Хроники винного погреба

Россыпи драгоценных камней сверкали, отражая множеством граней свет феаноровых ламп. Владычица людей Халет, округлив глаза, смотрела, как лорд Таргелиона открывает перед ней, один за другим, сундуки. — Мистариллэ, — сказал Карантир, и в синеватом свете блеснули серебристые пластины доспеха, кольчужные кольца. Следом поднялись тяжелые резные крышки, явив крупные прозрачные алмазы гномьей огранки, серебро, золото… — Ого, — присвистнув, сказала Халет. Карантир покраснел. Содержимое сундуков было, возможно, чем-то личным. — Я, значит, это… — начал он, волнуясь, и трудно переглотнув. Когда владыка Таргелиона волновался, он становился на удивление косноязычным, — Давно хотел сказать… Это, самое… Оставайся! Я удачлив в делах, влиятелен. Я богат. И, в общем… Как насчет, чтобы… — тут он вытащил из сумки на поясе коробочку, и волнуясь все больше, раскрыл ее. Внутри коробочки блестело колечко. Халет безмолвно уставилась на кольцо, потом на Карантира: — Лорд Морифинвэ, — наконец встревоженно сказала она, — Ты ж понимаешь, где ты, а где я? Ну, к тому, что ты — из Эльфов, ну а я-то… Выходит, что помру я обязательно. На кой оно тебе? И я видишь, мало того, так еще и состарюсь первым делом же. И чего тогда будет, что ж это такое получится?.. Карантир, сурово нахмуренный, с горящими алым цветом скулами, шагнул ближе, упорно держа коробочку с кольцом на ладони: — Понимаю, да. Но — вопросы буду решать. Подключу связи, с кем надо переговорю. Через родню есть выход на Орлов, на Валар. Насчет, это, бессмертия. Может, и не всё так однозначно. И не все у нас одобрят это, может. Возможно, что и не выгорит дело… А если и так, то что! Останься. Mirenya. Что с того, ну, состаришься. Любовь эльда вечна, — добавил он тихо, глядя с мрачной решимостью. — Лорд Морифинвэ… — едва слышно проговорила в ответ Халет. Протянув руку в доспешном наруче, она осторожно тронула золотое колечко. — Можно — Морьо, — румянец на его щеках стал багровым.