Пакт

      Что такое бессмертие?       Вечная жизнь… Ни болезней, ни голода, ни усталости. Только бесконечность бытия вне времени и каких-либо правил.       Интересно, каково это, когда ты рождаешься, изначально зная о том, что твоя жизнь — это навсегда? Начинаешь ли ты относиться к ней более небрежно с этим знанием или же — наоборот — начинаешь ценить её, зная, что далеко не каждому в этом мире дана вечность?       Занка, сидя на кровати, просовывает ногу в штанину широких брюк серого цвета.       Видимо, Джаббер был первым типом, учитывая то, с каким рвением тот постоянно пытается попасть в неприятности.       Бессмертие. Дар или проклятие?       Об этом хотя бы раз задумывался каждый.       Он застёгивает пряжку кожаного ремня, что огибает высокую посадку брюк на его узкой талии.       И всё же Занка не считает себя безумцем, выбирая такое условие для пакта с Джаббером. Он заранее знал, на что идёт.       Кто-то может сказать: ты пожалеешь об этом! Ты потеряешь вкус к жизни быстрее, чем тебе кажется!       Но они обманут самих себя. Что всегда двигало человека вперёд? Занка считает, что это не любовь и не страх.       Голод.       Занка надевает водолазку чёрного цвета и заправляет её под брюки, уже стоя перед зеркалом. Он поправляет волосы, удаляясь в ванную комнату за гелем для укладки.       Мало. Человеку всегда будет мало. Удовлетворение — это мимолётное, тусклое чувство, которое никогда не даст должного ощущения сытости. Ему всегда нужно будет больше, даже если кажется, что вот ещё совсем чуть-чуть и всего будет достаточно. Нет. Достаточно не будет. Закончится одно дело, начнётся другое. Цели, мечты, желания, импульсы и всё другое, что переплетается и случайно (или нет) встречается нам на пути — триггеры, что не позволят почувствовать себя достаточно хорошо, чтобы сказать «ну, теперь я готов сдохнуть». Всегда будут незаконченные дела, всегда будут несбывшиеся планы, от которых под кожей будет чесаться. Только если ты не старик с деменцией, который и жить-то уже нормально не может.       Или если ты не в депрессивной яме.       На дне системы.       А если ты с самого начала живёшь вне её?       Высунув кончик языка, Занка убирает выбившиеся пряди за уши. Крышка геля закрывается с приятным звуком. Он трёт ладони, втирая остатки крема в кожу.       Поэтому, несмотря на то, как часто Занка думал о том, чтобы покончить с собой, он всегда знал: если ему выпадет возможность перепрыгнуть обрыв и встать по другую сторону — он сделает именно это. Из крайности в крайность, как и свойственно всем, кто ненавидит импульсивность, но действует именно таким образом.       Захватив рабочую сумку с ноутбуком, он выходит в коридор и включает там свет.       Но больше всего Занке запомнилась реакция Джаббера на свой ответ.       Это не был смех, не было и вопросов. Лишь тихое восхищение. Аура вокруг него вспыхнула, словно в огонь подлили бензина, но лишь на секунду. Затем на его лице заиграла улыбка. Глаза загорелись ярко-розовым. Кошачьи зрачки расширились.       — Я знал, что не ошибся, выбрав тебя, Занка. Нам с тобой будет так весело вместе.       Пальцы медленно подкрались по простыне, холодный метал колец прикоснулся к коже. Их пальцы переплелись, пока Занка с таким же напряжённым взглядом изучал чужое лицо.       Хотя теперь чужим его назвать невозможно.       Теперь Джаббер — это всё, что имеет смысл.       Звук застёгивающейся молнии. Это Занка решает надеть высокие сапоги с голубыми шнурками и заправить в них брюки.       Тем не менее, вставал важный вопрос: можно ли оборвать бессмертие, самому этого захотев?       Куро сказал, что можно. Занка спрашивал, потому что должен был понимать, на что и зачем он идёт.       Если связь между человеком и его демоном оборвётся — человек умрёт. Также он умрёт, получив смертельный урон. Инкуб же более выносливый, но тоже имеет свои особенные способы прекратить жизнь.       Сверху он надевает свою любимую кожаную куртку синего цвета. Посмотрев в зеркало коридора, в отражении он видит себя. Вроде бы.       И всё же, даже если ему не надоест его собственная жизнь, то как быстро ему надоест Джаббер?       Как быстро он надоест Джабберу?       Занка не переживает по этому поводу слишком сильно. Пока они используют друг друга и получают с этого взаимную выгоду, с ними всё будет в порядке.       Он готов. Занка берёт ключи с полки и открывает дверь.       И всё же, хоть ему не хотелось это признавать, довольно сложно позабыть горящие, полные любопытства и трепета глаза инкуба.

