готовы сорваться с губ пару раз, но в последний момент ему удавалось себя сдержать. Остаётся только бросать красноречивый взгляд Фэн Синю через зеркало. Не он затеял это всё. Не он придумал такое дурацкое желание после того, как проиграл в тупом и бессмысленном споре Фэн Синю. Не он, не вытерпев исполнения всех оговоренных пунктов, зажал его перед зеркалом в ванной. Не он сейчас доводит его до такого состояния, чтобы начать просить. Всё это — любимая игра Фэн Синя, после которой у него дрожат колени, а в голове ещё долго пустота. — Точно? — ухмыляется Фэн Синь, глядя в зеркало прямо ему в глаза. Му Цин судорожно сглатывает от этого взгляда. Взгляда возбуждённого настолько, что, кажется, будь воля Фэн Синя — его бы давным-давно сожрали. Фэн Синь даже не старается скрыть своё довольное выражение, когда любуется внешним видом Му Цина: затуманенный взгляд, раскрасневшиеся щёки, губы, обкусанные до красноты, растрёпанная причёска. — В который раз ты мне это уже говоришь? — его пальцы перестают дразнить лёгкими прикосновениями соски, сжимая их до приятной боли. Му Цин стонет в голос, опуская голову вниз. — А, а-Цин? Фэн Синь издевается над ним. В этом у него ни капли сомнения, но Му Цин ничего не отвечает. Он только поднимает голову и, насколько возможно своим поплывшим взглядом, вновь бросает красноречивый взгляд Фэн Синю через зеркало. Иногда, правда, очень сильно хотелось прибить Фэн Синя. Хотелось прибить за то, что тот знает все его наиболее чувствительные места и нагло этим пользуется, доводя до исступления. Доводя до состояния, когда стоны уже не заглушить ни ладонью, ни подушкой. Когда тело становится настолько чувствительным, что любое прикосновение вызывает дрожь. Когда с губ срываются просьбы и мольбы. Когда он может кончить, ни разу не прикоснувшись к себе. И именно последнего явно хочет добиться Фэн Синь, раз почти все пункты выполнены. Фэн Синь целует мочку уха и всё так же продолжает играть с сосками. Му Цин давно уже не сдерживает стоны, которые разносятся по всей комнате. Громкий, постыдный всхлип вырывается из его губ, когда Фэн Синь вновь начинает медленно двигать бёдрами. И Му Цин сдаётся. — Фэн Си… — Му Цин не может даже договорить, так как Фэн Синь оттягивает соски ещё сильнее и резко двигает бёдрами, выбивая из него не только громкий стон, но и все мысли разом. — Что такое? — звучит горячим шёпотом в ухо, когда пальцы проходятся по рёбрам, переставая мучить уже чересчур чувствительные соски. — Хочешь, чтобы я перестал? — прикасается губами к шее, скользя к плечу, с которого съехал ворот футболки. Му Цин разочарованно стонет, когда Фэн Синь перестаёт двигаться, кусая в этот момент его плечо. — Я не… — Му Цин не успевает ничего ответить, так как начинает буквально задыхаться. Фэн Синь касается его члена. Проводит по нему несколько раз, размазывая выделившуюся смазку по всей длине. Уделяет внимание ярко-розовой головке, заставляя прикусить губу, но чрезвычайно громкий стон всё равно разносится по ванной. Его наконец-таки касаются там, где большего всего было нужно. Касаются так, как нужно сейчас: быстро и резко. Без всяких нежностей. Му Цин двигает бёдрами, насколько позволяет поза, насаживаясь на член Фэн Синя. Член распирает, давит на стенки и на все нужные места так, что пальцы вновь сжимают раковину. В глазах плывёт, и Му Цин уже на грани вот-вот кончить, но… ему этого не позволяют. Фэн Синь убирает руку с члена и руками фиксирует его бёдра, не давая больше самому двигаться. Му Цин громко и разочаровано стонет, кусая губы. Ах да, и за такие моменты Фэн Синя тоже хотелось прибить. — Ты знаешь, что надо сказать, — хмыкает Фэн Синь в ответ на недовольный и затуманенный взгляд своего парня, который тот шлёт ему через зеркало. У Му Цина, лишь спустя пару минут, удается взять себя в руки и подавить слёзы, готовые потечь по щекам от переизбытка ощущений. Фэн Синь обхватывает его одной рукой поперёк груди, заставляя прижаться спиной к своей обнажённой груди. Заставляя прогнуться ещё сильнее в пояснице. Их тяжёлое дыхание сливается в одно. Фэн Синь свободной рукой обхватывает его подбородок и поворачивает к себе, потонув в этом рассеянном и возбуждённом взгляде. Он проводит большим пальцем по красным обкусанным губам и целует их. Пальцы отпускают подбородок, скользят вниз и вновь ныряют под футболку. Он гладит низ живота, дразня, и Му Цин жалобно всхлипывает, не отрываясь от его губ. Лишь тогда Фэн Синь обхватывает пальцами член своего парня. Му Цин теперь стонет в губы Фэн Синя. — Т-ты собираешься д-двигаться? — запыхавшимся и сбивающимся голосом спрашивает Му Цин, отрываясь от Фэн Синя. Не мольба, но почти на грани: весь его голос и вид пропитан ею. — Хм, — выходит у Фэн Синя хрипло, когда он целует раскрасневшуюся щёку. Му Цин сдаётся окончательно. — П-пожалуйста… И Фэн Синь отвечает на его***
