🌿 🌅 🌿 🌅 🌿 🌅
25 октября 2025 г., 22:50
— Уже больше трёх часов ночи, Чонин. Я пойду за ним!
Минхо решительно встаёт с кровати в гостиничном номере. Он готов отправиться на поиски Хёнджина — сумасшедшего, который с полуночи веселится на вечеринке, а в 8 утра у него важное интервью с крупной радиостанцией в США.
— Ты уверен, хён? Хёнджин взбесится, — говорит Чонин, младший брат Хёнджина и его постоянный спутник, на что Минхо раздражённо вздыхает.
— Твоему брату нужны границы! Извини, если он закатит истерику из-за того, что я испортил его маленькую вечеринку, но это уже слишком.
Только за прошлый месяц он пропустил три важных встречи из-за этой ерунды и даже дал интервью с похмелья. Ты хоть представляешь, какой образ Хёнджина складывается у людей? Он похож на какого-то кумира подростков, который совсем сбился с пути.
Наконец-то он выговаривает всё, что его тяготит, но всё равно немного сдерживается, когда оказывается лицом к лицу с самим Хёнджином.
— Ты привезёшь его сюда? — спрашивает Чонин, перестав пытаться вразумить менеджера своего брата и понимая, что честно говоря, Хёнджин действительно зашел слишком далеко.
— Да. Оставь несколько бутылок воды в мини-баре. Они ему понадобятся.
Минхо выходит из роскошного отеля в Лос-Анджелесе, где они остановились, спускается в вестибюль, садится в машину и едет к элитному дому, где, как он знает, проходит вечеринка. Как менеджер Хёнджина, Минхо должен знать, где он находится и с кем, но когда дело доходит до «кого», Хёнджин либо лжёт, либо называет важные, авторитетные имена, лишь бы Минхо от него отстал. Минхо знает об этом, и хотя он притворяется дурачком, чтобы Хёнджин ничего не заподозрил, на самом деле он всё прекрасно понимает.
Он паркуется перед особняком и уже слышит доносящуюся изнутри громкую электронную музыку. Минхо вздыхает и идёт вперёд, в дом, где его окружают пьяные люди, танцующие как сумасшедшие, и парочки, которые практически занимаются сексом в углах комнаты. Он прищуривается и оглядывается в поисках Хёнджина — его нигде не видно.
— Ой! Извините, — говорит он каждый раз, когда на кого-то натыкается, хотя прекрасно понимает, что они, скорее всего, даже не замечают, как что-то сталкивается с их пропитанными алкоголем телами.
Чуть дальше, когда он уже почти потерял надежду найти Хёнджина в этой пьяной, беснующейся толпе, он замечает кого-то без рубашки, танцующего на бильярдном столе.
— Ты должно быть шутишь, — бормочет Минхо себе под нос и быстро пробирается сквозь толпу, уже не извиняясь, когда натыкается на людей.
Он подходит достаточно близко, чтобы увидеть прекрасный образец человеческого тела, демонстрирующий свой рельефный пресс кругу людей, собравшихся вокруг стола.
Хёнджин чувственно покачивает своими великолепными бёдрами в такт музыке. В одной руке он держит полупустую бутылку водки. В другой, между пальцами, зажата подозрительно подозрительная сигарета...
— Извините, — Минхо отодвигает плечом девушку и сам оказывается лицом к лицу с преступником, который даже не замечает его присутствия.
Хёнджин продолжает танцевать, его длинные волосы, влажные от пота, падают на глаза. Всё в этой сцене кажется неправильным, и становится ещё хуже, когда Хёнджин подносит бутылку к губам и делает несколько глотков, как будто это вода.
Пусть мать Хёнджина простит его, если он слишком остро реагирует, но если бы это зависело от Минхо, он бы сразу потащил Хёнджина на собрание анонимных алкоголиков, как только они уйдут с вечеринки.
— Хёнджин! — кричит Минхо изо всех сил, стараясь перекричать музыку. Кажется, это срабатывает, потому что Хёнджин смотрит на него, сидя на столе и нахмурив брови. — А ну слезай оттуда! — требует он, а Хёнджин только смеётся, затягиваясь сигаретой.
— Минхо хён! — говорит он с наигранной радостью. — Ты снова пришёл, чтобы разрушить мою жизнь?! — кричит он по-английски, и его ухмылка сменяется хмурым выражением лица.
— Я серьёзно, Хёнджин! Спускайся, или я сам заберусь наверх и стащу тебя вниз, — угрожает Минхо, а Хёнджин цокает языком и раздражённо фыркает. Он делает ещё два глотка водки, ставит бутылку на стол и спотыкаясь, спускается вниз, вызывая разочарованные вздохи у зрителей его маленького представления.
Минхо быстро снимает кожаную куртку и накидывает её на обнажённый торс Хёнджина, как только тот оказывается достаточно близко. Хёнджин ворчит и пытается сбросить куртку, но Минхо заставляет его оставить её на себе.
— Мне не холодно, — бормочет он по-корейски, явно пребывая в плохом настроении. Минхо уже ведёт его сквозь толпу.
