Хроники винного погреба

Маэдрос с трудом открыл глаза, несколько раз моргнув и сфокусировав взгляд, оглядел окружавших его эльдар. — Ого, вас тут сегодня. Финьо?.. — Я здесь, Майтимо, я рядом! — А эти? Тоже пришли, да? Тоже по льду?.. — Маэдрос снова оглядел комнату, в которой лежал на кровати весь в бинтах, и криво, жутко усмехнулся, — Ну вы даете… Чего Он хочет от меня? Все равно не получит, пора бы привыкнуть уже… — Нет-нет, Майтимо, это не видение, ты в безопасности! Здесь, у Митрим. Это все настоящее, ты в лагере у озера. — Ну конечно. И как же я попал туда? — Тебя принес… э-э… орел. Вместе со мной. — Почему бы и нет… Забавно. А отчего тогда моих никого нет здесь? — Маэдрос подозрительно прищурился. — Твои братья и народ — на другом берегу. — Ага, теперь мои — на том берегу, понятно… А вы все на этом. — Озера, Майтимо! На берегу озера… Кано приказал оставить нам лагерь, и увел народ на южный берег, он теперь у вас главный, и братья беспрекословно слушают его. Звучит неправдоподобно, да, но это правда! Ну а меня — ты же считаешь настоящим? — Не знаю, Финьо… Чем докажешь? — Чем угодно! Чего ты хочешь, скажи, я все сделаю. — Всё? Ну, тогда — давай, пробей двойку Нервэн. — Э-э… Может, не… — Что-о?! — заорала, перебив Фингона, Галадриэль, — Мерзкий предатель! Возимся с ним, а он! Он себя еще покажет, вспомните! Надо было оставить его там! — выскочив прочь, она хлопнула дверью. Следом за ней, с возгласом: «Артанис, сестричка!» выбежал Финрод, а его младшие братья переглянулись, с усилием стараясь сохранять серьезные лица. Тургон, неприязненно глядя, покачал головой, и тоже вышел, Финголфин прикрыл лицо рукой, и болезненно хмурясь, потер переносицу, Арэдель подошла к отцу, успокаивая, взяла его под руку, заправила ему за ухо прядь волос, поседевшую в один день, и посмотрела на раненого с упреком. — Здорово, очень правдоподобно. Все так похожи, — Маэдрос, отсмеявшись, согласно кивнул несколько раз, — И рука болит, как наяву. — Да, насчет руки… Должен кое-что тебе рассказать. — Да?..