Хроники винного погреба

Карнистир стоял на низкой табуретке и старательно помешивал ложкой в кастрюле на плите. Стоя на полу, до кастрюли он не доставал, и поэтому придвинул табуретку. Печь растопил дровами, а затем подложил угля, и когда вода на плите закипела, бросил в кастрюлю все, что посчитал необходимым. Рядом, за кухонным столом сидел его младший брат Куруфинвэ, для которого Карнистир и готовил, так как уже приближалось время обеда. С верхнего этажа послышались шаги, и в кухню спустились Феанаро и Нерданель; у каждого из них в руках было по рыжему ребенку, и тот, что был на руках у отца, тихо, недовольно ныл, а другой молчал, иногда икая, но ни один упорно не желал спать. — А, Морьо, — сказал Феанаро, — Какой ты молодец. Что варишь? — Суп, — ответил Карнистир, хмурясь. — Из чего? — Из курицы и овощей, — мрачно продолжал тот. — А… Ну, ладно. Нерданель с ребенком на руках села рядом с младшим. Куруфинвэ никак не отреагировал. Ничего не замечая вокруг, он передвигал посуду: старательно расставлял тарелки и чашки, выверяя ложкой и ножом прямой угол между ними. — Феанаро, нашему сыну надо к Эстэ, — обеспокоенно заметила Нерданель, а рыжее дитя на ее руках икнуло. — Нет, что ты, все хорошо. Я тоже в детстве таким был, и ничего. Не надо ему к Эстэ. Я еще и обувь расставлял под линейку. И мыл руки ровно семь раз. Но нормальным же вырос, так что не о чем беспокоиться, — перехватив непрерывно ноющего ребенка поудобнее, Феанаро погладил Куруфинвэ-младшего по голове, отчего тот, наконец, поднял отрешенный, безэмоциональный взгляд, как если бы его отец тоже был тарелкой. — А где ваши старшие братья? Взгляд Куруфинвэ обрел осмысленность, и сделался горестным: — Они бросили нас… — Это как? — удивился Феанаро. — Уехали, — сообщил Карнистир, закрывая кастрюлю крышкой. — Куда?.. — В Валимар, за новой арфой, — неохотно ответил Карнистир, снова хмурясь. — А что со старой? — Она… сломалась. Нечаянно. — Собаке не место в доме! — раскачиваясь из стороны в сторону, вдруг принялся декламировать нараспев Куруфинвэ, — Валимарские арфы бесценны!.. Все в этом мире тлен… Не брат ты мне… — Курво, милый, все хорошо, — Нерданель приобняла младшего, и тот перестал причитать, продолжая молча раскачиваться. Феанаро, в это время пытавшийся напоить вертящегося рыжего малыша водой с ложки, посмотрел, обеспокоенно хмурясь: — Вот пусть только вернутся, будет им арфа… Не переживай, дорогая. Это пройдет, годам к пятидесяти. Наверное. У меня прошло, у Кано и Курво, возможно, тоже еще пройдет. Главное — избегать сильных потрясений. Мне вот очень помогли путешествия — это отвлекает, и как бы, помогает ощутить некую опору. Курво можно начать ездить на охоту с Тьелкормо, ему это подойдет. Жаль, мы не можем путешествовать, как раньше, все вместе, пока рыжие еще маленькие. — Атаринкэ слишком мал для охоты, дорогой, я думаю, ему это рано, — забеспокоилась Нерданель. — Турко может возить его на седле, пусть ездят вдвоем. Туркафинвэ прекрасно справляется, особенно в разные сложные моменты, так что… Да, он неаккуратен, на все отвлекается, валяет дурака и по утрам плохо соображает, но… Это лучше, чем постоянные визиты в Лориэн — поверь, кроме скорбных вздохов тамошних майар это ничего не дает. — Феанаро… Хорошо, возможно, ты прав. Пусть попробуют. Если Тьелко будет присматривать, — согласилась Нерданель. Оба рыжих малыша икали и ныли уже вдвоем.

— Конечно, лучше бы поручить это Нельо, но Нельо и без того перегружен ответственностью, стремится всегда делать все идеально, для него так важно все контролировать, и с Курво ему будет сложно, ведь на нем еще Кано… Но, в конце-концов, у нас ведь есть ты. А значит, все будет хорошо! — К нам Вала приходил, — сказал вдруг Карнистир, — Когда рыжие орали. Тот, который, провинившийся, как его там. За которым присматривают птицы Манвэ… эти, как их. — Что еще за новости… Что он хотел? — Я не расслышал. Что-то — Феанаро-бу-бу-бу-ший из нолдор-бу-бу — они очень громко орали как раз. — А ты что? — Я закрыл дверь. Ни мне, ни тебе ничего от него не надо. Это ему что-то надо от нас — что мне до того? — сказал невозмутимо Карнистир, подняв крышку. Из кастрюли высунулась и проплыла по кругу в клубах пара когтистая птичья лапа. Феанаро и Нерданель переглянулись. — Морьо, сынок, ты все сделал правильно. Молодец, — сказал Феанаро, и лицо четвертого сына, сделавшись ужасно важным, принялось стремительно краснеть. — Да, ты у нас такой молодец, ты очень взрослый, я тобой так горжусь! — поддержала Нерданель, — Дорогой, нам нужна каша — срочно, прямо сейчас! — Да, конечно. Возьми мелкого, пожалуйста… Когда каша была сварена, и частью съедена, частью расплевана, Нерданель, поднявшись, забрала обоих рыжих малышей на руки: — Мы пойдем. Убедись, пожалуйста, что Курво поел, — попросила она, выходя из кухни. Куруфинвэ-младший увлеченно ковырял ложкой в тарелке с супом, разделяя овощи соответственно их цвету. Феанаро кивнул, несколько отстраненно наблюдая за перемещением оранжевых морковных кружочков. Карнистир, вытерев пятна каши на столе, поставил себе тарелку, пододвинул стул, уселся и принялся есть. — Морьо, — проговорил все так же отстраненно Феанаро, — Это все хорошо, но… У нас точно не было курицы. Карнистир улыбнулся.