Пакт

      Комната дышит ровно, как будто сама уснула.       В воздухе висит запах палёного ладана и чего-то сладкого — почти химического. Занка лежит на кровати, не двигаясь, и смотрит в потолок напряжённым взглядом, туда, где тени колеблятся в такт ветру. Часы на стене тихо тикают, помогая сохранять рассудок.       Едва уснув, он не успел проспать и часа.       Тц. Он знал, что всё начнётся именно так. Что сначала он окажется в мутном сне, который практически невозможно осознать. Что придёт тишина, которая покажется правильной. В этот момент Занка смог удержаться за свой разум как раз вовремя, чтобы не поддаться ощущению сна и вернуться в реальность. Так, когда ты осознаёшь, что находишься в сновидении и пытаешься открыть глаза, чтобы выбраться из угнетающего заточения.       Именно тогда Занка наконец проснулся и услышал часы, звук которых всегда мешал ему спать вместе со всеми мыслями в голове.       Тик… Так… Тик… Так… Тик…       Но сейчас этот звук показался победой. Доказательством.       А теперь приходит лёгкий холод, ветром обнимающий спящее тело. Словно окна открылись, впуская в комнату вместе с воздухом кого-то или что-то ещё. Желание пошевелиться колоссально, но Занка стойко держит себя в руках, сохраняя спокойное дыхание, изображая из себя всё ещё спящую жертву.       Затем приходит жуткое ощущение, будто кто-то медленно опускается к нему сверху, касаясь кожи невидимыми ледяными пальцами.       Или даже когтями.       Паралич накрывает мгновенно. Мозг осознаёт, тело — нет. Сердце начинает биться так громко, что кажется, Джаббер слышит каждый его удар.       «Вот он», — Занка понимает. Но всё ещё не видит.       Страх быстро сменяется предвкушением. Он столько читал, столько готовился — и не собирался снова становиться игрушкой.       С ноутбуком и черезчур вдохновлённой физиономией он искал информацию об инкубах и суккубах. А точнее то, как противостоять их чарам. Это… Было сложно. Информация была в основном вымышленной и совсем не похожей на правду. Уж Занка знает, как это выглядит на самом деле. И ощущается тоже.       Единственное, что он нашёл — это пост некого Бессмертного И, который, по его словам, заключил пакт с суккубом и знает некоторые тонкости. В посте была деталь, которая заставила Занку поверить в его подлинность.       Человек И не раз упомянул эмоциональное похмелье. Он в целом… довольно много говорил о веществах. Но это описание чьих-то чар, что высасывают из тебя всё живое, Занка не перепутает ни с чем.       Но ничего полезного о борьбе с ним он найти не смог. Видимо, далеко не все собираются как-либо противостоять демонам.       В итоге — как ни странно — его спас Энжин.       Ещё давно он знал, что у него в связях был какой-то весьма достойный информатор по кличке Куро, что знал практически обо всём происходящем в городе и его секретах. Энжин, как бы это ни было удивительно, находился в каком-то клубе, когда Занка набрал его номер, и был весьма удивлён тому, что тот позвонил ему первым впервые за всё время их знакомства. И прежде чем поделиться контактом, пьяный недо-отец пытался выудить у Занки, для чего ему понадобились эти связи. Занка, естественно, ничего ему не сказал. Тогда Энжин лишь предупредил его о том, что Куро может потребовать в ответ что-то ценное и что торговаться с ним смысла нет.       Занке было плевать. До сна оставалось совсем немного, Джаббер мог вернуться когда угодно, и он не мог встретиться с ним, не будучи готовым к встрече.       Информатор взял трубку мгновенно. Казалось, что он ждал его звонка. Либо же это действительно было его главным делом. Голос был глубоким, а тон очень вежливым, внушающим доверие. Казалось, что с ним можно договориться о чем угодно.       — О, мы с Энжином и твоим боссом Корвусом на добром слове. Что ж, повезло, что я немного знаю о демонах, — он рассмеялся, заставляя на миг задуматься о том, откуда этот человек знает так много. — Ты не первый, кто желает узнать больше об этих тварях, но чтобы противостоять им… Особенно инкубам. Это забавно. Очень даже. Я согласен на сделку, если ты назовёшь имя твоего инкуба.       