Проданный!

***

Гости уехали поздно, когда за окнами давно стемнело, оставив после себя в доме ленивое эхо смеха, запах шоколада и фруктов и гору немытой посуды на кухне, с которой Дженни разберётся завтра. Хёнджин проводил Минхо и Джисона до машины, коротко кивнув на прощание, и с облегчением закрыл тяжёлую входную дверь. Тишина, падавшая на дом, была густой и почти осязаемой после шумного вечера. Он не пошёл сразу в кабинет доделывать работу, как обычно. Вместо этого его ноги сами понесли его наверх, в комнату Феликса. Дверь была приоткрыта. Внутри горел ночник, отбрасывая мягкий оранжевый свет на спящую фигурку, укутанную в одеяло. Феликс спал, свернувшись калачиком, его хвост выглядывал из-под края и лежал неподвижно. Хван постоял в дверях минуту, наблюдая, как поднимается и опускается его грудная клетка в ровном ритме. Затем он тихо закрыл дверь и прошёл в свою спальню. Он принял быстрый, почти ледяной душ, чтобы смыть с себя остатки дня — запах сигарет Минхо, сладковатый аромат фондю, ощущение постоянной, фоновой настороженности. Вытершись насухо, он натянул просторные пижамные брюки и футболку, забыв о халате. Без лишних раздумий он вернулся в комнату Феликса, откинул одеяло с его стороны и лёг рядом, стараясь не потревожить сон. Но едва он устроился, как Феликс, будто почувствовав его присутствие даже сквозь сон, заворочался. Не просыпаясь до конца, он издал недовольное, сонное мычание и… полез на него. Не просто прижался, а буквально вскарабкался, устроившись сверху, положив голову на грудь Хвана, а руки и ноги обвив вокруг его тела, словно лиана. Вес его был незначительным, но неожиданность и полная беспомощность во сне застали Хёнджина врасплох. — Феликс, — он назвал его по имени тихо, но твёрдо, положив руки ему на спину. — Что случилось? Проснись. Феликс лишь глубже зарылся носом в его футболку, его дыхание стало горячим и частым. И тогда он начал тереться. Медленно, ритмично, всем телом, как это делал в те дни своей «кошачьей лихорадки», но теперь — во сне, инстинктивно, и с гораздо большей, неконтролируемой настойчивостью. Его бёдра прижались к животу Хвана, и Хёнджин почувствовал сквозь тонкую ткань пижамы знакомое тепло и напряжение. В нём что-то ёкнуло — не желание, а тревога и усталость. Он не стал терпеть, не стал ждать, пока Феликс сам очнётся. Аккуратно, но решительно, он взял его под мышки, приподнял и переложил с себя обратно на матрас, на его сторону кровати. — Хватит, — его голос прозвучал как мягкий, но не допускающий возражений приказ. — Успокойся. Феликс наконец открыл глаза, смущённые и влажные от недосыпа. Он выглядел потерянным и немного испуганным, будто не понимал, где он и что только что делал. — Хозяин?.. Я… — Ничего, — Хёнджин не дал ему оправдываться. Он не стал ни ругать, ни выспрашивать. Он просто повернулся на бок, притянул Феликса к себе, обняв так, чтобы тот оказался прижатым спиной к его груди, и накрыл их обоих одеялом. — Спи, котёнок. Просто спи. Он чувствовал, как мелкая дрожь пробегает по телу Феликса, слышал его сдавленные, обиженные всхлипы. Но он не отпускал объятий, лишь немного ослабил хватку, позволяя тому устроиться поудобнее. Он гладил его по руке, по плечу, медленными, успокаивающими движениями, пока дрожь не прекратилась, а дыхание не стало глубоким и ровным. Только тогда Хёнджин закрыл глаза, но сам заснул не сразу, прислушиваясь к тишине дома и к сердцебиению у себя под боком. --- Утро было будничным. Хёнджин ушёл на работу рано, оставив Феликса спящим. День прошёл в бесконечных