— Я пытаюсь спасти то, что осталось от твоего имиджа. О чём ты только думаешь, Хёнджин? Завтра у тебя интервью с потрясающей радиостанцией! Любимец Кореи, от которого без ума весь мир, — помнишь об этом?
Он останавливается перед Хёнджином, когда они выходят из особняка, и стоит рядом с дорогой машиной менеджера.
— К чёрту радио. Я буду спать до 16:00, — невнятно бормочет Хёнджин, явно пьяный, но Минхо всё равно его понимает.
— И это всё? К чёрту радио и твою карьеру тоже? — резко спрашивает Минхо, а Хёнджин лишь пожимает плечами и снова подносит сигарету к губам, но прежде чем он успевает затянуться, Минхо выхватывает её у него изо рта и бросает на землю. Хёнджин в знак протеста приоткрывает губы и яростно смотрит на менеджера.
— Не связывайся со мной! — кричит Хёнджин, и алкоголь лишает его остатков самообладания.
— Хватит вести себя как ребёнок, Хёнджин! Садись в машину, сейчас же. Я отвезу тебя обратно в отель, — говорит Минхо, указывая на серебристый автомобиль.
Хёнджин проталкивается мимо него, намеренно задевая плечом, и открывает пассажирскую дверь.
Минхо глубоко вздыхает, проводит руками по волосам и обходит машину, чтобы занять место водителя. Следующие двадцать минут Хёнджин молчит. Минхо заставляет его выпить бутылку воды, чтобы его не стошнило на дорогие кожаные сиденья, и Хёнджин неохотно подчиняется. Когда они приезжают в отель, Хёнджин распахивает дверь и выходит, сбрасывая с плеч чёрный пиджак. Минхо следует за ним, забыв даже запереть машину, и успевает только подобрать с тротуара куртку.
В ожидании лифта Хёнджин начинает нажимать на случайные кнопки и бьёт кулаком по стене, когда понимает, что это не ускорит его появление.
— Нам предстоит серьёзный разговор, Хван Хёнджин, — предупреждает Минхо, и Хёнджин насмешливо смеётся.
— Ты мне не отец, — говорит певец, и Минхо едва сдерживается.
— Может, мне и не пришлось бы вести себя как придурок, если бы ты собрал своё дерьмо в кучу, — огрызается он. Где, чёрт возьми, этот лифт?! — раздражённо кричит он, и в этот момент двери открываются.
— Магия, — насмехается Хёнджин и заходит внутрь. Минхо присоединяется к нему через несколько секунд.
Они поднимаются на верхний этаж, где находится огромная квартира Хёнджина. Певец распахивает дверь, чуть не ударив Минхо по лицу.
— Вон с моей кровати, — рявкает Хёнджин, увидев, что Чонин удобно устроился на двуспальной кровати. Тот вздыхает, понимая, что предстоящая ссора будет серьёзной, и просто поднимает руки.
— Я пойду в свою комнату, — говорит он, проходя мимо Хёнджина, который уже разулся и расстёгивает рваные чёрные джинсы, а его рубашка давно валяется на полу. — Удачи, хён, — говорит он Минхо, который выглядит совсем не весёлым.
— Нет. Даже не думай сейчас спать, — говорит Минхо, когда Хёнджин снимает штаны и садится на кровать.
— Я даже спать больше не могу? — фыркает Хёнджин.
— Сейчас 4:30 утра. Если бы ты вернулся в отель после мероприятия и лёг спать пораньше, то сейчас крепко спал бы. Но нет, тебе нужно было пойти на эту вечеринку, где полно подозрительных людей.
— Они мои друзья!
— Какие друзья, Хёнджин?! Ты даже с третью из этих людей не знаком, а остальные знают твоё имя только потому, что хотят воспользоваться твоей славой и деньгами.
— О, потому что в твоей голове никто не может быть мне настоящим другом! — кричит он, и Минхо клянется, что видит слёзы в его глазах.
— Проснись, Хёнджин! В этом бизнесе всё так, вся отрасль прогнила… Ты занимаешься этим уже шесть лет, как ты до сих пор не понял, как это работает?
— Я не должен был всего этого понимать в свои грёбаные пятнадцать! — парирует он, и Минхо вздыхает, уставший от этого спора, который они постоянно ведут, когда Хёнджин косячит.
— Хватит. Ты сам напросился, — бормочет Минхо, и Хёнджин хмурится. — Мы возвращаемся в Корею сегодня днём.
— Что?! А как же мероприятия, которые у меня запланированы на эту неделю?
— О, теперь ты беспокоишься о своём расписании?
Хёнджин, кажется, обдумывает это и прикусывает губу, глядя вниз. — Ну, все они отменены. Как и завтрашнее собеседование.
— Ты наказываешь меня? Для меня это даже не наказание — держаться подальше от всех этих проклятых камер.
— Нет, Хёнджин. Я отменяю твоё расписание не для того, чтобы наказать тебя. Я отменяю его, потому что, как только мы приземлимся в Корее, ты отправишься прямиком в сельскую местность. Хёнджин хмурится, услышав эти слова.
— Что у меня есть в деревне?
