Хроники винного погреба

Небо над крепостью застилали рваные тучи, ветер тащил их, нес над пестрым морем деревьев, ставших такими яркими, перед тем как распрощаться с листьями до весны. Рыжий кленовый лист прилетел и прилепился к рыжей пряди волос стоявшего на вершине башни эльда. Он ждал день за днем — напряженно и терпеливо, и готовился к самому худшему, но чувство беды, невозвратной, зияющей как рана, потери, что было уже так хорошо знакомо, пока не приходило. Это давало надежду, и Маэдрос продолжал приходить на башню. Когда стало известно, что пропавший Камень находится у Эльвинг, Маглор вызвался лично возглавить посольство в Гавани Сириона, и отговорить его не смог никто. Но прошло уже несколько месяцев с тех пор, как непоколебимо уверенный в своих талантах переговорщика, он отправился туда лишь с небольшим отрядом верных. Что могла сотворить с одним из своих смертельных врагов выжившая в дориатских событиях дочь Диора, Маэдрос понимал слишком хорошо. Он вернулся в холодный дождливый вечер, когда неизвестность начинала уже сводить с ума, и темное небо раскололось пополам белой вспышкой молнии, зловеще осветив темную фигуру в низко надвинутом капюшоне плаща, что спешившись, стояла со склоненной головой, не замечая никого, будто плохо сознавая, где находится. — Кано! Кано, — оба младших брата без лишних церемоний бросились к нему, затискали в шумных объятьях, потащили в тепло у камина. Маэдрос приветствовал брата молча, и видя что тот избегает смотреть в глаза, радоваться не спешил. — Рассказывай, — сказал он, когда Маглор, отогревшись и выпив горячего вина с пряностями, стал смотреть осознанно, и через раз отвечать на сыпавшиеся на него вопросы Амбаруссар. — Все пропало, Майтимо. Я совершенно испортил переговоры… И Эльвинг. Я не хотел! Так вышло — это Рок, видишь как… — Как это, Кано? А что — вышло? — Владычица Гаваней умерла? А город — уцелел? — А Камень? — Подождите вы, давай с самого начала, подробнее — что и как случилось? — Мы достигли городских стен сумрачным вечером, когда ладья Тилиона явилась в темнеющем небе, а крики чаек над неспокойными волнами звучали тревожно и безысходно… — Только давай без этой хрени! — прервал, теряя терпение, Маэдрос. — Я не могу так, ты не даешь сосредоточиться! — Майтимо, дай ему сосредоточиться! — А то мы ничего не узнаем! — Ладно, валяй. — Владычица Сириомбара со своею свитой встречала нас на дворцовой лестнице, шелка ее одеяний развевал штормовой ветер… Я приветствовал ее, но едва успев взглянуть… — Маглор вдруг замолчал, устремив взгляд в пространство. — И? Кано? — Маэдрос щелкнул пальцами, и Маглор отмер. — Она! Она уставилась на меня — едва увидев, смотрела, как первые смертные на Артафиндэ, как Хуан на Тьелко! Разве что язык не высунула… С этого момента все и пошло не по плану, да… — Маглор, вздохнув, отхлебнул вина, что заботливо поднес ему Амбарто. — Ты издеваешься? — нахмурился Маэдрос, — А если конкретнее? Повторю еще раз, отвечай, что ты сделал с Эльвинг?! — Я… я — она сама… Она против не была! — Макалаурэ! — Маэдрос схватился за голову обеими руками, больно ударившись при этом правой железной, — Немыслимо. И это мой брат… Макалаурэ, ты — лорд нолдор, аманэльда королевского рода, ты… Ты женат! — Хватит меня воспитывать, Майтимо! Без тебя тошно… И она замужем. Но муж в море, ей одиноко, плохо и… У них, у людей все по-другому, они не как мы. Она фонила такой безысходностью, звучала тоской, и была так несчастна в своем отчаянном упрямстве, и я подумал… я собирался только спеть ей — в конце концов, это ведь мы виноваты перед ее семьей, и в том, что все так вышло. Ну а потом — все пошло несколько иначе… — Насколько иначе? — Сильно. Совсем. — О нет, — Маэдрос, поднявшись, стал ходить туда-сюда, — Ладно, так, допустим, все пошло по… самому плохому сценарию. Что насчет Сильмарила? Она — согласилась хоть обсудить, или… — Ах, нет, нет… — Маглор раскачивался на стуле, задумчиво глядя в потолок, — Знаешь, в этом что-то есть — какой-то скрытый свет, нить мелодии, или — судьба?.. — Триждыгадское дерьмо! — прервал Маэдрос, не оценив философских рассуждений брата, — Что ж, исходя из того, что есть, будем надеяться, что дело замнется само собою, и раз речь идет о смертных, поскорей забудется, к тьме собачьей… — М-м… Видишь ли… — Маглор сложил кончики унизанных самоцветными перстнями пальцев вместе, и постучал ими нервно друг о друга. — Что еще? — Так вышло, понимаешь, я в какой-то момент представил себе — всего ненадолго… Видишь ли, душа моя столь горестно иссохла, так нуждалась в утешении… как, например вот, знаешь — Дни Детей… — Кано!!