Suck forgiveness

      Риндо смотрит на часы и закипает. Ран не просто задерживается, он безбожно опаздывает, и это злит младшего Хайтани. Доводит до точки кипения буквально, будто он вулкан, готовый вот-вот излить на землю свою ярость. Риндо ждёт старшего брата в ресторане уже второй час. У них ведь сегодня годовщина!       — Да? — слегка заплетающимся языком отвечает Ран, когда младший дозванивается до него с пятой попытки. У Риндо от этого «да» красная пелена встаёт перед глазами. По тону ясно — старший вообще не осознаёт, как сильно проебался. — Чего, малыш?       — Где ты? — ледяным тоном интересуется младший Хайтани, а сам жестом даёт понять официантам, что вечер окончен, и они могут уносить запечатанное шампанское.       — Так мы с корейцами в ресторане, нам удалось наконец-то заключить сделку, — довольно говорит Ран, а Риндо улавливает лёгкую степень опьянения старшего Хайтани: у того язык заплетается. — Ты ведь не захотел со мной поехать.       — Ты вообще что ли охуел? — младший из последних сил держится, чтобы не начать орать, как потерпевший. Он с яростью и обидой понимает — Ран забыл об их свидании.       — Ты о чём, малыш? — старший Хайтани напрягается мгновенно. Вообще Ран крайне внимательный партнёр, но сегодня явно не его день. — Что случилось?       — Ты не помнишь, — из Риндо как будто весь воздух выкачивают, и он оседает на стуле безвольной куклой. Обида захлёстывает, отдаваясь горечью абсента на языке, а за грудной клеткой холодно и пусто. — Забей, не буду отвлекать.       Младший Хайтани немедленно отключает телефон и, оставив на столе, пачку купюр, уходит из заведения. Злость бурлит в нём вкупе с обидой и какой-то мерзкой безнадёгой, будто старший брат его предаёт. Риндо касается пальцем плетённой тесёмки подарочного пакета — в мыслях он видел лицо Рана, когда тот развернёт свой подарок, но в реальности всё идёт прахом. И вместо своего возлюбленного младший Хайтани видит покрасневшие аметистовые глаза в зеркале заднего вида.       Он решает отвезти подарок домой — тот сейчас кажется ядовитой насмешкой, что покоится на пассажирском сидении и всем своим видом показывает: «Твои старания были напрасны, глупенький!» Это ужасно бесит и расстраивает. Младший Хайтани решает, что оставит пакет дома, а сам уедет ночевать в гостиницу — пересекаться с Раном хочется в последнюю очередь.       Квартира также встречает нарядной располагающей к любви атмосфере. Риндо всё это организовывает не один день, желая сделать этот вечер особенных для них двоих, а теперь чувствует лишь горькое разочарование. Оно пеплом охватывает язык, скользит по пищеводу и оседает мерзким скользким комком на дне желудка. Все цветы, шары и прочую атрибутику можно смело выкинуть в мусорное ведро, однако Риндо не хочет их касаться.       Он оставляет пакет на комоде, собирает чистые комплект белья и одежды, гигиенические принадлежности, а затем уходит из квартиры. Через полчаса здесь появится запыхавшийся Ран, который осознает всю глубину своего проёба, только тогда, когда увидит число на дисплее смартфона и вспомнит, что ещё утром Риндо спрашивал всё ли у них в силе на вечер, а старший — полностью поглощённый процессом завершения сделки — просто кивнул, не слыша ни слова из вопроса младшего брата.       Риндо выбирает один из самых дорогих отелей Токио и селится в люксе, где долго сидит у огромного панорамного окна и пьёт вино. После душа его немного подотпускает, и мужчина начинает рассуждать логически — хотя на самом деле хочется разнести всё в хлам.       Ран этим проектом занимается уже около трёх месяцев. Корейцы — люди въедливые. Они докапываются до каждой мелочи, и у старшего Хайтани уже начинается нервный тик от количества пунктов в контракте, который нужно соблюсти. В какой-то момент хочется плюнуть и послать всё в пешее эротическое, но деньги светят баснословные, а потому старший Хайтани стискивает зубы и на пару с Коконоем скрипят мозгами.       