— Ты проведёшь полтора месяца на ферме моих бабушки и дедушки.
Хёнджин на секунду задумывается, а затем начинает смеяться, и Минхо закатывает глаза.
— Ты должно быть шутишь, Минхо, — усмехается он. — Придумай историю получше, если хочешь, чтобы я сделал то, что ты говоришь. Я на это не куплюсь.
— Я никогда в жизни не был так серьёзен. Решение принято. Я звоню им прямо сейчас, чтобы сообщить, что ты будешь там меньше чем через три дня. В такой час они, наверное, уже проснулись.
По выражению лица Минхо Хёнджин понимает, что тот не шутит. И тут до него доходит — он действительно собирается провести сорок пять дней на ферме в окружении животных.
— Полтора месяца — это чертовски долго! Это всё время, которое у меня есть до следующих записей! — протестует он, но Минхо лишь пожимает плечами.
— Всё то время, которое ты бы потратил на пьянство, теперь ты проведёшь в семейном доме, где научишься хорошим манерам и тому, как по-настоящему усердно работать.
Хёнджин не может поверить в этот абсурд. Даже несмотря на то, что его разум всё ещё затуманен алкоголем, он с трудом может поверить, что Минхо настроен так серьёзно.
— Ты, должно быть, шутишь, — говорит он низким, почти угрожающим тоном.
— Ты же знаешь, что нет.
— Знаешь что? А ну убирайся из моей комнаты! Ты уволен, понял?! У-В-О-Л-Е-Н!
Минхо едва сдерживает смех. Хёнджин выглядит нелепо, когда пытается вести себя как главный.
— Хватит притворяться, будто у тебя хватит смелости сделать это, малыш. Я практически менял тебе подгузники. Ты увольняешь меня раз в месяц. Почему в этот раз должно быть иначе?
— Потому что на этот раз ты пытаешься отправить меня в чёртов курятник! А теперь убирайся!
Он толкает Минхо к двери, и алкоголь явно усиливает его вспыльчивость.
— Спи до 11. Около полудня я зайду за тобой, чтобы мы могли поесть. Потом мы сразу отправимся в аэропорт, — говорит Минхо, а Хёнджин изо всех сил выталкивает его за дверь. — Если проспишь, я потащу тебя в самолёте в нижнем белье.
— Может, я тебя и не уволю, но это я сделаю – урежу тебе зарплату вдвое! Посмотрим, как ты тогда будешь покупать импортное вино! — кричит Хёнджин, захлопнув наконец дверь номера и оставшись в комнате один. — Чёрт, — бормочет он, внезапно почувствовав тошноту. Он бежит в ванную, и его рвёт всем, что он съел за последние несколько часов.
Хёнджин небрежно чистит зубы, а затем падает лицом вниз на кровать, чувствуя, как его тело несколько раз подпрыгивает на мягком матрасе. Он не выключает свет — у него не хватает смелости. Он просто берёт с тумбочки маску для сна, надевает её и почти мгновенно погружается в глубокий сон.
На следующий день Хёнджин клянется, что не проспал и двух часов, но когда он приходит в себя, Минхо снимает с его глаз маску и ослепляет его таким ярким светом, что в глазах вспыхивает огонь.
— Сейчас 11:30, — говорит Минхо, уже полностью одетый в свою обычную стильную одежду.
— Ночи? — сонно ворчит Хёнджин, пытаясь сосредоточиться и не открывая глаз, чтобы не видеть дневной свет.
— Утра, Хёнджин. Что я тебе говорил раньше? — нетерпеливо спрашивает Минхо.
— Раньше? Во сколько? — Он трёт глаза и садится в кровати, протяжно зевая.
— Не заставляй меня выливать тебе на голову ведро холодной воды, сопляк. Я же говорил тебе не задерживаться допоздна. Нам нужно пообедать и ехать в аэропорт, давай.
Минхо вытаскивает Хёнджина из постели, и хотя певец ворчит, он ничего не может поделать и позволяет Минхо тащить себя через всю комнату в ванную, где он, всё ещё в нижнем белье, чувствует, как на его тело льётся горячая вода из душа.
Минхо помогает ему почистить зубы и одеться, а затем даёт ему обезболивающее от головной боли, которая, по его словам, вызвана похмельем. Они обедают с Чонином, а затем все вместе едут в аэропорт, чтобы успеть на уже ожидающий их самолёт.
Уже в самолёте Хёнджин не снимает солнцезащитные очки и с надутым видом смотрит в крошечное окошко на облака, похожие на вату.
— Я хочу шампанского, — говорит он милой женщине, которая обслуживает их в частном самолёте.
— Он хочет клубничный сок, — поправляет Минхо, и женщина выглядит немного растерянной. — Сегодня ему нельзя пить. — Кивнув, она идёт за напитком.
— Хватит меня доставать! Я уже лечу на эту дурацкую ферму, а ты даже не даёшь мне пить то, что я хочу, — хнычет он, топая ногой по полу самолёта. В этот момент Чонин, сидящий двумя рядами впереди, прибавляет громкость в своих наушниках.
