Согреши — исполни мечту!

Чанбин ещё никогда не тыкал по экрану в своём Samsung Galaxy S23 Ultra так ловко и быстро. Загуглил, есть ли секс-шоп на пути к общаге, где живут Сынмин и Ликс. — Есть. Открыл приложение Google Maps, выстроил самый удобный маршрут. Зашёл в KakaoTalk и отправил в чат с Минни короткое: «Буду через 20 минут. Жди меня». Затем парень порадовался тому, что принял душ в тренажёрке, пригладил непослушные кудри, нацепил поясную сумку и выскочил из дома. На улице ещё не было слишком темно, но солнце потихоньку собиралось на покой. Натренированные ноги шустро сменяли одна другую, балансируя на грани между быстрым шагом и медленным бегом. Первый пункт назначения показался уже спустя пять минут. Автоматические двери распахнулись, впуская взбудораженного парня в розовое пространство, сплошь усеянное различными приспособлениями для разнообразия половой жизни. Поскольку его целью было не разнообразить, а хотя бы просто начать половую жизнь с Сынмином, он попросил симпатичную кассиршу пробить ему только пачку презервативов и лубрикант на водной основе — без вкуса, без цвета, без запаха. И понёсся дальше. 7-Eleven — следующая точка на карте. Четыре жестяные банки с любимым пивом младшего и мятная жвачка — надеялся, что придётся целоваться. И наконец заветный многоквартирный дом, где на восьмом этаже его нетерпеливо ждал Сынмин. Он спокойно сидел за компьютером, когда получил сообщение от хёна, в котором тот поставил перед фактом, что собирается в гости. Зачем? Почему? И имеет ли к этому отношение Феликс, который после работы так и не появлялся дома? — Киму было неизвестно. Зато он точно знал, что не сможет возразить. Даже если бы Бинни-хён заглянул всего на минутку, это бы сделало вечер значительно лучше. Ему бы он, конечно, в этом никогда не признался. Сам не понимая, для чего, щеночочек распылил на запястья свой любимый парфюм. Чанбин тоже говорил, что ему нравится этот аромат. Для него Сынмину хотелось вкусно пахнуть. Забежав в ванную комнату, парень обратил взгляд в зеркало: без макияжа и укладки он выглядел по-домашнему и даже… мило? По крайней мере, он на это надеялся. Когда раздался звонок, он даже подпрыгнул от скопившегося напряжения и тревоги — старший никогда не приходил к нему лично, только к Феликсу или к ним обоим. Вдруг что-то случилось? И всё же он шёл к двери нарочито медленно, чтобы гость не подумал, что его настолько сильно ждали, что караулили у порога. Ключ в замочной скважине повернулся два раза, затем щёлкнула задвижка, и наконец Бин влетел в квартиру. Не вошёл, а именно влетел. Захлопнул за собой дверь, а потом впечатал Минни лопатками в стену и навис над ним, грузно дыша. — Ты что творишь? — кричит младший, но внизу живота приятно потягивает, оттопыривая ткань штанов. — Я сейчас тебе либо въебу, либо выебу - выбор за тобой, — шутливо произносит старший, но Минни взрывается. — Эй, что за хрень? Ты врываешься в мой дом, кидаешься на меня ни с того, ни с сего. Ахринел? Ответный взрыв не заставляет себя ждать. — Это я-то ахринел? А ты, значит, нет? Скрывал от меня, что влюблён, хотя прекрасно видел, что я постоянно вокруг тебя ошиваюсь и хаваю любую хуйню в свой адрес! Неужели ты думал, что я отвергну или стану смеяться над тобой? — Тебе Ликс растрепал? — Да какая нахуй разница, кто и что мне растрепал? Я пытаюсь понять, почему я узнаю такие важные вещи не от тебя! Скажи мне, прошу! — Да потому что меня растили ебучие гомофобы, Бин! Когда я понял, что заглядываюсь на тебя слишком долго и слишком часто, мне стало страшно. Поэтому я и попытался оттолкнуть тебя напускной грубостью. Ведь, если бы ты продолжил заботиться, я бы больше не смог сопротивляться собственным греховным желаниям. — Я хочу услышать и исполнить каждое твоё греховное желание, Минни, — прошептали губы Чанбина, отпечатываясь опаляющим дыханием где-то под скулой. Сынмин жалобно скулит и дрожит, всем телом, прижимаясь к возлюбленному. Его трясёт от волнения, предвкушения, страха и стыда. Ему