ты и я в одной могиле

– Доктор Чишия!  – Да? – Шунтаро мигом тушит тлеющую сигарету и суетливо оборачивается. – Закурить не найдется? – чужая ладонь приземляется на спину, и тогда Шунтаро, закатив глаза, оборачивается, смерив свою подругу презрительным взглядом. Его она ненавидела больше всего. Чишия шумно вдыхает, чуть прикрывая глаза. Он ненавидит суматоху. Чишия тянется к карману безмерного халата и выуживает из него портсигар. – Вы такой замечательный, доктор! – Куина заплясала на месте, как старшеклассница при виде красивого преподавателя. Вытянув из портсигар еще одну длинную сигарету, Шунтаро зажег ее, пару минут наблюдая, как она медленно сгорает, увядает, теряя жизнь. Сигаретный дым забивает легкие доктора. Глаза его кажутся пустыми, Чишие не хочется ничего делать, он не может говорить, он устал.  – Завтра или через два дня к нам привезут нового пациента, – Куина шумно выдыхает дым и смотрит в сторону скучающего друга, – говорят, у него аффективное биполярное расстройство. Не успевает друг договорить, как Чишию всего обволакивает страх. Он грубо сковывает тело и тянет за веревочку, которая затягивает узел на шее, лишая кислорода. Чишия поднимает свои тусклые бездонные глаза и смотрит в пустоту, а подруга в недоумении, выглядит так, словно напугана. Серая прядь спадает на лоб Чишии, скрывая мрачное лицо доктора. – Чишия, ты в порядке? – Куина встревоженно тянет руку к острому плечу Шунтаро. – Отлично. – изворачивается тот и делает большой шаг назад. – И все? Это все, что ты скажешь? – Куина тушит окурок и выкидывает его на потрескавшийся кафель. – У меня полно работы. – Чишия разворачивается на пятках и возвращается в кабинет. Снова воспоминания являются к светловолосому парню, когда он стоит на самом краю бездны. Когда Чишие ничего не стоит дотянуться до невидимой черты и погрузится в свет, как сумасшествие и тьма обволакивают его. От страшных мыслей до сих пор болит в области сердца. Чувства никогда не перегорят, словно угли в костре; не превратятся в пепел, который развеется по ветру. Когда-то, от одной лишь малой мысли, Чишия терялся в лабиринте забвения, отчаянно блуждал по коридорам, наполненным презрением. Сейчас все как прежде, только почти все выжжено дотла, лишь обугленные тени чувств прячутся в закоулках души. Каждый новый час – невозможный страх. Хочется закрыться от всего мира, чтобы огородить людей от себя, потому что только так они смогут быть в безопасности. Сердце болит, потому что не хочет снова причинять боль другим. Так тяжело, выходя на улицу, чувствовать себя главным актёром который распоряжается чужими судьбами.  Очередная сигарета тлеет в руках. Время переваливает за полночь, а пульс все никак не замедляется, кожа с самого утра покрыта холодным потом, а дыхание сбито, словно вместо обычных бесед с душевнобольными Чишия бежал целый марафон. В городе становится слишком тихо: ни слабого ветра, ни звука машин или музыки со дворов, которой пьяные мужики тревожили мирно спящих жителей. Но тело доктора до сих пор напряжено – он боится услышать звук мигалок и скрип железных ворот. А главное – новость о том, что пациент прибыл. Ночной обход был почти завершен. Стены психиатрической больницы медленно тонули в золотистом отливе, мир просыпался – расцветал заново, но тело доктора Ли не переставало дрожать. В его крови паническое бегство, которое выводит Чишию из строя. Снова и снова,  с каждым шагом он поднимает свои кости с пола и сшивает их обратно в форму тела. Каковой была раньше жизнь? Без бегства от призраков внутри, которые разрывают тебя по швам? – Доктор Чишия, – женский голос режет слух словно нож, и в тоже время кажется настоящим спасательным кругом в бескрайнем море.  – Доктор Мира, – светловолосый мужчина медленно кивает головой в знак приветствия, – что-то случилось?  – Пройдемте, – женщина развернулась на высоких каблуках и поспешила в сторону своего кабинета. На легкие Чишии будто упал камень весом в тонну, потому что дышать стало чем-то невозможным. Зайдя в светлый просторный кабинет, доктор Мира жестом приказывает мужчине присесть за стол, а сама начинает исследовать личный архив. Она длинными черными ногтями водит по корешкам папок, останавливаясь на букве «N». – Недавно прислали досье нового пациента. Его привезут сегодня к обеду, – женщина вытаскивает увесистую папку и бросает на стол. – У него аффективное биполярное расстройство первого типа. В нашу клинику его госпитализируют по причине смешения маниакальной и депрессивной фаз. Пациента, как сказано в его досье, часто мучают галлюцинации, у него проблемы со сном, а так же стоит упомянуть, что пациент становится психически нестабильным и агрессивным, когда его просят принять лекарства.  – Вы мне это рассказываете, потому что хотите, чтобы я занялся им? – Чишия с равнодушием смотрит на женщину и ловит на себе строгий взгляд. – Верно. – женщина поправляет очки на переносице и, скрестив руки, продолжает: – Им должна была заняться Куина, но я не могу позволить. Пациент с такими симптомами может быть опасен и допускать к нему доктора Куину я не имею права. – Могу ли узнать почему? Женщина глубоко вздыхает, снимает очки, потирая переносицу. – Я не смею рисковать здоровьем своих подопечных. Куина еще юна для такого дела, Чишия. – Мужчина не собирался возражать. –  Вы можете возвращаться к своей работе. – Конечно, доктор. Чишия не ошибся. Сжав руки в кулак, юный доктор делает глубокий вдох, чуть прикрыв глаза, а после тянется к ручки двери. Он поворачивается спиной к серому коридору и, убедившись, что захлопнул за собой дверь, выдохнул, склонив голову вниз. Уши улавливают сильные шаги, которые движутся в его сторону. Боковым взглядом Чишия улавливает, как двое санитаров тащат черноволосого мужчину. – Чишия!! Чужой и до боли родной голос ощущается как белый шум. Из легких резко исчезает воздух, словно Чишию под дых ударили. Этот мужчина со смоляными волосами начал кричать на всю больницу, но санитары зажали ему рот рукой и повели в другое крыло. Тишина после ухода пациента ощущалась внутри как-то пусто, будто бы забрали что-то удивительное, заставляющее внутреннего ребенка Чишии в изумлении открывать глаза, ребенка, который почему-то метался в слезах без конца. Оставшись в тишине, доктор не знал, что чувствовать, а нужно ли что-то?  Чишия замечает, что на данный момент пустота – вполне неплохая компания. Не хватает ли Щунтаро его? Совсем нет. Просто черноволосый должен вернуться, чтобы Чишия вновь смог что-то чувствовать, а потом может идти, куда и уходил. Только уже не по-тихому, пусть скажет что-нибудь, или, может, разобьет какие-то склянки, только не по-тихому. Чишия безумно боится тишины. Это всё так необычайно глупо; Чишия – тот самый человек который не позволяет помочь себе. Доктор снова остался один. Холод пустующего коридора обволакивает тело и проникает под кожу, ломая кости. Чишие мелко дрожит, сам не зная от чего, от холода или страха. В горле саднит и парень чувствует, как голова начинает идти кругом. Может, ему показалось и он просто сошел с ума. Конечно, Чишия просто устал от работы с психически нездоровыми людьми – слуховые галлюцинации – нормальное явление во время сильной усталости. Его смена закончилась, стоит пойти домой и отдохнуть.  «Его не существует».