***

Hello, I Love You — The Cure       Джаббер уже давно не чувствовал такого прилива сил. Возможно, настолько сильного чувства не было ещё никогда за всю его жизнь. Хотя в сравнении с другими инкубами он достаточно молод — всего шестьдесят девять лет.       Он не знал, что так вообще бывает. Ну правда! Тело лёгкое, как пёрышко, улыбка не сходит с лица. Но самым удивительным было другое.       Сытость.       Он ощущает себя таким сытым, что практически не чувствует потребности в чём-либо другом. Джаббер просто варится в этом ощущении, довольствуясь тем, что теперь так будет всегда.       Сладко-ноющая боль растекается по его телу, когда он потирает синяки на запястьях, напоминая себе о том, как медленно они заживают. Поразительно. Джаббер может поклясться, что сейчас он чувствует себя не той адской тварью, которой родился, а…       Человеком.       Боль заставляет его почувствовать себя по настоящему живым. Приблизиться к этому смертному миру, заставить почувствовать себя уязвимым, даже жалким.       И чувство нескончаемой скуки медленно испаряется, словно его и не было. Он не хочет думать о том, что ему может это надоесть.       Джаббер не хочет думать о том, что ему может надоесть он.       Занка.       Он вздыхает, чувствуя, как обтягивающая майка при каждом движении тела немного натирает его сосок, который прошлой ночью претерпел чудесный акт издевательства.       Занка.       Он вспоминает его дикий взгляд, его сжатую от ненависти челюсть, его крепкую хватку на дредах, запястьях, боках. Его запах холодного одеколона с примесью чего-то древесного. Его чистую гладкую кожу, его ухоженое лицо, уложеные брови… Такой опрятный. Но только поначалу. Потом он медленно начинает звереть. И тогда становится по-настоящему весело. Его садизм и темнота хорошо проявляются, когда он возбуждён. Голубые глаза становятся чёрными, на лице проступают глубокие тени.       Занка похож на демона намного больше, чем сам Джаббер.       Это заставляет усмехнуться с глупой смущённой улыбкой.       Безумный. Он такой же безумный, как я, — думает он.       Джаббер долго размышлял о его поведении, пытался самостоятельно понять и прочувствовать чужую натуру, но быстро понял — того, что он увидел, недостаточно. И, возможно, ему потребуется намного больше времени, чтобы раскрыть его полностью.       Удивительно то, как сильно Занка хотел заключить Пакт.       — Мне не нужен ты.       Равнодушно, без капли сомнения. Этот человек отвергает его, а потом заставляет подчиниться себе.       Но на то Джаббер и мазохист. Ему это очень даже нравится. Как сладко будет смотреть на то, как Занка начнёт медленно сходить с ума.       Он только сейчас думает, что Джаббер ему не нужен.       — У тебя всё в порядке? — доносится голос слева. Джаббер поворачивает голову и вспоминает, что он не один, а с его приятелем Тамзи.       — А? Да-да, мой друг, — рассеянно усмехнувшись.       Вновь воцарившееся молчание длится не долго.       — …Напомни, зачем мы идём в агентство по семейным делам?       Джаббер хлопает в ладоши.       — О, точняк! Здесь работает мой человек, — он ухмыляется, предвкушая их новую встречу.       — О-о нет, — Тамзи тяжело вздыхает и закатывает глаза, как настоящая сука. — Можно мне домой?       — Тамзи-и…       И теперь Джаббер повисает у него на плече, чтобы взбесить демона ещё больше.       — Ой, иди ты нахер! — он отмахивается от него, даже начиная стряхивать с себя остатки присутствия Джаббера.       — Уы-ы-ы… Ну идём, — Джаббер ускоряет шаг, а зачем разворачивается, идя задом наперёд, чтобы смотреть на Тамзи. — Идё-ём!       Тот с неохотой, но всё же начинает идти.       — Почему я вообще общаюсь с тобой? Автор этого фанфика чертов садист. Это даже не канон, — бормочет Кейнс себе под нос.       Двери входа в здание перед ними становятся всё больше, когда Джаббер наконец оборачивается назад.       — Забей, смотри, мы почти на месте, — он машет призывающим жестом, зная, что Тамзи уже смирился со своей участью.       — Замечательно.       Здание четырёхэтажное, выкрашенное в кирпичный цвет, с облупившимися углами и вывеской, где пара букв уже потеряла подсветку. «AKUTA». Перед входом широкие ступени и металлические перила, которые едва держатся.       Стеклянные двери отражают их фигуры — Джаббера в его нелепо длинном плаще и Тамзи, который выглядит так, будто случайно забрёл в административный ад. Джаббер чувствует, как его друг уже ненавидит всех в этом здании.       Джаббер толкает дверь плечом, пропуская Кейнса вперёд.       Внутри так же прохладно, как и на улице. На первом этаже не так много людей, пару человек на диванах справа, один парень у лифта и женщина на ресепшене.       Джаббер идёт прямо к ней, Тамзи за ним. Стены выкрашены в светлые тона, местами пятнами, деревянный пол скрипит под ботинками.       Ноги женщины закинуты на стойку, в руках журнал с раздетой моделью на обложке. На массивной стене криво висят таблички с надписями: ОТДЕЛ ОПЕКИ, ЮРИДИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ, МЕДИАЦИЯ, ДОКУМЕНТЫ: ПРИЁМ/ВЫДАЧА.       Куча бумаг на другом от ног углу девушку совершенно не интересовала. Её глаз не видно из-за круглых отражающих свет очков. От неё исходит сильная энергетика, но очень спокойная.       Администратор поднимает на них взгляд. Сначала без эмоций, потом на её лице скользит лёгкое удивление, словно она сама не выглядит как модель из неформального журнала. На её блузке висит бейдж с именем «Семиу».       — Здраствуйте, — она лениво складывает журнал и убирает ноги со стойки. — По какому поводу у нас?       — Салют! Мы на консультацию к Занке Ниджику, — бодро отвечает Джаббер, покачиваясь в разные стороны.       Она наклоняет голову, долго изучая его, в её голове вот вот что-то сложится в единый паззл.       — …Вы записаны? — спрашивает Семиу, прищурившись.       — Нет, а он сейчас занят?       — Сейчас, погодите, — она берёт рацию, нажимает на кнопку. Аппарат издаёт небольшой писк. — Энжин, вы там уже закончили унижение Занки? К нему гости, — она ещё раз оглядывает пришедших. Уголок её губ немного тянется вверх.       В ответ из рации доносится чей-то дикий ржач. При чём не одного человека, а сразу нескольких.       «Блядь, кто там?!» — на фоне смеха с помехами звучит уже знакомый резкий голос, который на этот раз отчего-то на пару тонов выше, чем обычно.       — Я пропускаю или нет? — терпеливо спрашивает Семиу.       «Впускай конечно!» — одновременно отвечает сразу два голоса: мужской и женский.       Связь обрывается. Семиу вздыхает. Без злобы, но так, словно она намного старше своих лет.       — Третий этаж.       — Спасибо! Пойдём, Тамзи.       У лифта они встречают низкого парня, что, склонив голову, тихо ожидает его прибытия. Джаббер чувствует от него странную энергетику. Тамзи с высоко поднятым подбородком даже не обращает на него внимания.       Лифт прибывает быстро.       — Зачем вообще лифты в четырёхэтажном здании? — на вопрос Джаббера никто не отвечает.       