Занка назвал, не долго думая. Он спросил у Куро, для чего ему имя, но тот отмахнулся тем, что хороший информатор не раскрывает своих карт. И сразу после окончания звонка Занка получил целый файл со сводками об инкубах.       Тогда, используя полученную информацию, он придумал план.       The cure — Lullaby       Шаг первый.       Занка сжимает зубы, прикусывает язык до крови. Резкая боль пронзает электричеством. Тело дёргается, руки сжимаются в кулаки.       В зеркале у окна что-то шевелится — как будто в отражении на миг мелькают пурпурные глаза, но потом исчезают. Воздух становится плотнее, и голос Джаббера уже скользит где-то у уха. Тихий, довольный и липкий. Занка с силой подавляет волну охватившего восторга.       — Ну-ну, чего дергаемся, бейб?       Шаг второй.       Занка вдыхает, ровно и глубоко.       — …Джаббер.       Имя звучит как пощёчина. Воздух сжимается, будто теперь уже сама комната перестаёт дышать. И тогда он чувствует, как контроль возвращается. Не полностью, но достаточно, чтобы заставить демона пошатнуться.       Тень на потолке искажается. Джаббер будто не ожидал, что его вызовут по имени, что его прижмут к земле одним словом. Всё переворачивается. Страх сменяется властью, а борьба — выбором.       И теперь уже не Занка был целью.       Он чувствует, как снова может контролировать свои конечности. И тогда тень, что уже не казалась тенью, меняется. Джаббер успевает лишь приоткрыть рот.       Тогда Занка делает выпад. Чужая туша мгновенно становится реальной, оказываясь сидящей на его бёдрах, прямо как в первый раз, но теперь в широких фиолетовых штанах и чёрном топе. Бусы в цвет штанов мгновенно оказываются в кулаке.       Он для него, блядь, наряжался что ли?       Их носы больно сталкиваются. Теперь всё будет на равных.       — Я знал, что ты не подведёшь меня и здесь… — холодное дыхание, по которому Занка так скучал, касается его лица. Он не может оторвать взгляда от этих горящих глаз. — Тот раз был просто проверкой, да? Теперь же… Будешь играть серьёзно, Зан-зан?       Он вдруг рычит, как животное. Джаббер сначала удивляется, а потом смеётся, внезапно начиная испускать из своих худых, но изящных предплечий розовый дым.       — Только попробуй использовать это на мне, ублюдок.       — Упс, уже немного поздно… — он наклоняет голову, нежно улыбаясь. Этот чёртов инкуб… Джаббер медленно виляет хвостом, когда в лёгкие попадают первые нотки чего-то пьянящего.       Здесь он уже не мог никак противостоять. Остаётся только использовать это на свою пользу. Дыхание становится более глубоким, когда Джаббер устраивается на нём поудобнее.       — Так сильно хотел меня приручить, да? Какой плохой мальчик.       — Чёрт возьми. Я тебя уничтожу… — нужно быть сильнее. Нужно показать этому неземному отбросу, на что способен обычный человек.       А ведь он даже не гений.       Нужно больше силы. Власти. Больше контроля. Подчинить своё тело и разум полностью, пользуясь пьянящим дымом как усилением, что обострит чувства и страсть. Второе… Немного проблематично. Потому что захотеть его трахнуть так сильно не особо входило в его планы.       Что ж… Третий шаг. Последний и решающий.       Он молча поворачивает голову вправо — сторону зеркала, заглядывая в свои же глаза в отражении.       Голубые радужки с маленьким зрачком смотрят прямо на него, почти чужие, но одновременно знакомые до боли. Сердце бешено стучит, дыхание сбито, но в этом отражении есть что-то… точка опоры.       Он замечает, как мышцы дрожат под его кожей, как пальцы сжаты в кулаки, и осознаёт: это его тело. Его руки, его дыхание, его боль, сила и желание — всё это принадлежит только ему.       Взять.       