Хроники винного погреба

Он был отважным воином, как и его отец, он сражался, защищая границы Огражденного Королевства. Он не боялся чудовищ, таящихся во тьме, диких зверей и слуг Властелина Ночи, не раз вступая в единоборство с порождениями Тени, без сомнений, не ведая страха. Но однажды все изменилось. — Тысячи лет наш народ жил здесь, на этих землях под зведами, не зная печали, надежно защищенный от зла… Пока не явились они — захватчики с Запада, что принесли с собой войну, огонь и смерть на остриях своих мечей… — под высоким сводом Менельронда слова короля Элу Тингола звенели грозно и гневно, и эхом вторил ему звездный купол, и казалось, трепетали, словно живые, переплетенные листья и ветви искусно вырезанных в камне могучих дубов и буков. Лишь немногим из пришедших из-за Моря было позволено попасть в Дориат, только близкой родне короля. И в тот день он впервые почувствовал это — за ним наблюдают. Тревога нарастала, будто снежный ком, и вскоре захватила весь разум, подчиняя без остатка, лишая способности рассуждать здраво.

Этот сияющий нездешним светом взгляд преследовал его повсюду, обжигая, словно огнем. На приемах в тронном зале, в гулких полутемных коридорах подземного дворца и в дремучей лесной чаще — везде он ловил на себе внимательный взгляд серебряных, будто сталь клинка, и столь же опасных, светлых глаз… В один из вечеров, в темном дворцовом переходе, когда он, ничего не подозревая, мирно направлялся в свои покои, внезапно могучие руки ухватили его в стальной захват, впечатали в стену, не дав опомниться, и тихий голос жарко прошептал в самое ухо: — А теперь, красивый синда, у тебя есть только два выхода: или ты женишься на мне, или я выхожу за тебя замуж! — Звучит, будто я… твой пленник теперь… я… согласен, — всхлипнув, прошептал, почти лишаясь чувств, воевода Дориата, лорд Келеборн. — Нолдор не берут пленных, meldonya. Ece nin mique tye? — выдохнула ему в ухо хрипловатым шепотом дочь Финарфина, дева Галадриэль. Что это? Заклинания… Ужасные, нерушимые заморские чары! Звуки запретной речи завораживали, будили странные, неведомые, запретные чувства.