Согреши — исполни мечту!

Уже пять лет они были группой — единым целым, слаженным механизмом, где каждый дополнял или, наоборот, разбавлял другого. И пусть универсальной формулы успеха не существует, ребятам удавалось сглаживать конфликты и оставаться вместе. Во многом этому способствовал самый лучший и ответственный в мире лидер с соответствующим прозвищем — Крис-компромисс. Если представить Stray Kids как централизованное государство, то Бан Чан был бы столицей — точкой начала местной цивилизации. Он прошёл долгий тернистый путь, прежде, чем вокруг него появились люди, в которых он действительно нуждался. Люди, которые спасли его. Ли Минхо, Со Чанбин, Хван Хёнджин, Хан Джисон, Ли Феликс, Ким Сынмин и Ян Чонин — вот те самые семь счастливых талисманов, что совершенно внезапно и при разных обстоятельствах подкинула ему судьба. Среди них были те, кто ладил особенно хорошо, например, Минхо и Хан, которые словно прилипли друг к другу уже в день первой встречи и не могли отлипнуть до сих пор. Они были своеобразными палочками Twix. Вот только то не были ровные и безупречные палочки, а скорее зигзагообразные, или типа того — там, где у одного из «минсонов» имелась выбоина, у другого непременно находилось, чем её залатать. Поэтому ни для кого не стало новостью, что при выборе соседа для переезда в новую общагу эти двое съедутся. «Минсонье царство» — вот как другие мемберы обозвали их любовное гнёздышко. Но были и те, про кого с единогласной уверенностью говорили: «Если окажутся под одной крышей — поубивают друг друга». Со Чанбин и Ким Сынмин. О нет, они не были врагами, ни в коем случае. Просто химию между Двекки и Щеночком никто бы не поспешил назвать милой или хотя бы дружелюбной. Оба парня не отличались сдержанностью и хорошими манерами, когда дело касалось друг друга. «Сынбины» могли бы стать синонимом для таких слов, как «сарказм», «стёб» и «ирония». Если из гримёрки слышны звуки нешуточной потасовки с воплями и матерными ругательствами, все точно знали — это Сынбины. Не только из-за выдающейся громкоголосости Чанбина, но и просто потому, что больше никто так не «общался». И, если Минсоны идеально дополняли друг друга, то эти парни были словно два куска пазла из разных концов картины — их сложно было представить вместе где-то за пределами работы и командных событий. Они не ненавидели друг друга, просто любовь их была слишком своеобразна. «Вместе трудно, врозь — скучно». Вот и на вечеринке в честь завершения промоушена нового альбома Со и Ким держались друг от друга на расстоянии, дабы не беспокоить других мемберов своими стычками. И всё же они никак не могли перестать искать друг друга в толпе, среди стаффа, режиссёров, сценаристов, костюмеров и других людей, что помогали им в создании очередного музыкального шедевра. И, как только находили, «перестреливались» едкими взглядами, едва не оставляя ожжёги на коже. Игра в гляделки продолжалась до того момента, пока Чан не собрал всех своих «детей» вместе и не предложил подняться на крышу за остатками алкоголя из холодильника. Их компания сняла для вечеринки лофт, и арендодатели добродушно разрешили им пользоваться холодильным оборудованием, которое осталось от владельцев бара под открытым небом. Все были счастливы такому стечению обстоятельств, ведь все коробки алкоголя не поместились бы в тот холодильник, что был в квартире, а пить тёплое пойло — идея весьма тухлая. Вскоре команда из восьми человек зашла в грузовой лифт и нажала кнопну «54» — последний этаж перед выходом на крышу. Вот только теперь, когда все были уже сильно поддатые, эта идея больше не казалась такой пиздатой — ноги у некоторых заплетались, едва позволяя переставлять их со ступени на ступень, головы кружились, а координация движений была, как минимум, слегка нарушена. Но, вопреки всем трудностям, команда терпеливо преодолела единственный лестничный пролёт между верхним этажом и дверью на крышу. Хранитель заветного ключа, лидер сего безумия, вставил его в замок и повернул. Дверь отворилась и представила восьми парам сияющих пьяных глаз вид на ночной Сеул с высоты 55 этажа. Весёлые парни напрочь позабыли о задаче, ради которой туда поднялись, и поспешили подойти поближе к краю, чтобы оценить пейзаж. Не в восторге был только несчастный Ли Минхо, страдающий панической боязнью высоты. Его внимательный молодой человек, Хан, остался рядом, хотя ему тоже было любопытно взглянуть вниз. Они вдвоём первыми оказались возле заветных холодильных установок и вытащили первые две коробки со спиртным. Уже возле лифта их нагнали остальные, каждый держал в руках по коробке со звенящим стеклянным содержимым. Чья-то рука нажала «15» — именно на том этаже