И как только он признаёт это, то словно невидимая нить наконец рвётся. Паралич отпускает постепенно, сначала пальцы, потом руки и ноги. Сильное электричество проходит по всему телу, но теперь оно его, а не Джаббера.       Он дышит глубоко, чувствуя, как контроль возвращается, медленно, но уверенно. Сердце всё ещё стучит, но теперь оно бьётся в такт его решимости. Джаббер, почувствовав это, слегка отступает, удивлённый и вынужденный подчиниться новому порядку.       Занка делает маленькое движение, и с этим шагом приходит ощущение: теперь он сам выбирает, что будет дальше.       Почти.       Почти, потому что вместо всего он притягивает его ещё ближе — так, что их губы сталкиваются, сливаясь воедино.       Почти, потому что он ещё не совсем понимает, почему он так одержим происходящим. Почему чувствует себя живее, чем когда-либо ещё в тот момент, когда целует его.       Почти, потому что Занка знал, готовился и хотел приручить его. Но не знал, что это именно то, о чём мечтает существо с запахом воска и крови.       Он чувствует мокрую мягкость. Эти нечеловеческие уста сладкие, почти тают на его собственных губах. Пухлые и…       — Хн… — Джаббер вздрагивает, когда Занка кусает его, а второй рукой хватает за дреды.       Как всё дошло до этого? Как, зачем и почему? Неужели Занка действительно так сильно хочет удержать его? Он ведь мог просто отдаться во власть нечисти, поплыв по течению. Но что-то его заставило захотеть показать нечто большее.       Впечатлить. Не оставить разочарованным.       И заодно проверить одну теорию.       Он дёргает его за дреды, которые взял в охапку, и приподнимает бёдра, отрывая его губы от своих собственных. Из уст Джаббера вырывается резкий вдох, а глаза закатываются назад.       — …А ты садист, да? — опуская голову к заинтересованному Занке, с придыханием спрашивает Джаббер. — Мы так подходим друг другу, — ладонь, что до этого лежала на груди Занки, спускается ниже, исследуя шёлковую тёмную ткань.       Он внимательно изучает реакцию Джаббера, пытаясь проанализировать всё на ходу. Нет, этому ублюдку всё точно нравится.       Когда Занка внезапно чувствует холодные пальцы на своей оголённой коже, он коротко вздрагивает. Но Джаббер не успевает просунуть руку под рубашку, потому что Занка отпускает бусы и хватается за чужое запястье, выворачивая его так сильно, что оно звонко хрустит под пальцами.       — Х-ха-а-х! — на глазах Джаббера тут же выступают слёзы, которые окончательно превращают Занку в животное. Он набрасывается на него, переворачивая Джаббера на спину. Занка наваливается на него сверху, теперь уже обеими руками прижимая ледяные запястья к матрасу. Он рассматривает вставшие соски, очертания которых видно сквозь топ. Там же выделяются серёжки их пирсинга, которых он не замечал до этого.       Занка поднимает взгляд выше, на лицо. Тогда всё внутри наполняется чем-то ужасно интимным. Раскраснеевшееся лицо демона с раскинутыми по подушкам дредами становится таким соблазнительным, что Занке снова приходится задержать дыхание. У него кружится голова. Он не может больше дышать этим розовым шлейфом, иначе сойдёт с ума окончательно. Кажется, что чужие рога становятся ещё больше. Ноги внезапно обнимают Занку за талию, прижимая ближе. Он чувствует, что они не человеческие. Они покрытые шерстью, с копытами. Это странно завораживает.       Тогда их бёдра сталкиваются, встречаясь во взаимной эйфории. Они одновременно ахают, после чего Джаббер восхищённо ему улыбается.       — Обычно это я трахаю своих жертв. Но так мне даже больше нравится… — голос почти дрожит, а Занка сжимает его запястья ещё сильнее. Пару секунд он просто смотрит на Занку, давая тому осознать то, что он сказал. Тогда он лишний раз осознаёт, что для Джаббера он всё ещё лишь игрушка, которую он может выкинуть, если она ему надоест.       Скольких людей он вот так измучивал, пока не вытаскивал из них органы своими ужасно острыми когтями?       