— Если в том, что ты хочешь выпить алкоголь, то нет, я тебе не позволю, — твёрдо отвечает Минхо, и Хёнджин надувает свои пухлые губки. — У тебя похмелье, а ты всё равно хочешь выпить. Я начинаю всерьёз беспокоиться за тебя, Хёнджин.
— Расслабься, я не наркоман, — бормочет он, и Минхо вздыхает. Даже будучи атеистом, он почти молится о том, чтобы это было правдой.
🌿 🌿 🌿
— Здесь ты выходишь, — говорит Минхо, ставя последний чемодан Хёнджина на бетонный пол автовокзала. — Ты должно быть шутишь, — Хёнджин оглядывается по сторонам и видит только плохо одетых людей, похожих на сельскохозяйственных рабочих. Ему совсем не нравится эта атмосфера, и он уверен, что его глаза горели бы от этого ужасного вида, если бы не солнцезащитные очки. — Почему ты никогда не веришь мне с первого раза? Я серьёзно, Хёнджин. Дальше я тебя не поведу. Отсюда ты доберёшься до фермы на автобусе. Хёнджин в ярости. Минхо пытается разрушить его жизнь — он в этом уверен. — Почему ты так со мной поступаешь, а? — ноет он, пытаясь всеми силами заставить Минхо отвезти его обратно в Сеул. — Отвези меня домой, хёныш, — он даже дуется, но Минхо остаётся непреклонным. — Бесполезно, Хён, ты отправишься на ферму. Хёнджин перестаёт умолять и вместо этого смотрит на Минхо с неприкрытой яростью. — Тогда иди к чёрту, — фыркает он. — По крайней мере, помоги мне погрузить эти чёртовы… тьфу… сумки в автобус! Даже это слово его раздражает. Не говоря ни слова, Минхо относит сумки Хёнджина к автобусу и кладёт их в багажное отделение, а затем возвращается к другу. — Я делаю это ради твоего же блага, ёжик, — говорит он, поглаживая Хёнджина по щеке, но тот отмахивается. — Не называй меня так на людях! — шипит Хёнджин, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит проявления нежности между двумя мужчинами, в которых, кто знает, могут полететь яйца. — Прости, просто... я буду скучать по тебе. Хёнджин опускает плечи и вздыхает. — Тогда отпусти меня домой? Хён, клянусь, я буду хорошо себя вести. Я обещаю, что больше не буду пить и перестану парить на вечеринках. Просто отпусти меня домой. — Он умоляет в последний раз, но Минхо лишь качает головой. — Прости, — вот и всё, что он говорит, и Хёнджин наконец признаёт своё поражение, слишком уставший, чтобы продолжать спорить или ругаться с менеджером. — Ты не собираешься меня обнять? — спрашивает Минхо, широко раскинув руки. Певец почти готов отвернуться от него, но он слишком сильно любит Минхо, чтобы не ответить на его ласку. Он тает в его объятиях и в последний раз вдыхает аромат своего лучшего друга, прежде чем его нос наполняется запахом сельской местности. — Вернись другим человеком, Хён... — Я вернусь прежним… Ферма меня не изменит, — говорит Хёнджин, отстраняясь от объятий. — Что ж, я всё ещё надеюсь, — застенчиво улыбается Минхо. — А теперь иди, автобус вот-вот отправится. — Пока, хён, — машет Хёнджин, направляясь к автобусу. Минхо отвечает ему тем же, и последнее, что он видит перед тем, как автобус трогается с места, — это грустное лицо Хёнджина в маленьком окошке, безмолвно умоляющее о спасении. Когда Хёнджин выходит из автобуса, ему хочется плакать при виде пыльной грунтовой дороги, ведущей к огромному зелёному пастбищу. Он делает глубокий вдох и берёт себя в руки, поправляя дорогой рюкзак и волоча тяжёлый чемодан по грязи, поднимая клубы пыли. Он уверен, что у него точно обострится аллергия. — Что за дерьмовая жизнь, — бормочет он, направляясь к месту назначения. Впереди виднеется дом — большой, но скромный. С каждым шагом его чёрные ботинки всё больше пачкаются в красноватой земле, и певец мысленно клянется сжечь их, как только вернётся в Сеул. — Минхо мог бы отправить меня в реабилитационный центр — это было бы лучше, чем сейчас! Он продолжает идти, и всего за несколько метров до того, как он дойдёт до края дороги и ступит на пышное зелёное пастбище, что-то преграждает ему путь. Хёнджин замирает и с трудом сглатывает, останавливаясь как вкопанный и глядя на пятнистую корову, которая методично что-то жуёт. — Кыш! — Хёнджин машет рукой, пытаясь прогнать её. Корова, появившаяся из ниоткуда и преграждающая ему путь, мычит и идёт прямо на него. Хёнджин напрягается и делает шаг назад. Чёрт — он не может вернуться, ему нужно добраться до фермерского дома, но чёртово животное не двигается с места. — Да ладно! — повышает он голос, когда корова набирает скорость, и не успевает он опомниться, как уже бежит как сумасшедший, его рюкзак подпрыгивает, а чемодан Louis Vuitton волочится по грязи. — Корова, боже мой! — кричит он, когда понимает, что животное