совещаниях и разборах полётов после неожиданного прерывания той злополучной конференции. Но мысль о вчерашнем вечере и о разговоре с Минхо не покидала его. Идея отпуска висела в воздухе неопределённым, но заманчивым предложением. Риск? Безусловно. Увезти Феликса, всё ещё непредсказуемого, в незнакомое место. Но и возможность… Возможность посмотреть на него в новой обстановке, вне стен этого дома-крепости, где каждый уголок пропитан их сложной историей. Вернувшись домой ближе к вечеру, Хёнджин застал Феликса в гостиной. Тот сидел на полу, склонившись над скетчбуком, и что-то старательно вырисовывал. Увидев хозяина, он не бросился к нему, а лишь приподнял голову, его ушки настороженно дёрнулись. Взгляд его был ясным, без следов вчерашнего тумана. — Привет, — сказал Хёнджин негромко, снимая пиджак. — Здравствуйте, хозяин, — тихо отозвался Феликс, откладывая карандаш. Хёнджин не стал затягивать. Он сел в кресло напротив, дав понять, что разговор будет. — Садись сюда, — он кивнул на диван рядом. Феликс послушно пересел, сложив руки на коленях. — Вчера Минхо предложил идею, — начал Хван, наблюдая за его реакцией. — Отпуск. Неделю, может, две. Все вчетвером: они с Джисоном, мы с тобой. Море, другой город. Что ты на это думаешь? Феликс замер. Его глаза округлились от изумления. Он, кажется, ожидал чего угодно — выговора за вчерашнее, новых правил, вопроса о таблетках, — но только не этого. — Мы… куда-то поедем? Вместе? — переспросил он, как будто проверяя, правильно ли расслышал. — Да. Если захочешь. Это не приказ. Я спрашиваю твоё мнение. Феликс опустил взгляд, его пальцы нервно теребили край свитера. Хёнджин видел, как в его голове проносятся мысли: страх перед неизвестностью, радость от возможности увидеть что-то новое, волнение от мысли о путешествии с хозяином, тревога — а справится ли он? — Я… я никогда никуда не ездил, — признался он наконец. — Кроме… аукциона и сюда. — Я знаю. Поэтому и спрашиваю. Бояться нормально. — А… а Джисон будет? — в его голосе прозвучала надежда. — Да. Минхо тоже берёт его. Это, кажется, стало решающим аргументом. Феликс медленно поднял голову, и в его глазах Хёнджин увидел не привычный страх, а робкий, но настоящий интерес. — Тогда… я хочу. Если вы возьмёте меня с собой. Хёнджин кивнул, чувствуя странное облегчение. — Хорошо. Тогда начинай думать, что тебе может понадобиться. Одежда, кроме этой, — он жестом обвёл его большой свитер. — Что-то для плавания, если захочешь. Мы обсудим детали позже. Он встал, давая понять, что разговор окончен. Но прежде чем уйти, он на секунду задержался. — И, Феликс… — котёнок тут же встрепенулся. — О вчерашнем. Не переживай. Но если что-то будет беспокоить — не молчи. Понял? — Понял, хозяин, — Феликс кивнул, и на его губах дрогнул самый настоящий, хоть и неуверенный, уголок улыбки. Хёнджин вышел из гостиной, оставляя его одного с новыми мыслями и альбомом для рисования. Сам он отправился в кабинет, чтобы первым делом отправить Минхо короткое сообщение: «Договорились. Начинай планировать. Мои условия: полная безопасность и конфиденциальность. И твой «сюрприз» — без эксцессов». Ответ пришёл почти мгновенно: «Знаю. Уже работаю. Будет эпично». Хван отложил телефон и уставился в экран компьютера. Путешествие. Рискованная авантюра. Но, глядя на пустые стены своего кабинета, он вдруг понял, что впервые за долгое время думает о будущем не как о череде сделок и контрольных точек, а как о чём-то, что можно… планировать. И в этих планах теперь неизменно присутствовал хрупкий силуэт с кошачьими ушками.