Don't worry it's just a knife

Изуку никогда бы не подумал, что в мечте стать героем по итогу окажется посреди гражданской войны на заре своей карьеры. Ему только-только стукнуло 23, он впервые попал в первую двадцатку рейтинга и… Война. Вспыхнувшая так быстро, словно пожар в сухом лесу. И бороться надо было не только с преступниками всех мастей, но еще и с выросшим оборотом наркотиков, половина из которых «выключала» причуды людей, а другая преумножала способности в десятки раз. Но даже не это было трудным и болезненным. Всё это было для Изуку еще одним поводом работать усерднее, больше, лучше, лишь бы остановить этот кошмар. Самым отвратительным было увидеть по ту сторону того, кто казался оплотом уверенности в героях. Они не виделись несколько лет. Работа, личная жизнь, разные интересы и натянутые отношения с кучей разных «но» не способствовали встречам. Изуку, пусть и выпустился вместе с Кацуки из Юэй, так и не смог добиться от него чего-то стоящего. В первое время он звал его на встречи с одноклассниками, пытался писать или звонить, но все это было выброшено за ненадобностью со стороны Кацуки. Он мелькал в заголовках новостей, терял места в рейтинге и возвращал их. Но неизменным было одно — он слишком часто превышал полномочия. И однажды это перешло границы дозволенного для героев. А после Кацуки просто пропал со всех радаров, будто его никогда и не существовало. С наступлением войны Изуку было некогда думать о нем. Об их разногласиях, странных, многослойных и сложных отношениях между ними. Все это отошло даже не на второй и не на третий план. Но увидев во время одной из битв такой до боли знакомый костюм, мелькнувший в густой пыли обрушенного здания, Изуку замер. Кацуки. Он не мог спутать его. Он бы никогда не спутал. — Кацуки? — Он крикнул даже немного громче, чем рассчитывал. Изуку в неверии пялился на то, как дым постепенно рассеивался, а фигура принимала все более четкие очертания. Кацуки, нахмурившись, смотрел на него в ответ, будто пытаясь прожечь дыру во лбу. Что-то никогда не менялось, и правда. — Какого черта ты творишь?! Кацуки не ответил, но Изуку точно знал, что напоследок бывший друг обернулся и окинул его взглядом с головы до ног. Обжигающим, тяжелым, будто свинец, взглядом. С тех пор у Изуку развилась паранойя. Причуда четвертого почему-то не работала на Кацуки. В первый раз он списал это на простое совпадение. Тогда был разгар битвы, Изуку не спал почти двое суток, а нападающих, включая Кацуки, было четверо. Еще через месяц Кацуки подобрался к нему со спины и провалился лишь в том, что под его ногой захрустела бетонная крошка. В третьей битве Изуку поначалу был в выигрыше, но, будто задумавшись о чем-то, он упустил то мгновение, когда Кацуки оказался прямо перед ним с диким оскалом и последующим взрывом, отбросившим его на пару метров назад. И так каждая встреча заканчивалась тем, что Изуку действительно приходилось сильнее концентрироваться на Кацуки и его передвижениях, потому что Предчувствие не помогало совсем. Изуку буквально видел сны, где подобная слабость приводила к его гибели и победе Кацуки. Он старался быть непредвзятым, думать объективно, но это не работало, а накопленная усталость и вечный недосып лишь сильнее тормозили его. И в одной из битв, когда они с Кацуки остались наедине, Изуку пожалел, что пренебрегал сном и отдыхом. Секунда промедления — в животе уже торчала такая знакомая «пуля» ярко-красного цвета. Наркотик, лишающий причуды. Голоса предшественников стихли, Плети, поддерживающие его, растворились в наэлектризованном между ними двумя воздухе. Изуку обессиленно упал на колени, чувствуя, как переутомление и многочисленные травмы тела и головы истощили его за считанные мгновения. Взгляд зацепился за грубую и грязную подошву ботинок Кацуки. Он был слишком близко. Слишком близко для врага, которым стал; слишком близко для друга, которым когда-то был. «Мне конец». Но своего конца Изуку так и не дождался, отключившись за пару минут.