***

Чишие снова снилась пустота. Пустота, поглощающая всё на своём пути, она тушит каждый светлый огонёк надежды на счастье, остаётся лишь одна сплошная темнота и отчаяние. Но почему так больно, если внутри ничего не осталось? Из зеркала смотрит кто-то чужой, незнакомый Чишие. Синяки под глазами, секущиеся и ломкие волосы, потускневший взгляд. Хочется кричать и разбивать зеркала в этом проклятом туалете. Но тот молча, стиснув зубы, опускает руки под холодную воду. Умыв лицо, Шунтаро замечает, что раны снова начинают кровоточить. В груди болит, а слезы, будто их не осталось в организме, даже не думают появиться. Чишия слегка бьет себя в грудь, чтобы успокоить то беспокойство и что-то, что щемит его и без того больную душу. Время давно перевалило за семь утра. Небо затянуло тучами, холодный ветер пробирал насквозь. Один шаг словно был равен часу. Склонив голову, Шунтаро чувствует неприятную влажность на плече. Мелкий дождь не давал собраться с мыслями и поставить точку на белом листе бумаге. Взглянув на часы, доктор застыл в изумлении. – Черт! – Чишия побежал вдоль тротуара, выставив руку, чтобы водители смогли его заметить. – Central mental health clinic, пожалуйста. Чишия, погрузившись в работу с головой, даже не заметил, как закончился дождь и выглянуло яркое солнце. Сегодня было много бумажной работы. Чишия, заполняя личные дела пациентов, сдержанно улыбался, позволив себе приподнять уголки губ, ведь у большинства виднеется прогресс, они чувствуют себя куда лучше. Шунтаро бы никогда не подумал, что благополучие людей действительно будет радовать его. Если бы о таком ему рассказали несколько лет назад, он смог бы уверенно махнуть рукой в сторону и уйти от этого абсурдного разговора.  – Ты прям светишься. – женский голос слышится около двери. – Многие идут на поправку. Мистер Ён из 37 палаты сегодня согласился принять лекарства, а так же смог заговорить с нами спустя месяц. – Холодным и профессиональным голосом заговорил Чишия. – Хорошая работа, – Мира потрепала светловолосую макушку и присела рядом с Чишией, – Новый пациент до сих пор не спокоен. Всю ночь он бился в истерике и кричал: «Любовь моя, прости». Мы пытались вколоть ему перициазин, но он разодрал кожу на руке Доктора Харуто. – Стоит в его деле указать острый психоз, – откладывая ручку и протирая глаза, произносит Чишия. – Верно. Займешься этим?  – Конечно.  Раскрыв папку кофейного цвета, Чишия замирает. Руки невольно начинают дрожать, а тело будто цепями сковывают. Выгравированное имя «Нираги Сугуру» заставляет сердце биться быстрее. Чишия проводит кончиками пальцев по буквам, будто не верит своим глазам. Прошло слишком много времени, чтобы частички Нираги Сугуру отзывались болью в груди. Чишие кажется, что эта боль – Способ Нираги напомнить о себе. Он – призрак без голоса, который дает беззвучные знаки. – Он вам знаком? – слишком осторожно интересуется глава отделения, вытягивая руку к доктору, дабы забрать папку. – Что? – Чишия быстро моргает, будто так получится согнать нахлынувший кошмар. – Этот мужчина выглядит знакомо, думаю, мы пару раз пересекались… – Хорошо, тогда, будте добры вернуть папку, мне стоит внести правки в дело мистера Сугуру. – доктор Мира резко выхватывает папку и у самой двери произносит: – пожалуйста, Чишия, распишите состояние клиентов и препараты, выписанные им в этом месяце. – Конечно, Доктор. Шунтаро не заметил, как быстро пролетело время за бумажной работой. Вписывая наблюдения в личные дела пациентов, он и не заметил, как время перевалило за полночь. Доктор разминается, собираясь совершить ночной обход, исполняя свою работу ночного дежурного. Темные коридоры встречали доктора несвойственным для этого места холодом, бело-голубые стены тонули в лунном свете и лишь небольшой фонарик освещал дорогу. Чишия минует одну дверь за другой, заглядывая в небольшое окошко на двери, проверяя пациентов, иногда помечая в блокноте особенности состояния во сне.  