Уже внутри оказывается, что енотообразному пареньку тоже нужно на третий. Внутри играет непринуждённая мелодия, под которую Тамзи слегка покачивает головой. Джаббер не сводит глаз с парня, который чуть ли не дрожит под чужим взором.       — Бу!       — А-а-А-А-а! — бедняга подпрыгивает на месте, отчего свет в лифте коротко мигает. Даже Тамзи отскакивает, то ли от ора Джаббера, то ли от крика «Фу» — и Вонгер не обзывается, Вонгер прочитал надпись на его бэйджике.       Он лишь хихикает, довольствуясь коротким лишением вечной скуки. Хотя после встречи с кое-кем Джабберу кажется, что скоро скучно ему не будет вовсе.       Двери лифта открываются.       Фу выбегает из него, словно его ужалили. Яд Джаббера куда хуже пчелиного — он безумный и психологический.       — Вот нахрена ты это сделал? Совсем что ли? — читает ему мораль самый гнусный инкуб, которого знает Джаббер.       Третий этаж значительно отличается от первого. Здесь помещение больше походит на офис какого-то-отдела-по-каким-то-важным-делам. Если не брать в расчёт рок, что играет из магнитофона на комоде прямо у лифта, чьи двери закрываются за их спинами.       У дивана с кулером в дневном свете высоких окон стоят несколько человек, чьи головы одновременно поворачиваются в сторону прибывших.       Среди них нет Занки — в самом центре стоит светловолосый парень с татуировками, отчего-то безумно радостный, слева от него рыжая девушка с таким же выражением лица, а справа пацан, который выглядит слишком потерянным, словно проснулся две минуты назад. От них всех исходит хаос, который подкупает своей на удивление дружелюбной аурой.       — Уютненько тут у вас. Всем доброго времени суток! — Джаббер машет руками, подходя ближе у коллективу.       — Так это вы пришли к Занке Ниджику? — бодро спрашивает «Риё», чьё имя успевает разглядеть Джаббер.       — Именно, — он щелкает пальцами. — Но, я чую, что вы не особо нуждаетесь в объяснениях. Так где же этот наш Мистер Плохое Настроение?       И хотя он знал его местоположение с самого начала, вдобавок к тому, что он даже сейчас видит полупрозрачную нить, что ведёт куда-то в сторону от чилл зоны, Джаббер предпочитает сделать всё… По-человечески. Как минимум потому, что об их инкубской натуре в курсе только один человек из этой чудесной троицы.       Ему хватило одного напряжённого взгляда высокого блондина, который проскользнул между его весёлыми шуточками, чтобы понять, что он знает намного больше, чем показывает.       — Занка, хватит прятаться, выходи, они пришли! — не отрывая взгляда от Тамзи с Джаббером, кричит девушка.       Тем временем паренёк «Рудо» зависает на месте, словно пытается что-то понять. В конце концов, он просто говорит:       — …А с кем из них он переспал? — и показывает пальцем в сторону них обоих.       Тамзи начинает кашлять, а Энжин с Риё — смеяться как гиены. Нет, серьёзно — стоит отдать им должное — они почти переплюнули самого Вонгера по шкале маниакальности хихиканья.       — Хочешь угадать? — Джаббер с весельем в голосе пожимает плечами.       Но все замолкают, когда из-за перегородок справа резко встаёт и выходит главный гвоздь программы.       — Господи, хватит! — он будто специально не смотрит на Джаббера, а обращается к своим коллегам. Даже издалека видно его разьярённое, но смущённое личико. Вот он. Его мальчик. Его будущее чудовище. — Я не прячусь, я пытаюсь работать, чёрт возьми.       И когда Занка выходит из-за самых классических офисных отделов, стуча сапогами, Джаббер впитывает каждый чёртов сантиметр этого делового и чертовски горячего полубога. Или, правильнее сказать, полудемона?       