Он так хочет сделать тоже самое с ним. Поменяться ролями. Заставить испытать Джаббера всё это на собственной шкуре.       Благо…       — …Может ещё и изобьёшь меня хорошенько?       Джаббер сам ужасно сильно хочет того же самого.       Проверка прошла успешно. Он действительно самый настоящий мазохист.       Тогда Занка больше не видит смысла медлить со всем этим. Рука взмывает в сторону и с хлёстким звуком прилетает в левую щёку. От удара его голова поворачивается в сторону, глаза расширяются, брови взлетают вверх. Но искренний трепет, что появляется в его выражении, говорит намного больше, чем всё остальное.       — Сегодня ты расскажешь мне всё, — Занка умоляет себя держаться. Это не только борьба с сумасшедшим инкубом. Это борьба с самим собой, за власть и контроль. Борьба с чарами, которые продолжают убаюкивать его в нежное подпространство, где работает его член, а не холодный расчётливый разум.       Джаббер лишь подливает масла в огонь.       — Ты идеальный. Такой идеальный для меня… — чертов мазохист улыбается во все зубы, теперь с красивым следом на своем до жути красивом лице.       Ещё одна пощечина в ту же щеку.       — Как заключить с тобой пакт? Отвечай!       В ответ Джаббер с секунду молчит, а затем начинает громко смеяться. Весь трепет улетучивается, словно его и не было. Нарастающая паника расходится по всей груди Ниджику. А инкуб так и смеётся, да всё громче и громче, что в какой-то момент выводит Занку из себя. Паника сменяется на злость. Грёбаное перетягивание каната. Он снова начинает рычать.       — Ничего… Я ещё подчиню тебя себе, — сразу после этих слов Занка тянет его за правое запястье и грубо переворачивает Джаббера на живот.       Но неожиданно тот начинает сопротивляться. Дразнит.       Пока Занка выворачивает ему то же запястье, Джаббер вырывается второй рукой и царапает Занку так, что его рубашка рвётся. На груди, прямо над перевязкой, остаются три кривые линии от когтей, но Занка продолжает атаковать в ответ. Он не боится боли. Как причинить её, так и получить в ответ. Так что он пинает коленом его в пах и бьёт кулаком по лицу. Хватает этой рукой его шею, а другой тянет за плечо, и, наконец, приложив усилия, заставляет того всё-таки перевернуться на живот. Под аккомпанемент взаимного кряхтения, он фиксирует чужое тело, вжимаясь в выставленную задницу.       Джаббер томно мычит в бордовую подушку, завиляв тазом. Занка чувствует, как его начинает крыть ещё сильнее. Лунный свет освещает красивую спину под ним и ямочки на пояснице.       — М-м-м… Занка… — Занка пьянеет от одного звука его имени. Он на секунду теряется, его разум продолжает бороться. Он осознаёт, что так сильно возбужден, так, мать его, сильно, когда его тело без его ведома начинает тереться своим членом в ответ между булок лежащего под ним инкуба.       Так сильно трахаться ему не хотелось ещё никогда.       — Чёртова шлюха. Какой из тебя демон? Когда ты уже начнёшь отвечать на мои вопросы?       — Когда ты уже наконец трахнешь меня. Это подождёт. Я пришёл за твоим чле… — Занка не даёт ему договорить, встряхивая его, как тряпичную куклу. — Душой, эмоциями, м-м-м… — Занка дергает его за дреды так сильно, что его шея хрустит. — Да-да, вот та-ак… — он трётся о член сильнее. — Ха-а-а…       — Блядь… Ты… — Занка тяжело вдыхает через нос. — Жалкое зрелище.       Он снимает с него штаны, под которыми даже нет боксеров, оголяя костлявую задницу. Прямо под ней, на худых ляжках начинается густая шерсть темно коричневого цвета. Тёмная дырочка дёргается, когда холодный воздух обдаёт её.       Шлепок.       — Да-а… Занка… Сделай больше… Я знаю, ты можешь ещё.       Второй шлепок в то же место. На заднице остаётся красный след. Ладонь приятно горит, глаза горят от восторга. Джаббер питается этой болью. Занка готов дать столько, сколько ему нужно.       И даже больше.       