действительно его преследует. К счастью, он бежит в сторону фермерского дома и наконец выходит на поросшее травой поле. Дом уже близко, и он видит проблеск надежды. Корова всё ещё у него на хвосте, но, увидев просторное крыльцо, Хёнджин бросает рюкзак на деревянный пол. Он не знает, кто этот смеющийся над ним мужчина, но ему всё равно — он использует его как живой щит, чтобы спрятаться от коровы. — Помогите! Уберите её от меня! — кричит Хёнджин, и незнакомец смеётся ещё громче. — Давай! Убери её! Мужчина видит панику на лице Хёнджина и наконец подходит к корове, которая мирно жуёт зелёную траву перед домом. — Пойдём, Дейзи, — говорит мужчина, гладит корову и уводит её в неизвестном направлении, после чего исчезает из поля зрения Хёнджина. — Я убью этого чёртова Минхо! — визжит Хёнджин, падая в кресло-качалку и запуская руки в свои тёмные волосы, а затем снимает солнцезащитные очки. — Почему ты хочешь убить моего Мимо? — раздается милый женский голос, привлекая внимание Хёнджина. Он поднимает глаза и видит очаровательную пожилую женщину с седеющими волосами и в клетчатом фартуке. — Вы, должно быть, Хён, — говорит она, и певец встаёт, почтительно кланяясь. — Хёнджин, пожалуйста, — поправляет он её. Минхо, наверное, дал ему это ужасное детское прозвище. — Ах, конечно... Я вижу, ты уже познакомился с Сынмином, — она кивает в сторону, куда скрылся мужчина — и свирепая корова. Издалека Хёнджин видит, как он поит корову из ведра и гладит её. — Он спас меня от этой коровы, — осторожно говорит он, и старушка усмехается. — Дейзи тебя напугала? — мягко смеётся она, и Хёнджин кивает. — Она не любит незнакомцев. — Она чуть не заставила меня упасть лицом вниз, — закатывает он глаза. — Меня зовут Седжон, — говорит она, официально кланяясь, и Хёнджин кланяется в ответ. — Нам приятно принимать тебя в нашем доме, — она снова улыбается, и Хёнджин выдавливает из себя улыбку, чтобы не показаться грубым. — Я позову своих мальчиков, чтобы они поприветствовали вас. Подожди минутку, — говорит она и короткими медленными шагами направляется обратно в дом, оставляя Хёнджина одного на крыльце. Певец откидывается на спинку кресла-качалки и достаёт из кармана телефон последнего поколения. Он пытается включить мобильную передачу данных, надеясь выйти в интернет, но вместо этого видит надпись «Нет сигнала». Он вздыхает, блокирует телефон и убирает его. Вскоре Седжон возвращается с двумя парнями. Один из них почти такого же роста, как он сам, ненамного ниже. На нём чёрная клетчатая рубашка с расстёгнутыми несколькими пуговицами, обнажающими кожу. Хёнджин старается не пялиться слишком долго и переводит взгляд на другого парня, который немного ниже ростом. Он одет в поношенный джинсовый комбинезон, а его волосы обесцвечены. — «Похоже, даже деревенские парни знают о перекиси водорода», — думает Хёнджин. — Это мои внуки, Феликс и Кристофер, — говорит она, указывая на каждого из них. Тот, что повыше, — Кристофер, тот, что пониже, — Феликс, — хотя Хёнджин не особо старается запомнить их имена. — Это... — Хёнджин. Готов поспорить, вы меня знаете — я имею в виду, что мы все здесь молоды, — добавляет он со смешком, как у поп-звезды. — А? — Феликс хмурится и смотрит на Кристофера, который лишь пожимает плечами. — Хван Хёнджин. Да ладно тебе, я участвую во всех развлекательных шоу по телевизору. — О, тот богатенький парень, на которого работает Мимо, — заключает Кристофер, коротко рассмеявшись. Это прозвище Минхо ему незнакомо, но он смутно припоминает, что слышал, как Седжон называла его так раньше. — У нас дома нет телевизора, — говорит Феликс, и Хёнджин чуть не смеётся над этой шуткой. — Папа говорит, что телевизор портит мозг, — пожимает он плечами, и Кристофер согласно кивает. — Ребята, — привлекает их внимание Седжон. — Я хочу, чтобы вы были терпеливы с Хёнджином, пока он здесь. Я надеюсь, что вы научите его, как устроена ферма, и покажете ему, что, несмотря на простоту нашей жизни, она полна богатств. О! И помогите ему преодолеть страх перед Дейзи. Дейзи — это корова, Хёнджин это понимает, но если бы это зависело от него, он бы никогда больше не приблизился к этому дикому зверю, разве что для того, чтобы поджарить его на гриле. — Мы поможем тебе подоить её, Хёнин, — говорит Феликс, и Хёнджин вздыхает. — Это Хёнджин, — поправляет он, уже теряя терпение. — По мне, так одно и то же, — смеётся Феликс, и тут Хёнджин срывается. — Это потому, что ты какой-то деревенщина, который, скорее всего, никогда не ходил в школу и не различает фонемы. После этой вспышки гнева все смотрят на него