Завернув в конце коридора, Шунтаро проходит дальше – оказываясь в другом крыле. Здесь воздух кажется еще более холодным, от чего доктор слегка съеживается, но продолжает совершать обход. Чишия делает глубокий вдох и замирает, когда сталкивается с палатой номер «16». Чишия слегка мнется, прежде чем вытащить из белоснежного халата связку ключей.  Руки трясутся и Шунтаро не уверен – от холода, нервов или, быть может, предвкушения. Сердце стучит невозможно быстро и в голове возникает мысль бросить эту глупую затею и бежать куда глаза глядят.  Чишия осторожно подходит к двери, заглядывая в окошко; палата совершенно без окон, внутри кромешная тьма, но даже сквозь нее удается разглядеть искрящиеся безумием глаза, а после и весь мужской силуэт. Мужчина сидит на полу, повесив голову, сгорбившись. Кажется, что при свете возможно заметить нездоровую худобу – как позвонки выпирают сквозь бледную кожу.  Доктор наблюдает еще с секунду, после которой становится словно загипнотизированным, когда мужчина поворачивается в сторону двери и смотрит точно в чужое лицо своими все теми же кукольными глазами. Пациент медленно встает с пола и движется в сторону доктора, слегка прищуриваясь.  – Чишия… – произносит мужчина одними губами, – любовь моя… Чишия не слышит сквозь стекло, но помнит каждое движение губ, когда он так его называл. Глаза Чишии искрятся в неверии, и спустя время роняют соленую слезу на холодную кожу. Доктор стирает белоснежным рукавом мокрую дорожку с глаз и спешно отворачивается, в последний раз замечая, как сладкие губы вновь молвили: «Чишия». Вернувшись в кабинет, доктор трясущимися руками руками закрывает дверь, будто за ним ведется погоня и вскоре начнут ломиться внутрь. Шунтаро усаживается за стол, сразу же открывая верхний ящик, выуживая из него небольшую баночку с таблетками. Он, не запивая, просто закидывает несколько капсул в рот и  зарывается руками в белоснежные волосы, медленно погружаясь в сон.  Тело постепенно становится ватным, а голова пустой. Холод больше не доставляет дискомфорт, а тревога не сдавливает душу. Чишия впервые ощущает тепло во сне. – Доктор, – зовет мягкий голос, после которого Чишия вновь ощущает приятное касание в области шеи, – Ну же, вставай, твоя смена закончилась. Чишия медленно открывает глаза, наблюдая в свете солнца мужскую фигуру. – Кеиджи… – хриплым голосом тянет Шунтаро и неудачно изворачивается от объятий мужчины, – Как давно ты тут? – Пришел совсем недавно, – все таким же мягким голосом отвечает мужчина, оставляя поцелуй на уголках губ Чишии. – Перестань. – Голос доктора приобрел твердость. Шунтаро потирает ладонями глаза и замечает как старший врач невольным взглядом блуждает его лицу. – У меня сегодня недолгая смена, – начал доктор Кеиджи, – Приглашаю тебя на ужин. – Много работы, мне сегодня вечером есть чем себя занять, – Кеиджи поднимает бровь в немом вопросе, – Буду снова возиться с аффективным биполярным расстройством, мне есть, что изучить, – пояснил Шунтаро. – Конечно, – с легкой грустью тянет старший врач. Чишие понадобилось совсем немного времени, чтобы собраться; уместив в шкафу свой врачебный халат, он перекинул через голову небольшую сумку и взял в руки папку с документами. Чишия бегло попрощался с Кеиджи, стараясь не пересекаться взглядом, и поспешил домой, улавливая такси.

