Осеннее солнцестояние. Хроники Яромира

Воскресенье закончилось победой. Понедельник и вторник — иллюзией движения вперёд. Вперёд — по кругу. И вот пришла долгожданная среда. Яромир готовился к ней морально целых два дня, но реальность, разумеется, не обратила внимания на то, с какой маниакальной дотошностью он её себе представлял. В понедельник Яромир пришёл устраиваться на службу в Городское управление уголовной стражи с тем же настроем, с каким накануне выходил к трибуне сейма: собранный, внимательный, готовый к сопротивлению реальности. Реальность, впрочем, сопротивлялась иначе — кипами бумаг, очередями, подписями и взглядами людей, которые давно забыли, зачем вообще когда-то надели форму. Центральный отдел кадров напоминал архив, переживший несколько реформ и ни одной — до конца. Он наивно предполагал, что ему вообще не будут задавать вопросов: как же, сам князь Александр Крушевский, глава Государственной Стражи, заверил отца и Яромира, что с понедельника он может приступать к работе в Городском управлении уголовной стражи детективом-стажёром в рамках дипломной практики. Но не тут-то было. Здесь проверяли всё: происхождение, связи, здоровье, психологическую устойчивость и, как оказалось, сам факт желания работать. Как будто перед ними стоял не сын Канцлера, а босяк с большой дороги, решивший нагло просочиться в органы. Или, того хуже, османский шпион. Пришлось даже сгонять в Вильню и привезти оригинал направления на дипломную практику, подписанный лично ректором и главным магом Академии. Особенно интересовало абсолютно всех желание работать именно в Уголовной страже. — Вы уверены? — спросили его в первый раз. — Абсолютно, — ответил он. — Вы осознаёте, что это не Государственная стража, а Уголовная? Понимаете, что это не уровень для вашего образования, происхождения и магических способностей? — уточнили во второй раз. — Естественно, именно поэтому. Хочу поработать на земле, — сказал Яромир и впервые за два дня увидел искреннее недоумение. Во вторник его гоняли по кабинетам по цепочке: терапевт, маги-контролёры, психолог, снова маги, снова терапевт. Кто-то задавал вопросы, кто-то делал пометки, кто-то смотрел так, будто уже видел его в сводках — и не был уверен, живым или мертвым. Самое главное было пройти офтальмолога. На протекцию Крушевского после всего этого Яромир уже и не надеялся. И доктор не подкачал: с видом учёного-следопыта он затеял чуть ли не новое исследование, проверяя правый глаз, как будто тот вдруг мог начать выдавать секреты государства. Яромир терпел, внутренне ухмыляясь: всё это давно лежало в пыльных папках с печатями, а глаз упорно игнорировал любые попытки сотрудничать. Старые записи магов-целителей стояли на страже истины, и в конце концов офтальмолог вынужден был признать — да, всё в порядке. Но было одно, что отличало абсолютно всех — полное непонимание мотивов и причин. Одних это пугало, других удивляло, третьих, как ни странно, вообще злило. Как будто он вошёл не в свой мир, где ему абсолютно нет места. К вечеру вторника Яромир знал о себе больше, чем за все годы учёбы в Академии. И почти ничего — о том, что его ждёт дальше. В среду утром он прибыл в своё отделение. Здание выглядело скромно и честно: тёмно-красный кирпич, без колонн и гербов, без попыток казаться тем, чем оно не являлось. Небольшие балкончики с чугунными решётками цеплялись за фасад, как забытая деталь старой формы — не для красоты, а по необходимости. Кладка местами потемнела от времени, окна сидели глубоко, словно не любили смотреть наружу. Уголовная стража не любила эффектов. Эффекты любили те, за кем она потом приходила. Яромир задержался на ступенях, вдохнул прохладный осенний воздух и поймал себя на странной мысли: здесь, в отличие от зала сейма, не было купола, глушащего магию. Не было серебряных тканей, не было медных зверей под полом. Зато было место, где решения имели последствия. Он усмехнулся. Будущее, конечно, оставалось