Хроники винного погреба

Нерданель зашла во двор, и увидела, что у порога ее дома сидит на корточках ее сын Тьелкормо и сосредоточенно бросает нож в землю под разными углами. Увидев ее, он мигом поднялся, спрятал нож за голенище, и радостно помахал ей рукой: — Мам, привет! А меня от Намо выпе… выпустили. И Курво тоже, нас двоих, это… выпустили, но он к жене пошел, а я вот… Нерданель почувствовала, как под ее ногами качнулась земля. Третий сын выглядел непривычно взрослым и незнакомым, но улыбался знакомо, и несколько смущенно. — Потому что, мне идти особо некуда, а еще… Отец велел мне передать тебе, что сожалеет, как все вышло… все дела, и что, возможно, он был прав не во всем… Полуденный свет Ариэн внезапно потемнел, а затем совсем исчез — стало темно. — Мам? Я не подарок, знаю, но все же… Нерданель внимательно посмотрела на склонившееся над ней встревоженное лицо, а затем с силой ущипнула явившегося за руку. Выражение лица стало сложным. — Вроде, щипают обычно себя… Нет, я не против, ничего. Хоть пальцы у тебя очень сильные. Я не призрак — это я, честно. — Тьелко? — Да. — Ты пришел? — Ага. — А… почему… — Майтимо не выпустят — он всю вину за нас взял на себя. Кано вообще нет в Чертогах, Морьо тяжело поддается исцелению, младшие не могут без Майтимо и Морьо… А у нас с Курво — долгая история вышла… И она не очень хорошая. — Пойдем в дом.

***

Ее третий сын озадаченно и сурово смотрел на кухонную утварь, занавески в цветочки. Тьелкормо сидел на табуретке в кухне их старого дома, немного горбился, закрутив ступни вокруг ножек табуретки, и иногда косился на нее, неловко улыбаясь. В луче солнца его профиль напоминал его отца — подбородком и носом с небольшой горбинкой, высокими скулами — будто из лучшего светлого, светящегося изнутри, почти прозрачного камня. А брови — как у нее, но между ними раньше не было вот этой неприятной вертикальной морщинки. Или она всегда была, но просто Нерданель не замечала? Она никак не могла вспомнить, это тревожило. Странно, что сейчас тревожило именно это. — А откуда арфа? — спросил Тьелкормо, оглядывая кухню. Маленькая арфа лежала на скамье у буфета, забытая там, может, уже целый год как. — Это Финдэ принес и оставил, когда они с Амариэ заходили. Они скоро поженятся. Звали меня. Они всех звали, и меня. Думаю, Финдэ будет рад, если мы, все вместе… — Не, нет, не-а, — Тьелкормо закрутил головой, не соглашаясь. — Брось, глупости, конечно он будет рад. Пусть все плохое останется в прошлом, вы с Курво можете… — Не, мам, мы не можем. Я, и тем более, Курво — точно. Не можем. — Тьелко… — Там это, Тьелпэ умер. Недавно. Понимаешь. Он… Там долго рассказывать. Такая история вышла. Потому нас и выпустили. Курво к Тельмиэль пошел, чтобы и она не… А то, здесь ведь неправильно, чтобы, ну. Это там ведь обычное дело. А здесь нет. Нам сказали, что если мы найдем того, кто сможет нас отвезти — а мы найдем — то мы можем… А там где-то — Кано. У Кано и Майтимо воспитанники... ну, воспитанник, и эти, их потомки — тоже долгая история. У Финдекано сын там. Соберемся… — Тьелкормо сжал ладони в кулаки, недобро хмурясь, — Но мы и так бы, вдвоем. Меня только не хотел выпускать Намо, но отец сказал, что тогда не станет разбивать Камни когда, это. Тьелкормо говорил очень сбивчиво, некрасиво и неохотно, смотрел на светлые блики и тень от ветки на полу, иногда поднимая тяжелый, незнакомый взгляд. Нерданель молчала, а потом подошла, и погладила его по знакомо растрепанной светловолосой голове. Третий сын застыл, глядя в пол. — Нет, мам. Я… Я у…бил кое-кого. Много кого. И еще там история вышла, другая. Ты не знаешь, просто. — Я знаю. — Да? — Тьелкормо мгновенно вскинулся, внимательно, испытующе глядя. Она кивнула. Было похоже на то, как еще давно, когда Пес был щенком и портил что-то в доме, они сидели — здесь же, в кухне, только теперь речь шла не о погрызенных вещах и разбитой посуде, и так, наверное, было неправильно, но это не тревожило.