широко раскрытыми глазами. — Мы закончили? Послушайте, я умираю от желания принять душ и поспать пятнадцать часов. Так что, можно мне устроиться там, где я должен спать? — Хёнджин, — начинает Седжон более строгим тоном, и певец готовится к выговору. Он проводит рукой по волосам и смотрит на неё, но вместо нравоучений она просто говорит: — Давай сначала пообедаем, а потом я покажу тебе твою комнату. Кристофер, возьми его сумки. — Бабушка! — протестует Кристофер, но Седжон смотрит на него суровым взглядом, и он, вздохнув, подходит к чемоданам. Феликс, всё ещё стоя на том же месте, смотрит в пол и теребит лямки своего комбинезона. Ему явно некомфортно и немного неловко. Хёнджин вздыхает, понимая, что перегнул палку и был излишне груб с блондином. — Эй, прости, ладно? — говорит Хёнджин, быстро касаясь обнажённой руки младшего, чтобы привлечь его внимание. Феликс поднимает глаза, и их взгляды встречаются, пока Кристофер пытается закинуть тяжёлый рюкзак на плечо. — Я был груб с тобой, — признаётся он. — Нет, ты был с ним резок и предвзят, — перебивает Кристофер, глядя на Хёнджина с явным презрением. — Крис, тебе не нужно... — пытается остановить его Феликс, но Кристофер продолжает. — Ещё раз так с ним заговоришь, и я выбью тебе твои фарфоровые зубы. Хёнджин широко раскрывает глаза, наблюдая за тем, как Кристофер провожает Феликса в дом. — Они настоящие, — бормочет он, проводя языком по выступающим зубам, а затем усмехается. — Грубиян. За обеденным столом Хёнджин наконец-то чувствует облегчение, когда снимает свои раскалённые чёрные ботинки и ступает на прохладный пол под столом. Рядом с ним сидят только Седжон, Феликс, Сынмин и этот грубиян Кристофер, который, кажется, готов убить его одним лишь взглядом. Он смотрит на аппетитный пибимпап в своей тарелке, и у него текут слюнки. Он голоден, и хотя еда простая, по тому, как все остальные набрасываются на неё, можно понять, что она вкусная. Хёнджин начинает есть медленно, и в тот момент, когда первые зёрна риса попадают в его желудок, он чувствует себя так, словно в его животе взрывается фейерверк. — Вкусно, Хён? — спрашивает Седжон и только тогда понимает, что закрыл глаза и жуёт так, будто от этого зависит его жизнь. Он кивает, краснея от того, что его застали врасплох. — Так и есть, аджумма, — почтительно отвечает он, совсем не похожий на того Хёнджина, который взорвался всего несколько минут назад. — Эй, ты что, не собираешься есть? Сынмин, тот самый, что спас его от Дейзи, касается кончиками пальцев слегка помрачневшего лица Феликса. — Что случилось, Фефи? — Я не голоден, — тихо говорит он, и Хёнджин видит, что Феликс всё ещё расстроен из-за его слов. — Но это бабушкин пибимпап, — замечает он, указывая на нетронутую тарелку Феликса. — Просто... — начинает он объяснять, но Хёнджин его перебивает. — Это из-за меня, — говорит певец, и все смотрят на него — даже Кристофер. У Кристофера по-прежнему нелепо загорелая кожа, а пуговицы на рубашке расстёгнуты, как будто он пытается отвлечь Хёнджина, но тот просто наблюдает за ним. — Я уже извинился, Феликс. Обычно я говорю, не подумав, но я работаю над этим, — признаётся он. — Тебе правда жаль? — спрашивает Седжон, понимающе глядя на Хёнджина. Она знает, что он всего лишь мальчик, испорченный славой. — Так и есть, — просто говорит он и опускает взгляд, признавая свою ошибку. — Ты прощаешь его, Фефи? — спрашивает женщина, и Феликс смотрит на Кристофера, словно спрашивая, что тот думает. Кристофер пожимает плечами и снова поворачивается к Хёнджину, пристально глядя на него и заставляя его чувствовать себя немного неловко. — Я прощаю тебя, Хёнджин, — говорит он, и Хёнджин слегка улыбается. — Прости, что перепутал твоё имя. — Прости, что назвал тебя деревенщиной и сказал, что ты неграмотный… Это было не очень красиво с моей стороны. — Хорошо, что ты это знаешь, — бормочет Кристофер себе под нос, но певец его слышит. — Ну, теперь, когда всё улажено, ешь свой обед, Фефи, — предлагает Седжон, и Феликс улыбается, показывая кривенький зубик. Хёнджин вздыхает с облегчением и возвращается к еде. В конце трапезы он вздыхает, чувствуя, как его живот вот-вот лопнет от пибимпапа. Все помогают Седжону убрать со стола, но хозяйка настаивает на том, чтобы Хёнджин отдохнул — в конце концов, это его первый день, и ему нужно как следует отдохнуть перед предстоящей работой. Прежде чем певец поднимается по лестнице в комнату, которую ему показала Седжон, Кристофер останавливается прямо перед ним, преграждая ему путь. — Я тебе не верю, — говорит Кристофер, прищурившись и скрестив