Erring

Первые дни Сан лишь пожимал плечами. «Работа, — говорил он. — У него всегда такие авралы». Но шли дни. Две, три, пять. Уён не отвечал на сообщения в общем чате. Его соцсети замерли. Сан звонил — телефон был выключен. Тихая тревога начала разъедать его изнутри. Тот самый дар наблюдения, что помог мне всё понять, теперь безжалостно фиксировал каждую перемену в Сане. Он стал рассеянным. Его изящные пальцы всё чаще бесцельно барабанили по столу. Он мог замолчать после разговора, уставившись в одну точку. - С ним всё в порядке? — спросил он как-то вечером, глядя в экран своего безмолвного телефона. — Он никогда не пропадал так надолго. Даже в самые жуткие дедлайны он находил секунду, чтобы отправить смешной стикер. В его голосе не было подозрения. Только искренняя, растущая паника брата, который чувствует, что с его частью души творится что-то неладное. Он перебирал в памяти их последние дни, и я видела, как его взгляд задерживается на воспоминании о той ночи у озера. - Может, я что-то не так сказал? — тихо произнес он однажды, уже лёжа в постели в темноте. — Может, я его как-то задел? Я смотрела на его профиль, освещенный лунным светом, и чувствовала, как тяжкий груз правды давит на тебя. Я могла облегчить его тревогу. Но рассказать — значит раскрыть чужую тайну и нанести Сану другую, возможно, более страшную рану. Я протянула руку и погладила его по волосам. - Он просто перегружен, — прошептала я, ненавидя ложь на своем языке. — Даст о себе знать, когда разгребёт завалы. Но в глубине души знала — Уён не вернётся, пока не сможет смотреть Сане в глаза, не испытывая при этом острой боли. А Сан не успокоится, пока не вернет своего «вихря». И я оказалась в ловушке между двумя мужчинами, которых любила, храня молчание, которое разъедало их обоих.