хочется покинуть собственную телесную оболочку и отправиться на небеса прямо сейчас. — Тебе некомфортно? — интересуется заботливый хён. Его голос становится ниже и глубже обычного, что провоцирует новую волну тряски в чужом теле. Ощущение, что все внутренности ходят ходуном, не покидает Минни. — Нет, мне просто слишком… ахх, — он стонет, когда влажные губы вновь касаются его, в опасной близости с его собственным ртом, — Мне очень хорошо. В ответ на это, Бинни-хён берёт его за руку и тащит в комнату, заботливо укладывая на кровать. Оказавшись сверху, он мягко усмехается и приникает к нему, даря заветный первый поцелуй. Внизу живота у Сынмина просыпается огнедышащий вулкан и его половой орган вновь захлёбывается, извергая мокрую липкую сперму и пачкая ей одежду. Глаза Минни наполняются слезами, и трясёт его на этот раз от прожигающего насквозь стыда. Он тянет жалобное: «Нет, нет, нет», и солёные дорожки бегут по его щекам — он всё испортил и Бинни-хён скоро заметит. — Эй, что случилось? Хочешь, чтобы я остановился? — старший отстраняется, его внимательный взгляд фокусируется на покрасневшем лице и льющихся по нему слезах. — Я не… не хочу прекращать, просто… — его глаза невольно опускаются вниз, к источнику неизмеримого стыда, и Бин замечает это. — Не волнуйся об этом, я сейчас помогу. Его губы нежно целуют, на этот раз в шею, заставляя Сынмина прикрыть лицо и всё же застонать. Но на этом Чанбин не остановился: он спускался всё ниже и ниже, пока не достиг преграды, в виде резинки спортивных штанов. Пальцы ловко развязали шнурок и принялись стягивать ненужную ткань, освобождая бёдра. Одежда улетела куда-то под кровать, а Минни остался лежать с обнажёнными гениталиями и зажмуренными глазами. — Почему ты без белья? — удивлённо спросил Бин. — Зачем мне дома ходить в трусах? — Резонно. Больше никаких вопросов Сынмин не получил, поэтому и сам не стал пререкаться. Гораздо сильнее его будоражило то, что прямо сейчас будет происходить у него ниже пояса. Он не видел, что делает хён, и всё же доверил ему полную власть над своим телом. Вскоре что-то обжигающее и влажное коснулось его лобка. Новость ощущений и любопытство заставили парня медленно открыть глаза и посмотреть вниз, сквозь растопыренные пальцы. То, что он увидел, заставило его застонать во весь голос: язык Бинни-хёна слизывал с его кожи мутные белёсые капли. Так развратно и так чертовски заботливо, что член Сынмина вновь начал приподниматься и твердеть, наливаясь кровью. — Тебе нравится, да? — тоже обнаружив чужую эрекцию, спрашивает Чанбин. — Дааа, мне так нравится, что я вот-вот разлечусь на атомы, — пролепетал нежный стонущий голосок. — Ты знаешь, что у тебя очень красивый член? Минни нервно мотает головой, словно отрицая не только сказанное Бином, но и всё происходящее. — А вот я считаю, что он очень красивый, — повторяет Чанбин. Сынмин, до сих пор кое-как удерживающийся за реальность кончиками пальцев, окончательно теряет с ней связь и летит, летит, летит… навстречу к запретному наслаждению, когда Бинни-хён обхватывает его ствол рукой и насаживается губами на упругую розовую головку. Его кудри прыгают вверх-вниз, когда рот всё глубже вбирает нежную плоть. Младшенький стонет, не переставая, и в какой-то момент даже позволяет себе убрать руки от лица и открыто взглянуть на то, как его орган то появляется, то исчезает в чужой горячей полости. Со Чанбин прямо сейчас сосёт ему — про это даже думать безумно, не то, что видеть собственными глазами. Сам не замечая, как, Сынмин притягивает его к себе и долго целует, ощущая на губах свой солоноватый привкус — это так грязно, но хочется ещё и ещё. Грубая ткань джинс Бина притирается к его паху, создавая будоражащее чувство трения и приятного зуда. — Если продолжишь в том же духе, то я и твои штаны испачкаю, — едва слышно пошептал Ким, когда хён, со своими обжигающими поцелуями, переключился на его шею. — Ты прав, к чёрту эти штаны! Он резво вскочил с постели. Пуговица покинула