От третьего шлепка Джаббер не просто дёргается, а томно вскрикивает. Занка наклоняется ближе, теперь прижимаясь к его заднице всё ещё одетым тазом. Он хватает Джаббера за рог. От давления его голова откидывается назад. Инкуб приоткрывает рот, скосив глаза к Занке.       — Заслуживаешь быть сломанным, — всё, что он может — это рычать. — Это то, чего ты хочешь? Никчёмный мазохист. Аж смотреть на тебя противно, — он дёргает его ещё раз, после чего резко вжимает его лицо в подушку. Всё, что может Джаббер в этот момент — это жалобно заскулить.       Внизу всё горит. Тело дрожит от искушения. Его член пульсирует, с каждой секундой наливаясь кровью всё больше. Он не может прекратить тереться о приятную впадину, не переставая тихо рычать. Джаббер тяжело дышит под ним, впитывая каждый вздох.       Занка вновь дергает его, а потом приставляет к чужому рту пальцы.       — Отсасывай.       Влажные губы тут же оказываются вокруг его двух верхних фаланг, плавно заглатывая оба пальца. Он берет хорошо, неторопливо, но жадно, словно пробует на вкус неизвестное блюдо, которое давно хотел отведать. Желание вставить в это влажное блаженство кое-что другое, когда он случайно (или нет) хлюпает ртом, назойливо ноет, выпирая из-под штанов ошеломляюще, но Занка игнорирует это, резко проталкивая пальцы намного глубже, чем нужно. Джаббер давится, но не отступает, подключая язык, и мычит.       Достаточно. Занка убирает руку, откинувшись назад, и инстинктивно облизывает нижнюю губу. Ужасно то, насколько он озверел. Чувствовать себя так, словно находишься не в своём теле. Он тяжело вдыхает, когда начинает обводить жаждущую дырку мокрыми пальцами.       А затем резко вставляет сразу два, получая в ответ резкий высокий стон. Джаббер ужасно узкий, но влажный. Член Занки дёргается от того, как вокруг пальцев запульсировала плоть. Он двигает ими, с каждым толчком погружаясь всё глубже. Занка вновь наваливается на него, свободной рукой откидывает дреды в сторону и кусает Джаббера за шею. Нет, не кусает. Впивается. Безжалостно и жестоко. Он чувствует, как от давления клыков лопается кожа, и он прокусывает плоть. Джаббера хнычет так жалко, что голова идёт кругом.       — Да-а! Мх-х-кха-а, ещё, п-пожалуйста! Глубже… — Занка двигает пальцами быстрее, грубо упираясь в его простату.       Он отстраняется от его шеи, слизывая кровь с губ.       — Умоляй.       Его рука опускается на спину Джаббера, забираясь под топ, плавно исследуя его изгибы. Его тело идеально гладкое и холодное, сияющее в лунном свете. Он ощупывает его, гладит и изучает, словно красивую фигурку из фарфора. Затем рука спускается, огибая слегка выступающие рёбра, от чего Джаббер начинает дрожать. А потом он наконец нащупывает соски и пирсинг. Вот оно.       Джаббер хнычет от одного прикосновения, а когда Занка щипает его, то совсем теряет рассудок, громко застонав. Он начинает сам насаживаться на его пальцы, а Занка, почувствовав себя богом, скалится. Но не от злости, а от удовольствия.       — Умоляй!       — У-умоляю! Занка… Вставь. Вставь в меня свой член, прошу.       — Как заключить твой ебучий пакт! — единственный, мать его, пункт, о котором не было сказано в информации.       — Только если я захочу… А я ещё не получил свой член.       — Уёбок! — Занка выкручивает его сосок так, что Джаббер наверняка видит в глазах целые созвездия. После этого он тянет серёжку-штангу так резко, что она проходит сквозь прокол и остаётся в руке Занки вместе с капающей кровью. Джаббер вздрагивает и кричит как резанный, после чего резко замолкает. Его дырка сжимает скользящие пальцы, а затем начинает пульсировать.       — Ты серьёзно кончил от этого? — Занка вслушивается в чужие всхлипы, выкидывая серёжку в сторону. Его рука ложится на выпуклость в штанах, начиная поглаживать, чтобы хоть как-то успокоить ужасное желание. — Я ведь даже ещё не вошёл в тебя.       — Фу-ух… Давненько меня так хорошо не трахали, — его счастливый тон сводит с ума. Он припускает штаны вместе с боксерами. Член выскальзывает наружу. Дрожащий вдох. — Занка, бейб, не бойся, я не сломаюсь, — он оборачивается назад, смотря на него нежным, но совершенно распутным взглядом. — Делай со мной что захочешь.       Занка, недолго думая, смачивает свой член кровью и входит в него одним резким движением.       — Х-ха-а-а! — Джаббер двигает бёдрами навстречу, пытаясь скосить глаза так, чтобы увидеть, как член Занки входит в него и выходит так быстро, что яйца звонко бьются о его задницу.       Занка рычит, но рычит более жалко, чем раньше. Его глаза мгновенно намокают от ужасной тесности, и всё перед глазами темнеет.       Но он не может перестать его трахать.       Жёстко и так, словно это он высасывает из него жизнь, а не наоборот.       — Жалкая, — толчок. — Тупая, — толчок. — Шлюха. — толчок.       — Ещё… — толчок. — Ударь... — толчок. — меня… — толчок. — Сделай мне больно… Пожалуйста… Занка…       Занка шлёпает его по заднице два раза подряд, от чего он зажмуривается, едва не кончая. Ему так это нравится. Он так хочет сделать ему больно.       Ему так нравится делать ему больно.       Джаббер неразборчиво стонет. Занка заворожённо смотрит на то, как смуглая задница трясётся от толчков его члена. Он долбит его в самую простату, и Занка уверен, что скоро Джаббер кончит ещё раз.       И тогда он обращает внимание на его хвост.       — Блядь, да-а! — Джаббер чуть ли не плачет, когда Занка додумывается схватить его за хвост и резко дёрнуть на себя, помогая загнать член ещё глубже, едва ли не порвав демона пополам.       — Так тебе, демон, — кряхтит Занка, понимая, что он на грани. Это слишком. — Будешь знать, каково это — иметь дело со мной, — он ускоряется ещё больше, начиная низко стонать. Джаббер стонет вместе с ним так громко, что всё это слышат точно не они одни. — Принимай это, как послушная с-сука… — последние толчки рванные и короткие, как раз в тот момент, когда дырочка Джаббера начинает пульсировать. Занка изливается прямо внутрь, пока Джаббер в подпространстве хнычет от счастья.       Пару секунд он все ещё в нём, рассеянно поглаживает чужие бока. А затем медленно вытаскивает свой член. Джаббер почти сразу падает вперёд, тихо простонав в подушку «фу-у-уф». Занка расфокусированным взглядом наблюдает за тем, как из дёргающейся дырочки вытекает его сперма.

***

      И теперь всё стало ещё сложнее.       Казалось, что за эти два дня прошла целая жизнь. Совсем другая, такая непохожая на всё то, что было раньше. Где-то в закромах воспалённого мозга пролетает мысль о том, что он даже не помнит того, что было до этого. По крайней мере, сейчас оно уже не имело никакого смысла.       Возвращаться туда — значит проиграть. Занка решил ещё до второй встречи с ним. Либо всё, либо ничего.       Отказ и поражение — верная смерть.       Занка знает, в каком магазине можно купить хорошую веревку, которая выдержит его вес. Знает, в каком ящике лежит не распакованное лезвие, которое тихо ждёт своего часа. Знает, где именно спрятан пистолет Риё, о котором он не должен был знать. Знает, сколько нужно не есть и не пить, чтобы всё закончилось.       Есть много способов покончить со всем этим. Освободиться. Обрести долгожданное облегчение.       Он обещал себе, что сделает это в ближайшее пару лет, если ничего не изменится.       И хотя небольшое чувство стыда перед Энжином порой даёт знать о себе, он всё равно не смог бы остаться только ради него и остальных в корпорации Акута. Да, они дали ему второй шанс, работу, статус, независящий от его семьи. Какое-то время он даже жил в одном доме с ними, ещё тогда, когда Риё была несовершеннолетней, а Энжин был её опекуном.       Потому что время от времени между всеми различными способами он думает именно о том дне, когда они его нашли. Потому что время от времени, он хочет, нет, мечтает снова оказаться там и на этот раз довести дело до конца.       Колодец. Хё. Эта проклятая палка.       