располагалась их тусовочная зона. Кабинка двинулась вниз и кто-то из присутствующих запел «Hellevator», знакомые строчки тут же были подхвачены остальными — небольшой сеанс ностальгии. Войдя в лофт, ребята понесли коробки на кухню. Избавившись от тяжёлой ноши, Чан вытащил из ящика нож и принялся разрезать скотч, освобождая заветные бутылки. Чанбин тем временем наклонился к Хану и, пытаясь перекричать громкую музыку, сказал: «Мы поднимемся за остальным». Джисон кивнул и сложил из пальцев знак «окей». Затем мускулистая рука обхватила тонкое запястье Сынмина и потащила к выходу из квартиры. — Эй, хён, куда мы? — негодующе спросил он. — Немного разомнём твои дрыщавые руки, — усмехнулся Бин, — Если серьёзно, нужно забрать оставшиеся коробки, там как раз две. — А, ладно, — ответил парень и покорно зашёл в лифт, следуя за своим хёном. На крыше было тихо. Свежо. Лёгкий вечерний ветерок приятно обдувал открытые участки кожи. Лето в Сеуле выдалось привычно жаркое, так что выходить на улицу раньше захода солнца Сынмину не нравилось, но теперь, когда ночь вступила в свои законные права, нахождение вне зоны действия кондиционера ощущалось комфортно. — Хёёён, — парень поднял руки вверх и лениво потянулся, разминая мышца, — Давай немного побудем здесь? — А я-то тут при чём? Тебе хочется, ты и оставайся! — с вызовом отчеканил Чанбин, но вопреки сказанному подошёл и встал рядом с младшеньким, любуясь видом на город, в котором родился и вырос. — Чего не уходишь? — спросил Сынмин после нескольких минут обоюдного молчания. — Не хочу, вот и не ухожу. А ты что, собираешься прогнать своего хёна? — Нет, нет! — воскликнул Ким, — Наоборот, боюсь, что ты покинешь меня. Внезапное признание ввело Чанбина в недолгий ступор. Он, конечно, не сомневался, что мелкий, в очередной раз, издевается над ним, но в груди всё равно ощутимо потеплело. — С чего вдруг? Думал, я тебя раздражаю, — с напускным равнодушием ответил он. — Ты… ты никогда не раздражаешь меня, хён… Ну разве, что иногда. Но я никогда по-настоящему не хотел тебя прогонять или обижать, просто мне тяжело демонстрировать привязанность иначе, — вдруг каштановая голова замотала в стороны, — Прости, я пьян, несу всякую чушь. Что ж, если виной всему алкоголь, то Чанбин был готов пожать ему руку. Он, конечно, почти сразу осознал, что за саркастичными и порой довольно хлёсткими шутками стоит парень, который, элементарно, не умеет общаться иначе. С которым никогда не общались иначе. Однако, мелкий жулик и пакостник всё равно иногда раздражал его до стиснутых зубов и желания прихлопнуть его и размазать по стенке, словно комара. И хотя даже с гадкой частью Минни Чанбин как-то уживался, одно он знал наверняка— пьяный щеночек ему нравился больше трезвого. Под влиянием выпитого он становился мягким, уязвимым, иногда даже прилипчивым. Прямо как сейчас. — Хёёён, послушай, как сердце стучит — протянул Сынмин, внезапно схватив Бина за руку и приложив его ладонь к своей груди. Сердце действительно быстро и громко отстукивало ритм. — Конечно, если столько алкоголя выжрать, ещё не так застучит, — пробубнил старший и поспешил отдёрнуть руку, но ему не дали этого сделать. Разумеется, из-за превосходства в физической силе, он мог бы отвоевать у мелкого дохлика свою конечность, но не стал. Слишком уж отчаянно Сынмин за него ухватился. — А что, если это не из-за алкоголя, хён? — спросил он, уже всем телом прижимаясь к чужой разгорячённой плоти. — А из-за чего? До сих пор не отдышался после лестницы? — ухмыльнулся Чанбин. — Прекрати ехидничать! — грозно потребовал Минни. — Это ты мне говоришь? Я на всех пальцах не сосчитаю, сколько ты меня троллил и ехидничал, — возмущённо произнёс старший, которого уже полностью опутали чужие руки и ноги. — Сейчас мне не хочется тебя дразнить, — щеночек принялся ласкаться, тыкаясь щекой в грудь своего хёна и вбирая его запах носом, — Такой мягкий и вкусно пахнешь! Потом он вдруг начал за что-то извиняться, расплакался, вымазал чёрную ткань чужой футболки своими соплями и под конец просто отрубился в удушающе-согревающих объятиях. Ну вот и что с ним делать? Чанбин попросил ребят не рассказывать об этом Сынмину, чтобы тот не зазнавался ещё сильнее, но именно он погрузил спящее тело в такси и отвёз Минни домой, вынуждено покинув тусовку, с которой не планировал так рано ретироваться. Почему-то он счёл, что уложить младшего спать и проследить, чтобы он не захлебнулся в собственной блевоте до возвращения его соседа Феликса — это священная обязанность хёна. Он действительно надеялся, что, после такого откровения, отношение Сынмина потеплеет к нему и в обычной жизни. Надежда совершила суицид в следующее же утро.