Когда дождь закончится

             Прошел месяц. Брюссель встретил ее точно таким же низким, свинцовым небом, из которого моросил тот же самый, не спешащий заканчиваться дождь.       Лия стояла у того же огромного окна в аэропорту Завентем, из которого когда-то провожала его взглядом в Сеул. Декорации не изменились: все тот же гул голосов, тот же запах кофе и шоколада, смешанный с запахом влажного асфальта, те же бегущие куда-то люди. Мир продолжал крутиться с прежней безразличной скоростью.       Но внутри нее все было иначе. В руках не было планшета с расписанием, а на шее бейджа сотрудника. Сегодня она была здесь не как координатор. А как человек, который ждет того, кто заставляет ее сердце биться быстрее.       Лия посмотрела на свое отражение в запотевшем стекле. Та же женщина, но с более мягким взглядом и без привычной каменной маски на лице. На ее запястье виднелся старый кожаный браслет — твердое, реальное доказательство того, что все, что было между ними, не было сном.       Динамик хрипло объявил о прилете рейса из Сеула. Толпа у выхода зашевелилась, и ее собственное сердце сделало то же самое. Двери распахнулись, и хлынул поток людей.       Он возник, как воплощенная уверенность, в черном капюшоне, с маской на лице. Но она узнала бы его из тысячи по особой пластике движений, по той неуловимой энергии, что натягивала пространство между ними, как струну. Его взгляд уже был направлен сквозь толпу прямо в нее.       Минги шел, не ускоряя шаг, но каждое его движение было заряжено нетерпением. Воздух сгустился, звуки отступили. Подойдя вплотную, он сдвинул маску, и она увидела его настоящее, озаренное счастьем лицо.       — Ты пришла, — выдохнул он, и в этих двух словах звучало столько облегчения, что у нее перехватило дыхание.       — А ты вернулся, — ответила она, и ее голос прозвучал тише шепота.       Уголки его губ дрогнули в скупой, почти виноватой улыбке. Лия открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Его руки обхватили ее талию, и он легко, почти без усилий, поднял ее в воздухе, закружив на месте.       От неожиданности она вскрикнула, а потом рассмеялась, по-настоящему, легко и светло, как не смеялась много месяцев. Его сдавленный смех утонул в ее волосах. В этот миг гигантский, безразличный аэропорт перестал существовать. Остались только они двое и это головокружительное ощущение возвращения домой.       Когда он наконец поставил ее на пол, они не разомкнули объятий. Он лишь притянул ее еще ближе, и она почувствовала, как часто и громко бьется его сердце. Оно стучало в унисон с ее собственным.       Минги наклонился, его лоб коснулся её.       — Я сходил с ума, — прошептал он, и его слова были горячими на ее коже. — Каждый день.       — Я знаю, — она провела рукой по его щеке, ощущая легкую щетину. — Я тоже.       Он отстранился всего на сантиметр, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был серьезным, почти суровым.       — Я не хочу больше уезжать от тебя, — сказал он, и в этих словах не было просьбы. Была простая, окончательная правда.       В ответ она поднялась на носки и коснулась его губ своими. Сначала несмело, почти робко. А потом он ответил ей глубоким, неторопливым поцелуем, в котором было все: и тоска тридцати дней разлуки, и облегчение от встречи, и обещание будущего. Его мир с камерами, расписаниями и обязанностями остался где-то там, за стеклом, за которым тихо струился дождь.       Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, он прижал ее к себе еще крепче, спрятав лицо в изгибе ее шеи.       — Похоже, дождь так и не кончился, — прошептал он, и в его глазах плясали осколки счастья.       — Может, он просто знает, что я люблю, когда ты рядом в такую погоду, — ответила она, и ее улыбка наконец расцвела во всю силу.       Он рассмеялся — тихо, счастливо, с облегчением человека, нашедшего, наконец, то, что искал. Пальцы на её талии чуть сильнее сжали ткань пальто. А потом он переплел свои пальцы с ее. И впервые она не оглянулась по сторонам в поисках чужих взглядов.       — Ладно, — его губы коснулись ее виска. — Рули. Куда мы едем? Я полностью в твоей власти.       — В Брюгге, — сказала она, с наслаждением отмечая, как его глаза загораются азартом. — У меня билеты на поезд и ключ от дома, где нас никто не найдет.       Он откинул голову назад и рассмеялся — хрипло, с облегчением и вызовом.       — Черт. Ты всегда остаешься собой, Лия. И, боже, это я в тебе и люблю. — он наклонился и поцеловал ее, коротко и тепло.       В ответ она лишь приподняла подбородок с видом превосходства, который сводил его с ума, и повела за собой, в их общую жизнь, которая только начиналась.