туманным. Но, по крайней мере, теперь оно собиралось отвечать за свои слова. Он обязательно найдет тех, кто убил Янку. Он все делает правильно. А среда только начиналась. Запах ударил сразу — смесь старой бумаги, дешёвого табака, каких-то чернил и чего-то ещё, неуловимо казённого. Канцелярщина имела собственный аромат, и в Городском управлении уголовной стражи он был особенно концентрированным, как вытяжка из бюрократии, настоявшаяся на годах усталости. Яромир прошёл по коридору, стараясь не ускорять шаг. Половицы скрипели, стены были выкрашены в унылый серо-зелёный цвет, который, казалось, специально подбирали, чтобы он ни с чем не ассоциировался и ничего не обещал. В приоткрытых дверях мелькали комнаты: узкие столы, заваленные делами, стулья разного возраста и происхождения, коптящие магические светильники. Курили здесь явно больше, чем проветривали. Навстречу ему провели задержанного — парня лет двадцати, чумазого взъерошенного, с отчаянным взглядом. Тот вырывался, кричал что-то про несправедливость, проклятых стражников и «я просто взял, что плохо лежало». Один из сопровождавших, без формы и с закатанными рукавами, коротко ударил его в солнечное сплетение — аккуратно, без злобы, чисто по-рабочему. Парень сдулся и дальше шёл молча. Яромир отметил это машинально. Здесь всё было… иначе. Часть людей в коридоре была в форме — не утюженной, изрядно поношенной. Часть — вообще без неё. Но в одном они были единодушны: все взгляды в его сторону выражали то ли удивление, то ли непонятную насмешку. Он, конечно, выделялся. Новая форма сидела идеально, дорогая ткань ещё не знала ни пыли, ни табака, ни бессонных ночей. Зеркало утром подтвердило: выглядит он именно так, как и должен выглядеть княжич. И именно так, как здесь выглядеть не стоило. Дверь в кабинет начальника была массивной, немного обшарпанной и тоже слегка приоткрытой. Зато табличка на двери была новенькой, блестящей, с красивой дорогой гравировкой, которая гласила: «Начальник городского управления Уголовной стражи полковник Сычев Алексей Леонидович» Яромир постучал и вошёл. Полковник оказался человеком средних лет, с тяжёлым взглядом и лицом, на котором хроническое недоверие давно стало выражением по умолчанию. Широко расставленные серые глаза и выбритая до блеска крупная голова диссонировали с пышными темными с сединой усами. Зато стол, за которым он работал, вполне соответствовал. Массивный, почти на треть кабинета, темного дерева, с множеством потайных ящиков и специальными приспособлениями для хранения документов. На стене за спиной хозяина кабинета виднелся светлый прямоугольник — след от недавно снятого портрета. Яромир догадался, что портрет дяди Чеслава убрали оперативно, а правильный — нынешнего Великого князя Павла — ещё не успели привезти. Его, впрочем, куда больше пугала другая перспектива: что в казённых кабинетах начнут развешивать портреты отца как регента. Дома же всё выглядело куда прозаичнее. Маленькая Алька вечером с жаром рассказывала, как приезжали фотографы, долго подбирали образ для Павлика и ещё дольше снимали. Несмотря на мамины запреты, Алька всё-таки уговорила их сфотографировать и её — в десяти новых платьях. Кто бы сумел отказать такому ангелочку. Жаль только, охрана наверняка конфискует все эти снимки. Полковник отложил ручку, оглядел Яромира с головы до ног и хмыкнул. — Ну надо же, — сказал он без особого удивления. — Ваше сиятельство? Или как вас тут правильно величать? Вставать не обязательно? — Яромир Радзивилл, — спокойно ответил Яромир. — Детектив-стажёр. Если можно, без титулов. — Стажёр, — повторил начальник, смакуя слово, как нечто сомнительное. — Вижу. Форма у вас… торжественная. У нас тут, знаете ли, не парад. Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы. — Слушайте, Радзивилл, — продолжил он уже деловито. — Давайте по-простому. Мы можем оформить вам практику сегодня, поставить подпись, потом вы через полгода придёте за второй. Всё. Никакой грязи, никакой скуки. Походите в красивой парадной форме, девушки оценят. Все довольны. Яромир молчал секунду дольше, чем требовалось для вежливости. — Благодарю за заботу, — сказал он наконец. — Но я здесь работать. Начальник прищурился. — Работать, — повторил он, уже без улыбки. — А вы вообще осознаете, князь Радзивилл, где вы сейчас находитесь? — Осознаю. Уголовная стража. У меня достаточно компетенции, чтобы здесь работать. Я проходил в Академии курс боевой магии и правоведения. – Он с трудом удержался, чтобы не напомнить, что он здесь не первый из их семьи. Но начальник сам об этом напомнил. — Боевой магии… Прекрасно. А у нас тут в основном бытовая — по шее и по нервам. Собираетесь поиграть в крутого детектива и расследовать дело о гибели вашего родственника? Это не клуб по интересам и не контора по исполнению желаний. Здесь работают с теми делами, которые поручат. А не выбирают, как на ярмарке. — Я знаю, — кивнул Яромир. — Но я все же прошу поручить мне расследование гибели Яна Белозерского. В кабинете повисла тишина. Начальник смотрел на него долго, тяжело, как на человека, который только что добровольно шагнул в яму и ещё умудрился попросить лопату. — Значит так, — сказал он наконец. — Хотите работать — будете работать. Сядете за стол, — он махнул рукой в сторону коридора, — и начнёте с того, что вам дадут. А Белозерский… — он сделал паузу, — этим делом занимаются опытные сделователи. Это прозвучало не сколько язвительно, сколько устало. И кроме того. Если вы не в курсе, тело нашли на территории Советского района. И занимается этим делом Стража Советского района. Может, вы местом службы ошиблись? Так еще не поздно, я подпишу. Яромир выпрямился. — Я готов начать с того, что поручено. Начальник усмехнулся — коротко и без веселья. — Вот и посмотрим, Ваше Сиятельство, — сказал он. — Насколько вас хватит. Можете идти, ваш кабинет третий по коридору, там в курсе. Яромир щелкнул каблуками, развернулся и шагнул к двери. — Кстати, вам здесь прислали явича в напарники. К вечеру зайдете в подвальный этаж, привяжете к себе. Вы же у нас боевой маг. — Прислали? Откуда? — Яромир настолько удивился, что пропустил язвительность полковника мимо ушей. — Из Государственной стражи. Представьте себе, зеркальный явич первого класса. Лично для вас. У нас таких отродясь не водилось. как и князей Радзивиллов, впрочем. Что-то в словах полковника Яромиру сильно не понравилось, был там какой-то подвох, помимо скепсиса относительно происхожения Яромира. Но что, он понять не мог. — Если не получится привязать, не переживайте, отправим обратно. Яромир почувствовал, как в душе поднимается ярость, смешанная с обидой. Едва переступив порог, он ощутил: за дверью находится маг, сильный, не ниже первого класса. Значит, полковник должен был догадываться, кто войдет. Любой маг может достаточно точно определить уровень остальных — тех, кто ниже по классу или приблизительно равен, — без артефактов, просто слушая колебания плетения. Навык формировался практически инстинктивно с детства, затем на домашнем обучении, потом в Академии, где изучалась классификация. Ошибиться было почти невозможно. Пока он шел по коридору, Яромир отметил лишь одного мага третьего класса и двух пятого. Все остальные — обычные люди, без магических способностей. Он объяснил это тем, что опытные маги уже, наверняка, выполняют сложные задания. А теперь этот солдафон со шрамом на виске полагает, что может издеваться над ним, князем Радзивиллом, лишь потому что выше по званию? Тоже мне, «Казик номер два». Яромир уже открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но вовремя прикусил язык. Алексей Леонидович оказался не так прост, как хотел казаться, хотя свою неприязнь скрывать и не пытался. Маг первого класса, значит, родовитый; на голом месте такие способности встречаются крайне редко.