Когда она ушла, Занка понял, что лучше бы он вообще ничего о ней не знал.       Согласие и победа — приказ самому себе жить.       Жить ради того, чтобы обрести смысл. Ради того, чтобы обрести цель. Власть. Отпустить себя. На этот раз полностью.       Потому что обрести свободу можно либо полностью лишившись всего, что обрёл, либо… завладев абсолютно всем.       Именно поэтому сейчас он совершенно не понимает, что происходит.       Потому что произошедшее можно расценивать и как проигрыш, и как победу.       Ничего и никогда не происходит так, как он хочет. Никогда. Давно пора было привыкнуть.       Занка сидит на краю кровати, и, почти не моргая, смотрит на свои руки, испачканные чужой кровью. Он так чертовски устал.       Всё кажется таким бессмысленным.       — Мои раны, — голос, что сейчас намного тише обычного, раздаётся позади. Оттуда же, где Занка видел его в последний раз, растянувшегося на животе по простыни, перед тем, как отвернуться. Он звучит непривычно спокойно, даже умиротворённо. Сытый. — Раны, которые ты оставил вчера. И теперь уже и те, что ты оставил сегодня, — он замолкает, будто сам пытается понять, о чём хочет сказать. Затем он хмыкает. — Они не заживают так, как обычно. Моё тело регенерирует с невероятной скоростью. Я могу отрезать себе палец, и уже завтра вырастет новый. При желании даже быстрее. Но… — Занка чувствует, как матрас прогибается от чужого веса. Джаббер за секунду оказывается прямо за его спиной. Подбородок ложится на плечо. Шероховатые дреды касаются шеи. — Это невероятно… Удары, которые наносишь мне ты… Они заживают как у обычного человека, — Джаббер показывает ему своё запястье, где остался синяк. — Представляешь? — почти шёпотом говорит он.       Занка так сильно измучен, что переваривает это дольше, чем нужно, даже не пытаясь вырваться из чужих объятий.       — И что? — нахмурившись, Занка отводит взгляд. — Другие твои люди так не умели?       — М? Другие мои люди?       — Те, кого ты там обычно трахаешь.       — А-а, эти что ли, — а Джабберу почему-то становится весело. — Да нет, я же говорил, мне было та-ак скучно, — он обнимает его крепче, прижимаясь к спине, как банный лист. — Но теперь… у меня есть ты.       Это звучит достаточно нежно, чтобы заставить его чувствовать себя идиотом, над которым просто издеваются.       — Тогда почему ты не хочешь заключить со мной пакт?       Джаббер медленно убирает руки от его талии, тяжело вздыхая.       — Занка, мне кажется, или ты совершенно не осознаёшь значения этого слова?       — Я знаю, что это такое, — наконец поворачиваясь к нему лицом, отвечает Занка, сморщив лицо.       — Да? — тонкие брови поднимаются. — Ну и что же?       — Пакт — это заключение договора между инкубом и человеком, в котором душа человека навсегда закрепляется за демоном. Человек отдаёт инкубу свою жизненную энергию в обмен на одно из выбранных условий.       Он специально заучил слова Куро, чтобы они звучали так, словно Занка знал об этом с рождения, а не с этой ночи.       — И ты готов связать свою жизнь со мной? — очарованно отвечает Джаббер, схватившись за грудь. На его шее виднеется свежий след от укуса, украшающий кожу. — Уже? Это то же самое, что сделать предложение руки и сердца после первого свидания, Зан-зан.       Занка фыркает. Он идёт на дерзость, рискуя всем.       — Мне не нужен ты, — он пронзает его взглядом, изучая реакцию. Счастливая физиономия Джаббера не меняется. Либо он так хорошо скрывает свои эмоции, либо его это не задело. Понять невозможно. — Мне нужен пакт. А тебе нужна моя душа. Это взаимовыгодное предложение. Вот и всё.       Джаббер молчит, улыбаясь одними губами. Он мычит и смеётся одновременно, сощурив глаза. Его хвост заинтересованно покачивается из стороны в сторону.       — Да-а? И что бы ты попросил взамен? Перевоплощение? Телепортацию? Власть над временем?       Занка не может сдержать улыбки, когда отвечает, предвкушая решающий исход.       — Бессмертие.