Контраст Занки, который втрахивал его в постель, и Занки, которого он видит сейчас — очарователен. Теперь вместо растрёпанных волос и домашней одежды он стоит в этой обтягивающей стройное тело водолазке и высоких брюках, с аккуратно уложенными волосами и этим безумно привлекательным, недовольным всем и вся взглядом.       — Fuck yeah, it's my boy, — без всякого стеснения, Джаббер продолжает жрать его взглядом.       На протяжении всей жизни в голове Джаббера время от времени всплывала странная фраза:       «Когда это уже закончится?»       Он никогда не спрашивал себя, что именно имело в виду его подсознание в эти моменты. Возможно что-то конкретное. Возможно, саму его извечную жизнь. Возможно, окончание скуки и начало чего-то более интересного, чем быт, которым становятся даже секс и убийства.       Их взгляды наконец встречаются.       Но сейчас он чётко осознает, что после того, как он нашёл Занку — этот вопрос его не посещал.       Пока что.       Приятное осознание номер два: Занка первый человек, который с таким спокойствием выдерживает его пристальный взгляд. Так, словно он совершенно такой же, как и у любого другого человека. Но Джаббер знает, что это не так, он знает, как он действует на людей. Обычно, он внушает либо отвращение, либо страх. Иногда испанский стыд — любимая эмоция смертных в списке Джаббера Вонгера.       Но Занка смотрит на него в ответ с вызовом. Несмотря на то, что у него дёргается левый глаз.       — Зря я спросил, это было слишком очевидно, — бормочет Рудо.       — Зачем ты здесь? — Занка вздёргивает подбородок.       — Тебе стоит начинать привыкать к моему присутствию уже сейчас, если наши условия ещё в силе…       Тамзи прерывает их агрессивный флирт.       — У меня вопрос намного логичнее. Зачем здесь я?       Тем не менее его вопрос остаётся проигнорированным.       Занка быстрым шагом направляется прямиком к Джабберу.       — Выйдем на крышу, — шипит он и хватает Вонгера под локоть, резко разворачивая в сторону лифта. Джаббер даже не пытается сопротивляться, лишь следует за ним, не сдерживая довольной улыбки.

***

      Когда оба парня исчезают за закрывающимися дверьми, в отделе повисает молчание.       — …Так как тебя зовут, чувак? — спрашивает Риё.       И Тамзи наконец понимает, что чёртов Вонгер оставил его наедине с этими жалкими…       — Всем доброго дня, — Кейнс медленно поворачивает голову на до жути знакомый голос.       Нет.       Нет.       Тамзи смотрит на вышедшего из кабинета человека. Вышедший из кабинета человек смотрит на Тамзи. Коллектив смотрит на них обоих.       Светлые совершенно нечитаемые глаза впиваются в него так, что по телу пробегает дрожь. Кейнс с предвкушением пытается понять, узнал ли он его или же…       — Прошу прощения, мы случайно нигде не виделись с вами? — спрашивает мужчина — который, судя по всему, является грёбаным боссом в этой конторе — своим чертовски глубоким и вежливым голосом.       — Я так не думаю, — сухо отвечает Тамзи, не сводя с него глаз.       Корвус выжидает пару секунд, прежде чем деликатно улыбается.       — Ясно. Что ж, возможно мне это просто приснилось.       Ублюдок. Лучше бы он убил его, как и всех остальных.       — Босс, если вы тоже пришли, чтобы мешать нам работать, то присаживайтесь поудобнее, — вмешивается Энжин, вздыхая.       Когда они все начинают играть в приставку, Тамзи сдерживается изо всех сил, чтобы не устроить офисный геноцид.       Он всё ещё не понимает, зачем он здесь.