***

Уже около пяти часов Чишия пополняет свои знания о маниакально-депрессивном психозе, только все без толку, потому что любая строка разных статей не несет новой информации; постоянное упоминание маниакальной и депрессивной стадий, их описание, да и только, но даже в них он не видел соответствие с проблемой Нираги. Его депрессивный период выглядел совсем иначе – у него не было, присущей данной болезни, апатии, скорее частое раздражение и агрессия. В маниакальный же период соответствовало все, только излишне повышенная возбудимость напрягала доктора. Перечитывая досье пациента, Чишия все никак не мог отвести взгляд от слов «повышенная агрессия и раздражимость. Острый психоз».  – Неужели… – Чишия вскочил из-за стола и побрел к стеллажу с книгами о психологии и психических расстройствах. Сомкнув пальцы на нужном корешке, Шунтаро тянет на себя небольшую книжку, пролистывает странички и останавливается на той, где крупным шрифтом виднеется слово «ПРЛ». Пробежав бегло глазами по мелким строчкам, Чишия цепляется взглядом только за одну: «Пациенты с пограничным расстройством личности чувствуют сильную раздраженность, страх или гнев, когда считают, что их проигнорировали, оставили или отвергли». Чишия сильно смутился и удивился тому, что пограничное расстройство личности и биполярное аффективное расстройство второго типа способны существовать в одном человеке, ведь таких случаев еще не наблюдалось, лишь единожды, но с некоторыми недочетами. Чувство полного вдохновения и удивления резко сменились стыдом и тревогой. Чишия Шунтаро. Именно он виноват в том, что Нираги стал психически-нестабильным. Перед глазами мельтешит первый пациент, которого не удалось спасти. Здесь он тоже облажался, он не успел. В ушах начинает шуметь, голова болит, а ноги подкашиваются, не в силах выдержать тяжесть переживаний. Съехав по стеллажу на пол, Чишия обнимает свои колени и смотрит в пустоту, думая только о том, что единственное, что у него осталось – страх.  Кажется, что Чишия умрет, если снова оборвет чужую жизнь из-за собственной ошибки. Шумно сглотнув, Чишия на дрожащих ногах поднимается, собирая весь материал, чтобы рассказать о своих догадках Доктору Мире.  Он исправит собственную ошибку в этот раз, он обещает. Выключая свет, Чишия заваливается в холодную постель без сил, поэтому засыпает сразу же, как подушка касается щеки. Всю ночь ему снились кошмары, каждый час он просыпался в холодном поту. Почему-то он никак не мог вспомнить, что ему снилось, хотя отчётливо помнил крики и то, что он умирал от холода. 

***

– Госпожа Мира! – Шунтаро кричит с конца коридора и бежит к женщине, прижимая к груди досье пациента и папку с наблюдениями.  Женщина оборачивается и видит перед собой светлую макушку и горящие глаза. – Я вся во внимании, доктор Чишия, – засунув руки в халат, проговаривает она. – Мне нужно срочно с вами поговорить, – мужчина оглядывает коридор, наблюдая несколько санитаров, – Наедине. Женщина разворачивается на каблуках и монотонными шагами направляется в свой кабинет. Зайдя в просторную светлую комнату, Чишия принялся раскладывать на столе документы, которые он успел ночью подготовить для этого разговора. – Доктор, – на выдохе произносит Мужчина и со всей серьезностью в глазах, четко проговаривает, – Вы должны взглянуть на это.  Чишия подвел женщину к столу, дабы позволить ей рассмотреть собранные материалы. Она медленно проходилась глазами по строкам о Пограничном расстройстве личности, связывая его с делом Сугуру. Доктор Мира долгое время в полной тишине рассматривала досье, после чего громко ахнула, а ее глаза, полные шока, округлились. – Но ведь, так нельзя, это невозможно… – доктор вчитывается в рассуждения Чишии и мотает головой, – Первый тип БАР не может сосуществовать в одном человеке с ПРЛ, это антинаучно! – Я тоже так думал. – Чишия вдохновенно показал ей фото, – При Биполярном Аффективном расстройстве нарушен баланс нейротрансмиттеров, что и приводит к перепадам настроения, только у Нираги Сугуру нейротрансмиттеры передают более возбужденные сигналы между нейронам, что не характерно для БАР, а так же в его крови высокое содержание