петлю. Затрещала расстёгивающаяся молния. Джинсы были стянуты и отброшены в сторону лягающим движением левой ноги. Накачанную задницу облегали трусы-боксеры, а вот мускулистые ляжки теперь совершенно ничем не прикрыты — настоящий визуальный оргазм. Полуголое тело вновь придавило младшего своим весом, а губы старшего пустились в пляс. Только потом Сынмин заметил, что Бин протиснулся рукой между их животов и приспустил свои боксеры. То, что произошло после этого, Минни не воображал даже в самых смелых фантазиях — обнажённый и твёрдый член Бинни-хёна коснулся его собственного возбуждения; рука обхватила оба половых органа и начала двигаться, надрачивая их. — Ооо, чёёрт! Бинни, прошу… Ахх, прошу… — взмолился младший, не в силах связать слова во единую мысль. — О чём просишь, щеночек? Что мне для тебя сделать? — добрый взгляд миндалевидных глаз окутал теплом. — Хочу, чтобы ты… меня… чтобы… был ещё ближе… — Ещё… ближе? — неуверенно переспросил Чанбин. — Внутри. Всё вокруг будто замерло. Ни звука. Ни вдоха. Не шевеления. Только громко-громко в унисон бились два сердца. — Ты уверен? В первый раз может быть больно, — предостерёг его Бин. — Я знаю, что ты никогда не сделаешь мне плохо, — круглые щенячьи глазки заискрились мольбой, — Трахни меня, Бинни-хён. Кожа лица вновь вспыхнула и зардела. Произносить это вслух всё ещё было дико неловко, но ради реакции Чанбина, он бы сделал это снова. Старшего передёрнуло от нахлынувшего, словно цунами, возбуждения. Он вскочил с кровати, метнулся к стулу, на котором оставил поясную сумку, а затем выудил из неё бутылёк со смазкой и презервативы. Затем он развернул Минни на живот, сорвал заводскую пломбу с бутылочки, вскрыл и выдавил приличное количество между ягодиц и себе на ладонь, руководствуясь правилом чем больше, тем лучше. От прохлады геля младший вздрогнул, на что получил несколько долгих поцелуев в спину. Затем рука осторожно опустилась к маленькой анальной дырочке — Чанбин и не помнил, чтобы спал с кем-то настолько узким. На фоне туго сжатого, девственного прохода, собственный член казался ему абсолютно гигантским и неуместным. Даже если он потратит час, чтобы растянуть Сынмина пальцами, этого всё равно будет недостаточно. Он не справится с таким размером, ему будет больно, и впечатления от первого раза останутся исключительно ужасными — этого просто нельзя допустить. — Минни, — окликнул его Чанбин, — Можно сегодня я потрахаю тебя только пальцами. Ты слишком узкий, так что мне страшно. — Прости, хён, — младший беспомощно рухнул лицом в подушку. — Нет-нет, всё нормально! Это ведь твой первый раз, ничего страшного, что ты не готов. В следующий раз я куплю что-то, вроде анальной пробки, и мы хорошенечко тебя растянем, так что тебе не будет больно. Ладно? — Ладно, но… Ты ведь не пойдёшь трахать Хёнджин-хёна из-за того, что я такой… неподходящий? — с надеждой в голосе и болью в глазах уточнил он. — Эй, Минни, что за хуйню ты несёшь?! — взбесился Чанбин и со всего размаху шлёпнул по чужой ягодице. Ким от неожиданности дёрнулся всем телом и заскулил пуще прежнего, но после его голос вдруг стал серьёзным: — Ну а что? Ты не сможешь как следует расслабиться со мной, а потом приедешь домой и там Хёнджин-хён с идеальной для тебя задницей. Разве ты не захочешь компенсировать отсутствие нормального секса? — Клянусь, Ким Сынмин, в следующий раз я вытрахаю из тебя все эти глупые мысли! — прорычал старший, скользя своим членом между чужих ягодиц, — Да, мы с Хёнджином спали, но это в прошлом. Я теперь с тобой, а он с Феликсом. Больше никакого траха по дружбе. Теперь я хочу только твою грёбанную узкую дырку и, поверь мне, не смогу заснуть сегодня от мысли, что не смог как следует натянуть тебя на свой член. Мне дико этого хочется. Так что не глупи и подставляй задницу. — Погоди, Ликс и Хёнджин..? — Да, — коротко ответил Бин. Удовлетворившись ответом, тяжело дышащий Минни приподнимает бёдра, открывая своему хёну лучший вид. Указательный палец кружит по периметру мышечного