Erring

Они встретились в маленьком, тихом кафе, не в их привычном шумном месте, а в новом, где не было старых воспоминаний. Сан пришел раньше и сидел, нервно теребя край бумажной салфетки, сердце колотилось где-то в горле. Когда в дверях появился Уён, у Сана перехватило дыхание. Он был таким... другим. Более хрупким. Его солнечная аура будто потускнела, скрытая под слоем усталости и натянутой сдержанности. Он улыбнулся, коротко и вежливо, и сел напротив. Первые минуты прошли в неловких светских разговорах. О работе, погоде, обо всем и ни о чем. Воздух был густым от невысказанного. И тогда, когда Уён потянулся за стаканом воды, Сан, будто против своей воли, мягко накрыл его руку своей. Тот замер, его пальцы дрогнули под прикосновением. Он не отдернул руку, а поднял на Сана широко раскрытые глаза, полные немого вопроса и зарождающейся надежды, такой хрупкой, что ее, казалось, можно было разбить одним неверным словом. - Я скучал по тебе, — тихо сказал Сан, и это была не просто фраза. Это было признание. Его большой палец инстинктивно, почти несознательно, провел по костяшкам пальцев Уёна. - Не просто по другу. По... тебе. По твоему смеху, по тому, как ты врываешься в мою жизнь, как вихрь. Без тебя все стало каким-то... серым. Уён опустил взгляд на их руки, сцепленные на столе. Губы его задрожали. - Не говори так, — прошептал он, голос сорвался. — Пожалуйста. Так... так ты еще больше все усложняешь. Я не хочу ничего усложнять, — Сан наклонился чуть ближе, заставляя парня поднять на него взгляд. — Я хочу... я хочу, чтобы ты вернулся, но не как раньше. Не пряча ничего, - он делал это осторожно. Каждое слово было взвешено, каждый жест — выверен. Он не говорил о любви. Он говорил о необходимости, о пустоте, и в этом было больше правды, чем в любых громких признаниях. - Я не знаю, как это будет, — честно признался Сан, его пальцы все так же лежали на руке Уёна, создавая невидимую, но прочную нить между ними. — Но я хочу попробовать. Если ты... если ты, конечно, захочешь. Уён смотрел на него, и по его щеке медленно скатилась единственная предательская слеза. Он не вытирал ее. - Ты не должен жалеть меня, — выдохнул он, но в его голосе уже не было прежней обреченности. Было смятение и страх, и та самая надежда, что пробивалась сквозь асфальт его отчаяния. — Это не жалость, — твердо сказал Сан, и в его глазах Уён наконец увидел то, что так долго искал — не слепоту, а видение его настоящего, со всей его болью и любовью. Он не отпускал его руку, пока они не закончили пить кофе. И когда они вышли на улицу, Сан, не говоря ни слова, просто обнял его. Крепко. По-настоящему. Не так, как раньше — шутливо и быстро, а долго, давая Уёну почувствовать каждую секунду, каждый вздох, каждый удар сердца. И Уён, замерши, уткнулся лицом в его плечо, позволив этому объятию говорить за все невысказанные слова, за все потерянные годы. Это был не конец истории. Это было начало новой, страшной и прекрасной главы. И они стояли на ее пороге, держась друг за друга.