***

Просыпаться совсем не хотелось. Изуку долго боролся со сном, но все же смог с трудом открыть глаза. Взгляд зацепился за люстру на потолке. Изуку нахмурился, пытаясь понять, почему она выглядит такой знакомой. Голова все еще была тяжелой, виски неприятно пульсировали болью, а тело словно было ватным. Он проморгался, осознание, где он находится на самом деле, заставило его в удивлении приподнять бровь. Это был дом Кацуки и его родителей. Изуку слишком хорошо знал это место, чтобы не вспомнить. Но почему он был именно здесь, ему все еще было непонятно. Изуку зашевелился, очень быстро понимая, что он связан. Причуда только начинала восстанавливаться, поэтому выбраться так просто у него не получилось бы. Дверь в пыльную комнату с зашторенными окнами открылась. Изуку тут же рефлекторно дернулся и перевел на вошедшего глаза. — А ты вовремя проснулся, — Кацуки подошел к кровати, на которой лежал связанный Изуку, рассматривая его тело. — Приятно без причуды? Прямо как в детстве, да, Деку? — Когда она восстановится, я не посмотрю на то, что ты был моим другом, Кацуки. — Изуку чувствовал небольшие искры причуды внутри, он знал, что совсем скоро сможет выбраться отсюда. Но хитрый, надменный оскал Кацуки отвлек его от собственных мыслей. — Ты зря надеешься на быстрый исход событий. Очень зря, — в руках блеснула красная «пуля» с тонкой иглой на конце. Изуку дернулся на кровати вверх, тщетно пытаясь выбраться. Кацуки лишь наклонился ниже, коленом прижал его ноги к постели и воткнул иглу в бедро, медленно выпуская в кровь новую дозу наркотика. — Теперь еще как минимум пару дней будешь самым обычным Деку. Бесполезным и жалким. — Будь ты проклят, Кацуки! — болезненное и хриплое. Изуку не понимал его мотивов. Для чего Кацуки надо было его похищать, связывать, удерживать в собственном доме. Кацуки выбросил пустую ампулу куда-то в угол комнаты, тут же нависая над Изуку. Он схватил его за челюсть, больно впиваясь пальцами в кость: — А где же твое любимое мерзкое «Каччан», Деку? — Там же, где и мое уважение к тебе. — Изуку зашипел, ощущая, как пальцы Кацуки заискрились. Кожу неприятно кусало горячими всполохами его причуды. — Как ты мог стать… — Злодеем? Моральным уродом? Кем, И-зу-ку? — низкий хриплый шепот совсем рядом, на ухо. Изуку непроизвольно вздрогнул, волоски на шее встали дыбом от пробежавших по коже мурашек. — Что ты делаешь? Кацуки, почему? — Власть, Деку. И сила. Разве этого мало для того, чтобы я стал тем, кого ты сейчас видишь перед собой? — Кацуки ухмыльнулся, отстраняясь от Изуку, чтобы взять пояс от его костюма и показательно потрясти им. Он успел снять его с Изуку, пока тот был без сознания. — Ты столько интересного носишь с собой, герой. — Кацуки, развяжи меня. Я не шучу. — И что же ты сделаешь, Деку? — Кацуки одним быстрым движением разложил небольшой складной нож, который нашел в одном из подсумков на поясе. Он приставил лезвие в опасной близости к шее Изуку, когда тот снова дернулся вверх в попытке выбраться. — Еще раз дернешься, и уйдешь на тот свет раньше отведенного тебе дня. Изуку застыл, тяжело сглатывая. Он откинулся обратно на подушку, в глазах разгоралась ненависть. — Что тебе нужно от меня? — Ты обязательно вспомнишь эту мерзкую кличку, Деку. — свободной рукой Кацуки потянул за застежку костюма, открывая грудь и живот Изуку. Лезвие ножа сверкнуло в теплом свете лампы на прикроватной тумбе. Изуку не успел даже понять, что произошло, когда почувствовал жжение, а следом увидел выступившую на коже кровь. Тонкий порез теперь украшал его грудь с правой стороны. — Какого черта! Что ты творишь?! — Изуку с ужасом наблюдал, как Кацуки медленно облизывает губы, а его зрачки становятся шире. Кацуки забрался на Изуку сверху, прижимая его ноги своим весом. — Не дергайся. Горячая