колечка, а затем на пол-фаланги скользит внутрь. Его сдавливают чужие стенки, а Сынмин протяжно стонет и сам раздвигает ягодицы руками. Видеть то, как его тонкие пальцы стискивают собственную нежную кожу до побеления, ощущается как электрический разряд, пущенный по венам. — Да, вот так, хороший мальчик, — шепчет Чанбин, — Раскрой себя для своего хёна. Палец погружается глубже. Давление, которое оказывается на него со всех сторон, поражает. Если бы это был член, Бин бы уже кончил. Как только палец оказался целиком внутри и пару раз дразняще задел простату, Минни робко произносит: «Хён.., я почти всё». Это срабатывает как контрольный в голову, мозги отшибает напрочь. Чанбин резко разворачивает младшего на спину и ртом насаживается на его член. Быстро двигается вверх-вниз, выбивая из Сынмина грязные матные ругательства. Он кончает быстро, топя чужой язык в вязкой солоноватой жидкости. Бин глотает всё, до последней капли, и валится на кровать, пытаясь прийти в себя. Сердце стучит так, словно он сам только что получил оргазм. Но ощущение было даже чуточку лучше, ведь он довёл до оргазма Ким Сынмина, сделал ему настолько хорошо, что мелкий тут же прижался к нему и заключил в объятия. — Это было так приятно. Я должен тебя отблагодарить! — Вообще-то это необязательно, но, если тебе так хочется, то окей. Сводишь меня в тот ресторан, где была вкусная паста карбонара? — без капли стёба ответил ещё не пришедший в себя Бин. — Эээ… я не об этом, хён… Я имел в виду, что хочу, чтобы ты тоже получил удовольствие. Минни в одно мгновение оказывается у Чанбина между ног и застенчиво целует его крупную головку, затем осторожно проводит языком по уздечке и, не переставая, поглядывает на лицо старшего, будто проверяет, всё ли делает правильно. О да, Бину чертовски приятно, несмотря на полное отсутствие опыта у его партнёра. Приятно, потому что он хочет, чтобы было приятно. Приятно, потому что это Ким Сынмин. — Можешь помогать себе рукой, — подсказывает старший, кладёт чужую ладонь на свой ствол, накрывает своей и демонстрирует движения, — Вот так. Затем ладонь хёна отпускает его, и Сынмин уже самостоятельно водит рукой вдоль члена. Языком он обводит головку по кругу, затем берёт её в рот и толкает за щёку. Чанбин не торопит — позволяет изучать его и действовать в собственном темпе. Лишь когда чувствует подступающую разрядку, шепчет: «Минни, можно я кончу тебе в ротик?» Получив утвердительный кивок, Бин вновь просит: «Тогда открой его пошире для меня». И Сынмин открывает, смущённо высовывая язык. Старший в течении нескольких секунд из последних сил теребит собственный член, а затем струя спермы брызжет, частично попадая на язык Минни, но, по большей части, пачкая живот, украшенный кубиками пресса. Чанбин собирает тёплые капли пальцами и подносит их ко рту младшего, а он, не задумываясь, принимается их вылизывать. — О дааа, — стонет старший, наблюдая за тем, как его фаланги то и дело исчезают в скользком влажном пожаре, за щекой Кима. В конце концов, он смелеет ещё больше: проходится шершавым языком, а затем выцеловывает на животе у хёна известные ему одному узоры. Ему нравится вязкий солоновато-горький вкус Бинни и нравится, как он заботливо гладит его каштановые волосы, приговаривая: Хороший мальчик. Сынминни знает, что он НЕ хороший мальчик и больше никогда им не станет, ведь он согрешил, отдав свои душу и тело, мало того, что до свадьбы, так ещё и мужчине. Отягчающим обстоятельством служило и отсутствие раскаяния — парень знал, что ему понравилось, и надеялся, что это повторится вновь. И, если его любовь — позорный грех, то пусть после смерти он сгорит в аду. Но пока он планирует гореть лишь в объятиях любимого человека.

***

Ни Чанбин, ни Феликс на утро так и не появились в своих общежитиях, оставшись в постелях любимых парней и развлекаясь, кто во что горазд. А позже коалиция новоиспечённых парочек приняла единогласное решение о переселении. Ликс переехал в квартиру Хёнджина, а Чанбин — к Сынмину.