руки на широкой груди. — О чём ты говоришь? — спрашивает Хёнджин, и Кристофер медленно проводит языком по губам, словно пытаясь его спровоцировать. — По поводу твоих извинений. — Я был искренен, Кристофер. Можешь уступить мне дорогу? Он пытается пройти мимо, но Кристофер вовремя отходит в сторону. Хёнджин вздыхает и прикусывает язык, уставший и нетерпеливый. — Ты должен называть меня хён, я старше тебя. — Я был искренен, хён, — насмехается он с самодовольной ухмылкой. — Теперь доволен? Можно я пойду? — Тебе здесь придётся нелегко, ты же понимаешь, верно? — Да. Мне придётся доить свиней и кормить этих диких коров. — Свинью доить не научишься, — бормочет Кристофер, и Хёнджин закатывает глаза. — Это не входит в мои обязанности. — Сейчас самое время. Просто чтобы ты знал. Я тебе отомщу, — говорит он с кривой улыбкой, и Хёнджин инстинктивно сжимает кулак, готовый ударить это красивое лицо. — Ты мне угрожаешь? — он приподнимает бровь, и Кристофер пожимает плечами, наконец отступая в сторону, чтобы пропустить Хёнджина, но тот упирается босыми ногами в пол, не сводя с него глаз. — У меня есть адвокаты, знаешь ли. — Расслабься, милый, я просто говорю… — он наклоняется так близко, что Хёнджин чувствует тепло его загорелого тела. — Однажды ты можешь оказаться лицом в конском дерьме, — шепчет он, и Хёнджин вспыхивает от гнева. — И я точно знаю, как сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, — добавляет Кристофер, игриво подмигивая. Хёнджин толкает его в грудь и взбегает по лестнице с искажённым от ярости лицом. Кристофер Бан, Ли Минхо… Да, теперь он видит сходство между кузенами, которое не выдаёт их фамилия: оба хотят разрушить его жизнь. Хёнджин принимает расслабляющий душ в единственной ванной комнате в доме, затем надевает удобную пижаму и спит до конца дня. Когда он просыпается, уже, наверное, больше шести вечера, и Седжон стучит в его дверь, чтобы позвать его ужинать. Звезда искренне разочарован, когда открывает глаза и понимает, что всё ещё против своей воли застрял на этой ферме. Может быть, он надеялся — даже мечтал — что, проснувшись, он окажется в своей роскошной квартире, на большой двуспальной кровати, в шёлковом халате. К сожалению, эта мечта не сбывается, и он спускается по лестнице, чтобы поужинать. Они снова едят вместе, и Хёнджин чувствует, как под тяжестью взглядов Кристофера его тело покрывается испариной. Феликс, похоже, больше не злится на него — наоборот, он даже пытается завязать разговор, но Хёнджин не отвечает. По его мнению, всё, что они от него получают, — это «привет», «спасибо» и «пока». Может быть, для Седжон это и доброе утро — она милая и вежливая аджумма, — но для тех работников фермы Хёнджин может предложить только большое ведро льда и прохладу. — Уже поднимаешься наверх, Хён? — спрашивает Седжон, увидев, как он ступает на первую ступеньку. — Э-э... Да. — Так рано? — Здесь особо нечем заняться, — говорит он, собираясь продолжить путь вверх по лестнице, но женщина его останавливает. — Пойдём посидим с нами на крыльце. Мистер Ким, владелец соседней фермы, рассказывает истории о привидениях. Хёнджин вздыхает. По правде говоря, у него нет особого выбора. В его телефоне нет интернета, а в доме нет даже телевизора. Либо он выходит на улицу и слушает какую-нибудь дурацкую историю от старого деревенщины, либо возвращается в постель. — Хорошо, — говорит он, сдаваясь.🌿 🌿 🌿
— Итак, мы мыли посуду на улице, когда услышали тяжёлое дыхание. Моя жена побежала в сарай и увидела, как этот чёртов оборотень царапает себя о балки. Она вернулась в дом, схватила дробовик и выстрелила в руку ублюдку с расстояния, а он убежал в лес. Хёнджин дрожит, свернувшись калачиком в кресле-качалке. Ким Джинён — пожилой фермер, который часто заходит в «Санрайз» по вечерам, чтобы поболтать. Он хороший друг Седжона. Сынмин, Феликс и, конечно же, этот идиот Кристофер — все они, как и Хёнджин с пожилой женщиной, увлечённо слушают его истории. У Джинёна куча историй, и кажется, что все ему верят. Хёнджин пытается убедить себя, что это всего лишь выдумки старика, но не может удержаться и смотрит то на тёмное пастбище, то на старый деревянный сарай, который после истории про оборотня выглядит ещё более зловещим. — Люди думают, что я сумасшедший, но я клянусь, что этот демон всё ещё где-то там, — твёрдо говорит он. Хёнджин обнимает колени и смотрит на мужчину, который курит самокрутку. — На следующий день появляется этот пьяный Ли с перевязанной рукой. Говорит, что поцарапался о кусты, но я ему не верю. Он чертов оборотень. Глаза Феликса расширяются, но