ладонь на животе словно насмешливое утешение. И новый порез следом по ребрам. Кацуки не торопился, его рука нависла над телом Изуку, пока он выбирал новое место, а Изуку все тяжелее дышал, зажмуриваясь во время нового пореза. Кацуки не резал слишком глубоко. Лишь достаточно для того, чтобы кожа разошлась под лезвием, чтобы новые капли крови появились на чужом теле. Еще один порез, ниже, в районе солнечного сплетения. Изуку зашипел, откидывая голову назад и дергаясь под Кацуки. Он не ожидал, что это место будет даже чувствительнее его ребер. В голове крутились лишь мысли о том, что ему это по-странному нравилось, а пальцы покалывало от предвкушения следующего пореза. Вздох застревал где-то в горле, будто Изуку боялся упустить любое, даже малейшее движение Кацуки. Он со стыдом не мог признаться до конца даже себе, что внизу живота слишком знакомо тянуло. — Тебе больно, Деку? — ладонь скользнула вверх, Кацуки собрал капли крови из свежего пореза пальцем и облизнул его. — Не дождешься, ублюдок. — ему было жарко. Адреналин заставлял кровь закипать, кожа горела от возбуждения. Ладонь Кацуки, вновь лежащая на животе, будто притягивала все мысли Изуку к себе. — Я помню, как ты стонал тогда, Деку. Это гребаное «Каччан» до сих пор у меня в голове. Воспоминания из академии заставили Изуку прикусить губу и отвести взгляд. Эта драка не должна была привести к такому. Но когда Кацуки прижимал его к холодному асфальту и целовал, пока они оба задыхались от недавней стычки до кровавых кулаков, Изуку ерзал под ним и даже пару раз застонал в жадный поцелуй. — Это была ошибка. Кацуки засмеялся, оставляя порез еще ниже. Его ладонь переместилась на бедро Изуку, крепко сжимая сквозь ткань костюма. — Ошибка, как же. Особенно когда у тебя вставал только на меня, чертов Деку. Долго будешь врать себе, что ты хочешь меня? — Ты ничего обо мне не знаешь, Кацуки. — Я знаю достаточно, чтобы сделать так, — треск ткани, и нож рассек кожу вдоль на левом бедре Изуку. Он не успел среагировать и заглушить стон, рвущийся наружу. Изуку тут же ощутил, как щеки и шея покрываются красными пятнами от невероятного смущения. — Откуда… Откуда ты знаешь? — Я могу быть внимательным, Изуку. — вслед за именем, произнесенным так тихо и вкрадчиво, Кацуки оставил еще один порез, чуть глубже, чуть медленнее. Изуку с дрожью выдохнул: «Черт, Кацуки…» Ему до сих пор казалось, что это все какой-то странный сон. Но жжение от свежих порезов и ощущение засохшей на коже крови возвращали Изуку в реальность. Кацуки потянул застежку ниже, пояс боксеров Изуку показался из-под ткани. — Жаль, что молния доходит лишь до этого уровня. Не хочу сильно портить твой дражайший костюм, Деку. — Кацуки явно издевался. Он видел, что у Изуку уже стоит, видел, как его грудь вздымается от неровных вздохов, чувствовал, как его бедра подрагивают. — Прекрати, чтоб тебя! — Как насчет нет? — Кацуки оставил еще один порез на бедре Изуку. А затем еще один и еще. Когда Изуку тихо заскулил, зажмуриваясь и дергая бедрами вверх, Кацуки остановился. Изуку тяжело дышал, он будто задыхался в душной и пыльной комнате. Ткань нижнего белья неприятно давила на стоящий член, на чувствительную головку. — Кацуки… — Неверно, — следующий порез совсем рядом с кромкой боксеров, заставивший Изуку выгнуться в спине, натягивая веревки на запястьях. — Хватит, Кацуки, пожалуйста! — Не прикидывайся глупым, Деку. Я буду продолжать, пока не скажешь, — Кацуки оттянул резинку боксеров Изуку свободной рукой, а после оставил небольшой порез на лобке. — Каччан, Каччан, пожалуйста, только перестань! Черт, я больше не могу… — Можешь же, когда хочешь, правда? — насмешка, дикий взгляд, дрожащие пальцы. Кацуки заводился не меньше, чем Изуку. Он наклонился к нему ближе, нос к носу. — Не смей