норалреналина, именно этим и можно объяснить его острый психоз. – Невероятно… – Помните, я вам говорил, что знаком с ним, – женщина медленно кивнула и скептически посмотрела на напряженного и сосредоточенного Чишию, – При ПРЛ людям необходимо почувствовать свою важность в жизни близких людей. Именно к этой терапии я собираюсь прибегнуть, а так же стоит ему давать небольшую дозу серотонина, чтобы стабилизировать состояние. Чишия был горд собой, наблюдая ошарашенный вид главного врача, а потому стоял тихо, выжидая положительный ответ, полностью уверенный в своих силах. – Хорошо. – Женщина устало потерла глаза и выдохнула, – Вы должны испробовать эту терапию, но если пациент будет агрессивно настроен в вашу сторону, вы прекратите, доктор. – Конечно. Сейчас Шунтаро шел к заветной палате в сопровождении двух крупный санитаров, на случай если Нираги рискнет броситься на него. Мира шла поодаль, чтобы убедиться в намерениях и возможностях пациента. Остановившись около двери с номером «16», Чишия шумно вдыхает, забирая у одного из санитаров ключ от палаты. Провернув ключ в замочной скважине единожды, руки будто перестали слушаться и не смогли совершить еще одно движение. Холодный пот скатывается по лицу, и затея о том, чтобы взять на себя лечение Нираги, кажется далекой и сродни невозможной.  Дверь с омерзительным скрипом, подобный крику, отворилась, а Чишия замер, хватаясь за ручку двери настолько крепко, что костяшки белеют. Сугуру смотрит на Ли вот так – сверху, улыбка Нираги становилась все шире. Это положение было безусловно выйгрышным; он – дикий зверь, который смог словить свою добычу. Его прекрасные глаза блуждают по рукам Чишии, плечам, шее... Нираги надолго задерживает взгляд на чужих манящих губах, чуть облизывая свои, и только потом обезумевшим взглядом снова встречает взгляд юного доктора.  – Добрый вечер, как вы себя чувствуете, мистер Сугуру? – невозмутимо спрашивает Чишия и, отойдя от ступора, закрывает за собой дверь. – Ты снова пришел ко мне, чтобы напомнить какой я мудак? – Сугуру усмехнулся и закатил глаза, поворачивая голову к стене, – Вперед. Чишия, окинув пациента проницательным взглядом, открыл блокнот и начал не спеша выводить буквы.  Доктор прошел вглубь светлой комнаты и остановился напротив Нираги, чуть позже замечая, что его не подготовили ко встрече и на нем нет смирительной рубашке, что говорило о большей опасности пациента. – Как ваша голова, Нираги Сугуру?  – Заткни свой рот! – Рыкнул пациент, морщась от такого обращения. – Мистер Сугуру, как ваша… – В полном порядке! Я вижу сейчас любимого человека из-за которого сошел с ума! – голос пациента в миг стал громким, его глаза стали мокрыми, начали обильно выделяться слюни, – Думаю, я в полном порядке! Чишия холодным взглядом обводит силуэт мужчины, который содрогается в мелких конвульсиях. Кажется, еще немного и он потеряет сознание. Дышит он шумно и глубоко, но выглядит так, будто воздуха все никак нельзя было набрать в легкие. Губы начали краснеть от частых покусываний, а лицо бледнеть. Казалось, будто перед доктором сидит не больной пациент, а мертвый человек. Сделав на пробу один небольшой шаг, Чишия не видит никакого сопротивления, а потому аккуратно подходит к пациенту и присаживается на пол у чужих ног, кладя руки на колени, слегка массируя. Нираги так сильно дернулся от прикосновения, будто взял в руки раскаленную сковороду.  – Ну же, Нираги, все хорошо, я здесь, ты в безопасности. – мягко шепчет темноволосому на ухо, а тот будто в транс впал; замер и слушает внимательно, боится пошевелиться. – Успокойся, давай поговорим, хорошо?  Нираги ничего не ответив, невесомо кивнул головой и обмяк на мягком матрасе, словно тряпичная кукла. Чишия вернулся на свое место и вновь открыл блокнот, чтобы записать свои наблюдения.  – Почему вы отказываетесь пить таблетки, мистер Сугуру? – доктор аккуратно поправил небольшие очки на переносице. – Чишия, любовь моя, пожалуйста… – Нираги наклонился к доктору чуть ближе, почти упал с воображаемой кровати, выпрашивая, чтобы его коснулись, успокоили. Доказали, что Чишия Шунтаро – не простая глупая галлюцинация.  – Скажи мне, Нираги, почему ты не пьешь таблетки?  – Я люблю тебя, Чишия!! Только тебя! – Сугуру смотрит на Шунтаро такими обезумевшими глазами, что у доктора внутренности сжимаются, – Я не хочу, чтобы ты уходил! Что угодно, только не оставляй меня! Доктор смотрел в бездонные глаза напротив всего пару минут, но ему казалось, что прошла целая вечность, когда его наповал поразило собственно желание дотронуться до Нираги. Кончики пальцев покалывало от предвкушения, в то время как суставы напряжённо застыли. Хотелось протянуть руку и убрать со лба Нираги прядь волос так же, как обычно делал это он сам, огладить ладонью изгибы скул, прочертить костяшками линию челюсти. Но Чишия лишь сжимает руки в кулак, и, не в силах противиться своим желанием, подходит и кладет руку на темную макушку, не в силах ей пошевелить больше. А тот ластится как кот. Дыхание становится чуть спокойным, и тогда Чишия чувствует, что вновь проиграл самому себе. Вкус горького кофе оседает на кончике языка, а после он тягучей массой расползается по всему телу, дурманя разум. Ноги становятся ватными, и, сумев ухватиться взглядом за черты лица пациента, Чишия замечает, как глаза, в которых отражается пустота, медленно смыкаются. Сердце начинает биться быстрее. – Обещай, что не уйдешь, Чишия… – Слишком тихо шепчет Нираги, будто рассказывает свой самый важный секрет. Сердце остановилось. Шунтаро готов прямо сейчас упасть в ноги Нираги и вымаливать прощение за его уход, уход, который сотворил ужасные вещи с ним. Постоянно острые черты пациента смягчаются, его вид снова кричит о его беззащитности, хочется кинуться в его объятия, как раньше, чтобы до хруста костей. – Если ты примешь эти таблетки, то, обещаю, что я буду рядом, – Чишия выуживает контейнер с таблетками из безмерного халата. Глаза Сугуру в этот же миг блеснули чем-то опасным, но он лишь спокойно поднял голову и кивнул.  Попросив санитаров принести стакан воды, Чишия остановился сбоку от Сугуру и огладил его шею, слега ероша красные волосы на затылке. Он медленно кладет ему две таблетки в рот и подставляет ко рту стакан с водой, дабы запить лекарства. Нираги глотает воду жадно, да так, что часть ее стекает по лебединой шее и куда-то дальше – под белую рубашку. Доктор завороженно наблюдает за ушедшей каплей, видит как дергается нервно чужой кадык и ему становится нечем дышать. Эти мысли о новом Нираги так сильно душат, или Чишия уже начал умирать? В этот момент вся жизнь пролетает перед глазами, и в этом всем Чишия замечает злой и насмешливый взгляд Сугуру. Он скалится, ехидно ухмыляясь. Слишком дико, слишком красиво. Слишком.  – Я приду к тебе позже. Проверю, как будешь чувствовать себя после таблеток, – собирался было Чишия уходить, как Нираги подскочил. – Ты обещал не уходить! – Я буду тут, совсем недалеко. – Нет!  Нираги вскакивает с кровати и хватает Шунтаро за руку, больно впиваясь в нее ногтями. Чишия замечает испуганное лицо доктора Миры, которая собирается оборвать их встречу. Доктор отрицательно качает головой в ее сторону и смотри на обезумевший взгляд Нираги. Его стало совсем не узнать. – Ты во всем виноват! – крик Чишии становится неожиданностью для всех, – И ты просишь меня остаться?! Черта с два я снова пойду у тебя на поводу! Нираги резко опускает чужую руки, и, словно находясь в алкогольном опьянении, шатко отходит назад, закрывая уши. Не успевает Шунтаро до конца закрыть дверь палаты, как из комнаты доносится истерический смех и плачь. Он все твердит, чтобы его не бросали, не уходили от него.  Отдав ключи охране, Чишия ловит себя на мысли, что ему хочется помыть свою душу с мылом, избавиться от Нираги, который ему неприятен и начать жить заново. Не винить себя в чужих ошибках, не пытаться исправить все, что было. Выкинуть бы Сугуру поскорее из головы и дышать полной грудью. А далее тихий смешок себе под нос. Сколько раз он обещал себе забыться?  – Доктор! – главный врач словно вытягивает Чишию из палаты, первым делом осматривая его руку, на которой красовались красные отметины от ногтей, – Вы в порядке..? – Полном. – он грубо вырывает свою руку и идет в кабинет, мечтая о скором завершении этого чертового дня.