Титул перед именем отсутствует — значит, здесь есть что-то личное, не только нежелание отвечать за титулованного отпрыска. Да его просто провоцируют, и Яромир чуть не сорвался с первых минут. Поэтому он еще раз щелкнул каблуками. — Разрешите идти, спадар Сычев? — Пан полковник. Спадары на улице. Уже разрешил. Это было сказано, не поднимая головы, практически себе под нос, но смену тона Яромир уловил. Значит, первую проверку он прошел. Слегка перекошенная табличка на кабинете гласила «Убойный отдел». Поистине, вселенная наконец повернулась к нему лицом. Комната оказалась небольшой, но в неё умудрились впихнуть четыре стола. Кроме них и высокого шкафа в левом углу больше мебели почти не было — разве что стулья. На двух из них развалились двое мужчин лет тридцати-сорока, а третий, помладше, сидел прямо на столе, свесив ноги. Все трое курили, из-за чего их очертания слегка расплывались в сизой дымке. Ну вот и маг третьей степени нашёлся, а двое остальных были обычными людьми. Маг был самым старшим из троицы, по крайней мере по внешнему виду. И самый неприметный: русые коротко стриженные волосы и такая же борода, разве что немного темнее. Худощавый, невысокий, это было заметно даже в сидячем положении, особенно на контрасте с младшим, плотным, чернявым. Ростом он был примерно с Казика — и ощущался так же. Третий, в свитере грубой вязки, выглядел наиболее презентабельно и аккуратно. Он был единственным с начищенными до блеска ботинками. Яромир довольно легко срисовал наличие оружия под видавшим виды пиджаком у мага, у остальных двоих кобуры крепились ремнями прямо поверх свитеров. Княжич понял, что прервал оживлённую беседу, и, чтобы разрядить обстановку, представился: — Яромир Радзивилл, детектив-стажёр. Прибыл для прохождения практики в ваш отдел. На мгновение все замолчали, затем младший, взмахнув длинными руками, впрыгнул со стола и клоунски поклонился: — Какая честь! Боже, настоящий князь, Ваше сиятельство, а можно вас потрогать? Остальные весело загоготали. — Степка, аккуратнее, а то их сиятельство еще не так поймёт. — Придурок, я ж не там трогать буду, — парировал тот. Яромир покраснел, но быстро взял себя в руки. — За каким столом я буду работать? — Ни за каким, — неожиданно мрачно и резко ответил старший. — К нашему отделу вы вообще никакого отношения не имеете. Вы здесь просто сидеть будете. Стол, к сожалению, освободился только позавчера — вон тот у двери. Располагайтесь. Все замолчали. Степка выпрямился слишком резко и уставился в стену. Яромир отметил это машинально и так же машинально решил не спрашивать. Дверь, так дверь. А стул где брать? Не успел он подумать, как дверь распахнулась, и в комнату вкатился кругленький кучерявый стражник в форме: — Вадим Николаич, сил нет от этой старой ведьмы, шестой раз приходит, всю душу вымучала, говорит, за стенкой труп живет и пирожки ворует, ну отправь кого из твоих, она ж из благородных, жалобами доймет! — Петрович, ты белены объелся, какие еще трупы с пирожками, у нас дел за гланды. И так людей нет, забыл, что нас трое осталось? Вали отсюда! Старший стражник сплюнул под ноги, но затем резко встал и схватил уходящего за рукав: — Петрович, стой! — Он расплылся в улыбке, которая диссонировала с мрачным взглядом. — Повезло тебе. У нас как раз новый сотрудник в бой рвется, детектив-стажёр, забирай! Он махнул рукой к столу, рядом с которым бестолково топтался Яромир. — Ах тж Боже святой! Он с десятки сошел? Яромир тяжело вздохнул. Только этого не хватало. Он был невероятно похож на своего предка, чья гравюра украшала купюру в десять талеров. Юношескую кличку «десярик» он до белого каления не выносил. — Вадим Николаич, а реально физиономия, как с десятки рисовали. Может, его в кассу можно, пусть сканируют по роже. — Степан, похоже, был в восторге. А Яромир совсем нет. — Детектив-стажер Яромир Радзивилл, чем могу помочь? — Петрович, забирай их сиятельство и дуйте к бабке, пока я добрый. Повторять не пришлось, толстячок призывно мотнул головой и потащил Яромира в коридор.