вырываться, Деку. Изуку почувствовал, как веревки на руках ослабли. Кацуки разрезал их. Он в ту же секунду вцепился в его волосы пальцами, а после поцеловал. Мокро, жадно, кусая его губы до крови. Кацуки сжал его талию, обжигая кожу горячими ладонями. Изуку отстранился, прерывая поцелуй и тихо ругаясь себе под нос. Кацуки практически сидел на его члене, ерзал на нем, будто специально дразня еще сильнее. — Ненавижу. — Взаимно, Деку, — Кацуки дернул Изуку за воротник костюма вверх, стягивая ткань с его плеч. Изуку сам пытался как можно быстрее выбраться из одежды, он так хотел наконец получить желаемое. Кацуки раздел его почти полностью, но не стал тратить драгоценное время на то, чтобы снять костюм Изуку с ног. Он вновь устроился на нем сверху, положив ладонь поверх твердого члена. — Каччан… Господи, перестань издеваться! — Изуку с силой сжал под собой простынь, толкаясь в руку Кацуки. На его боксерах уже давно было мокрое темное пятно — Изуку держался, чтобы просто не кончить как перевозбужденный подросток. — Какой же ты жалкий, Деку. Кацуки усмехнулся, наконец спуская боксеры Изуку вниз. Он взял в руку его член, крепко сжимая и дразня головку большим пальцем. Изуку застонал, мышцы живота были напряжены, глаза плотно зажмурены. Он дышал через раз, опасаясь того, что долго просто не продержится. Кацуки собрал немного предъэякулята с головки Изуку и размазал по члену, начиная двигать рукой. Вторая лежала внизу живота, Кацуки ощущал под пальцами его дрожь. Ему хотелось довести Изуку до абсолютного экстаза, увидеть, как он трескается в его руках, рассыпается, признавая то, от чего всегда сбегал. Член Изуку пульсировал в ладони Кацуки, бедра непроизвольно двигались вверх в такт движениям руки. Он был уже так близко. Изуку было стыдно, что он дошел до подобного, но ему было чертовски тяжело сейчас. Он так хотел кончить. — Кац… Каччан, пожалуйста, дай мне кончить. — Рано. Кацуки опустил руку вниз, прямо к основанию члена Изуку, и сжал его, не позволяя ему кончить. Изуку сломано и жалко простонал: «Ублюдок,» — и сразу получил за это своего рода наказание. Ладонь Кацуки, лежащая на его животе, нагрелась, обжигая кожу искрами. Изуку задрожал, закатывая глаза. Он будто медленно сходил с ума. — Пожалуйста, Каччан… Кацуки цыкнул, убирая руку с члена Изуку, чем заставил его заскулить. Он дрожащими пальцами расстегнул ширинку своих собственных штанов и кое-как спустил их вниз вместе с бельем. К черту все эти долгие пытки, которые были у него в планах. К черту. — Жалкий, — Кацуки подвинулся вверх, ближе к члену Изуку. — Слабак, — навис сверху, обхватывая оба их члена большой ладонью и вырывая стон из горла Изуку. — Ничтожество, — голодный поцелуй, лишающий их воздуха. Изуку несдержанно стонал, толкался бедрами в руку Кацуки, теряя голову от ощущения чужого члена рядом со своим. Он с силой сжимал руками талию Кацуки, словно пытался прижать его еще ближе. Ему было плевать, что там говорил Кацуки, Изуку просто хотел его. — Каччан… Каччан, прошу. — Скоро, Изуку. Совсем скоро, черт… — Кацуки не мог оторваться от Изуку. Это даже не было поцелуем, они лишь хрипло дышали друг другу в губы, стонали и пытались одновременно угнаться за оргазмом. Кацуки сменил темп и сильнее сжал ладонь вокруг их членов, сосредоточившись на верхней части. Изуку вскрикнул, выгибаясь в спине и до боли впиваясь грубыми пальцами в кожу Кацуки, явно оставляя следы. — Да, вот так, давай, Деку. Хочу, чтобы ты кончил. Изуку открыл рот в беззвучном крике, чувствуя, как внизу живота наконец растекается жар, а по телу проходит дрожь. Следом за ним кончил и сам Кацуки, тщетно пытаясь отдышаться и еще раз поцеловать Изуку, пока у него был этот шанс. — В следующий раз… В следующий раз просто отправь сообщение, придурок. — Обязательно, Деку.