он получает локтем в бок и смотрит на Кристофера, который указывает на Хёнджина, съёжившегося в кресле и охваченного паранойей. — Этому богачу не поздоровится, — говорит Кристофер, явно что-то замышляя. — Что ты собираешься делать, Крис? — спрашивает Феликс, и Кристофер ухмыляется. — Мы покажем ему оборотня. Мистер Ким уходит, и наконец Седжон закрывает двери, после чего все расходятся по своим комнатам. Хёнджин не может уснуть — он проспал весь день и теперь ворочается на продавленном матрасе, которому, наверное, лет двадцать. Помимо бессонницы, его преследует история об оборотне. Он взрослый человек, так что ему не стоит бояться подобных вещей… Но сельская местность славится всевозможными паранормальными явлениями, а Хёнджин не то чтобы скептик. Он ни во что не верит. Для него возможно всё — особенно когда речь идёт о странных существах, которые царапают себя на балках в сараях и лакомятся беспомощными цыплятами. Он продолжает ворочаться с боку на бок и вздыхать. Его ноги полностью укрыты одеялом, и от этого ему почему-то становится немного спокойнее — хоть это и нелепо. Кусок ткани не остановит монстра, но в его голове это имеет смысл. Хёнджин уже почти заснул, но тут, после долгих метаний, резко открывает глаза, испугавшись услышанного. Громкий шум. Похоже на рычание животного. Чёрт. Это оборотень. — Нет, нет, нет, — он сворачивается калачиком и прячется под одеялом. — Отче наш, сущий на небесах… — он начинает молиться, чего не делал с самого детства. — Избавь меня, Господи, во имя Иисуса, — умоляет он, а рычание становится всё громче. — Пожалуйста, не дай мне умереть вот так. Клянусь, я перестану пить и танцевать на бильярдных столах, — он зажмуривается и прикусывает губу, когда звук становится ближе. — Я стану певцом в стиле госпел, только не дай этой штуке добраться до меня, — в панике кричит он. Дверь в его спальню открывается, и в этот момент он едва не теряет сознание от страха. Он слышит, как шаги существа становятся всё ближе и ближе, и, хотя он закрывает рот, чтобы не издать ни звука, он не может сдержать слёз. Он уверен, что это конец, когда что-то хватает его за ногу — холодная рука обхватывает его лодыжку и тянет. Хёнджин в ужасе кричит и сбрасывает одеяло с головы. Он готовится к жестокой смерти, но, сев в постели, слышит в темноте два громких, безудержных смешка. Оборотни не смеются... или всё-таки смеются? Нет. Это может быть только… — Вы ублюдки! Хёнджин вскакивает с кровати и включает лампу. — У меня сейчас случится сердечный приступ! Феликс согнулся пополам от смеха и держится за живот. Теперь Хёнджин видит оборотней, которые несколько секунд назад подшутили над ним. Эти чёртовы кузены смеются, лежа на его кровати, и он чувствует себя таким униженным, что снова начинает плакать. — Ты бы видел своё лицо, — говорит Кристофер между приступами смеха. — Ты такой слабак, милый. В следующий раз я буду призраком Кровавой Мэри — как насчет этого? — он продолжает смеяться, хотя теперь уже более сдержанно. Хёнджин с минуту смотрит на них, а потом снова начинает плакать, и на этот раз его надутые губы выглядят скорее жалко, чем мило. Он действительно испугался — и это было совсем не смешно. — Убирайся! — кричит он, и по его щекам текут слёзы. — Да ладно тебе, Хёнджин, — начинает Кристофер, но смех замирает на его губах, когда он видит состояние Хёнджина. — Мы просто играли. — Нет! Ты хотел отомстить мне за то, что я сказал Феликсу! — В глубине души они оба знают, что это правда. — Такие шутки не смешны! Я правда испугался и теперь не смогу уснуть! Вы оба идиоты, и вам никогда не заставить меня полюбить это дурацкое место! Я и так его ненавидел, но после сегодняшнего вечера я даже не буду пытаться полюбить эту отвратительную ферму! Убирайся! — кричит он, не подбирая и не взвешивая слова. — Хёнджин, перестань кричать, ты разбудишь бабушку, — говорит Феликс, пытаясь успокоить его, хотя ему и самому ужасно неловко из-за того, что певец так расплакался. — Мне всё равно! Убирайся, или я… Я… — Он оглядывает комнату в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве угрозы. Его взгляд падает на лампу, и он хватает её, поднимая над плечом. — Или я разобью эту старую штуку о ваши головы! — Давай, Фефи… нам нужно спать, — говорит Кристофер, хватая Феликса за руку. Они выходят из комнаты, не оглядываясь, а Хёнджин остаётся, всё ещё плача. Его сердце бешено колотится от страха. В этот момент Хёнджин просто мечтает, чтобы эти сорок пять дней пролетели как можно быстрее, чтобы он мог вернуться домой и держаться подальше от этих двух психопатов.