Риндо понимает рациональной частью сознания, что Ран не специально делает ему больно. Старший за ворохом дел банально забывает об их годовщине, но обида никуда не уходит. При этом она совершенно детская: эгоистичный ребёнок внутри младшего Хайтани отчаянно требует абсолютно всё внимание Рана только себе. А сегодня ожидания не сошлись с реальностью, и младший Хайтани, чтобы не развить ещё больший скандал, сбегает.       Он знает, что старший брат будет волноваться, искать его и названивать даже на выключенный телефон, но разговаривать Риндо не желает. Пусть это и по-детски. Он знает, что Ран безумно его любит — только его, и это чувство с годами не угасает; оно разрастается, как лесной пожар. Но надо же как-то наказать старшего за такое поведение?       Забыть об их годовщине! Именно в тот год, когда их свидание организовывает именно Риндо! Да, бьёт по самолюбию с удвоенной силой. И всё же младший Хайтани для себя твёрдо решает, что утром, когда они увидятся в здании организации, он не будет дуться и обижаться. Риндо понимает, что Ран ни за что не сделает ему больно намеренно.       Ночь проходит беспокойно, уснуть никак не получается. Привычка засыпать в крепких объятиях старшего Хайтани вплетается не просто в тело, а сразу на клеточном уровне, и младший ворочается, кутается в одеяло, но никак не может найти удобную позицию. Нет успокаивающего аромата старшего брата, окутывающего тело нежной вуалью; нет его поцелуев — долгих и мучительно нежных, когда они лежат усталые после секса и воркуют, как подростки; нет звука голоса — самого красивого на свете, что не сравниться с любой изысканной музыкой.       Просто нет рядом Рана. Самого нужного и любимого до дрожи в кончиках пальцев. Оказывается разлука с ним даёт понять, что никакая обида не стоит этих отвратительных часов. Риндо мог бы и в их кровати изобразить глубоко обиженого и отвернуться, вот только всё равно чувствовал бы родные сильные руки, обнимающие его.       — Вот же хитрый гад! Даже обидеться на него толком нельзя! — младший Хайтани фыркает, когда видит свою физиономию в зеркале утром — у него синеватые круги под глазами, да и сам вид весьма помятый. — Зараза такая!       В офис Риндо приезжает как обычно, сразу же находя взглядом машину старшего Хайтани — чёрный матовый кёнисегг кажется затаившимся хищником в каменных джунглях. Младший любовно проводит по капоту пальцами, будто гладит, а затем спешит внутрь здания, чтобы наконец-то встретиться с любимым старшим Хайтани.       Телефон он так и не включает, поэтому не знает, что там десятки пропущенных и сотни сообщений. Но стоит открыть дверь в общих кабинет, как Риндо попадает под цепкий взгляд фиолетовых глаз, а Ран стремительно приближается к нему — у младшего сердце готово выпрыгнуть из груди от этой животной ярости — и захлопывает за ним дверь. Старший и слова не даёт сказать, вместо этого с наскока впиваясь в губы Риндо голодным злым поцелуем, и младший стонет — наслаждение захлёстывает, как лавина, — а затем крепко обнимает Рана за шею, не позволяя отстраниться от себя.       Они целуются, задыхаясь и захлёбываясь в огненных и — практически — первобытных эмоциях, которые выливаются через край. Ран знает, что жёстко проебался. Он настолько погряз в работе над сделкой, что умудрился перепутать даты! Старший Хайтани был железно уверен, что их с братом свидание назначено на сегодняшний вечер.       Естественно, что Ран срывается к Риндо, оставив Коконоя одного развлекать корейцев — тот им и девочек организовал, и праздник живота, но дома не застаёт ничего, кроме романтической атмосферы и одинокого нарядного пакета с подарком. У старшего Хайтани так остро пронзает досадой грудину, что он пару мгновений дышать не может. Стыд курсирует по кровотоку, оставляя после себя битое стекло, и оно глубоко впивается в мышцы и сухожилия.       Мужчина достаёт коробочку, аккуратно перевязанную тонкой сиреневой ленточкой, и спазм сдавливает горло, потому что внимательный младший брат — самый лучший на всём белом свете — дарит Рану часы, которые он как-то увидел, когда они вдвоём выбрались в кино. Старший Хайтани в тот раз буквально на секунд десять застывает у витрины, но Риндо прекрасно известны его вкусы — он безошибочно выбирает модель, понравившуюся Рану.       — Малыш, — хрипло шепчет старший Хайтани и касается платинового браслета часов. Рану и представить страшно насколько сильно его поступок ранит младшего брата — на самом деле чуткого и ранимого. — Какой же я еблан…       На самом деле, старший Хайтани понимает, что звонить и искать бесполезно — Риндо нужно побыть одному, но всё равно звонит и пишет, оставаясь без ответа. Ран еле доживает до утра, срываясь в офис, чтобы мерить шагами их кабинет, ожидая, когда наконец-то младший появится на пороге. Он репетирует про себя речь, чтобы попросить прощения. Или сразу упасть на колени и ластиться, как нашкодивший щенок?       Но когда старший Хайтани видит младшего брата — невредимого и несчастного, единственное, что ему хочется: схватить и больше не отпускать. Рану стоит один раз коснуться Риндо, как их обоих накрывает волной удовольствия — они дорываются и целуются, иногда кусаясь. Старший кладёт ладонь на затылок младшего, чтобы с наслаждением зарыться пальцами в густые длинные волосы, а Риндо вдруг отрывается от его губ и мягко улыбается.       — Тебе понравилось, — Ран сначала не понимает, о чём он, а затем видит блеск браслета от часов, которые — естественно — надевает.       — Детка, я так перед тобой виноват, — старший прислоняется лбом ко лбу Риндо и закрывает глаза. — Прости, я…       — Знаешь, я сначала хотел раздуть скандал вселенского масштаба, — младший Хайтани усмехается и соскальзывает вниз, прижимаясь щекой к груди Рана, чтобы послушать его сердцебиение, а руками обвить талию. — Но я понимаю, что ты не хотел меня обидеть.       — Я не забыл о годовщине, детка. Подарок-то тебе тоже подготовил, — усмехается старший. Он понимает, что бури не будет, но это не означает, что мужчина не отсосёт прощения. Глубоко и обстоятельно. — Посмотреть хочешь?       — Конечно! — Ран прячет улыбку, слыша неприкрытый восторг в голосе младшего брата. Старший Хайтани берёт Риндо за руку и ведёт обратно в гараж, понимая — ему удаётся заинтриговать младшего брата. Они доходят до конца парковки. Этой частью практически никто не пользуется, и Риндо видит там автомобиль, закрытый серебристым чехлом.       — С годовщиной, детка, — Ран отпускает руку младшего Хайтани и сдёргивает ткань, заставляя младшего брата задохнуться от восторга — из-под чехла появляется Maserati Levante красивого тёмно-синего цвета. Старший Хайтани исполняет мечту Риндо — легко и играючи.       — Блять, — у младшего глаза загораются, как две звезды, и Ран усмехается, отходит чуть в сторону и закуривает, наблюдая за Риндо, рассматривающим свою новую игрушку. Старшему Хайтани нестерпимо хочется прямо сейчас схватить младшего брата и зацеловать: видеть его радость — яркую и искреннюю — уже огромный подарок. — Эй, опробовать не хочешь?       В голове как будто что-то щёлкает, и Ран чувствует, как наполняется жгучим терпким желанием. Он отбрасывает в сторону не докуренную сигарету подходит ближе, видя перед собой только Риндо. Младший хитро улыбается, прекрасно зная, что творит со старшим Хайтани. Мужчина протягивает руку и касается большим пальцем полных губ, с наслаждением надавливая на упругую плоть.       — Я тебя люблю, — говорит Ран, и их тела соприкасаются, а затем старший наклоняется и целует Риндо, заставляя задохнуться от восторга и возбуждения. Старший прижимает младшего Хайтани к корпусу автомобиля, а его руки нежно оглаживают соблазнительное тело. Рана потряхивает от возбуждения, но он не спешит.       Их языки словно две змеи, обвиваются вокруг друг друга, а около машины то и дело раздаются тихие томные стоны. Старший целуется так, что кажется будто где-то сейчас произойдёт взрыв, а после не будет ничего, и Риндо плавится от этого. Он изгибается, а Ран ласкает его шею, вынимает пуговицы из петель, обнажая своего возлюбленного — самого красивого и желанного.       Тело младшего Хайтани — произведение искусства, и Ран старается вылить на него все нежность и страсть. Он оставляет на карамельной коже алые следы, точно россыпь зёрен граната на атласном полотне. Мужчина безумен от своей дикой любви к Риндо, и это чувство — сильное и взаимное — только растёт с годами.       Младший Хайтани чувствует горячие губы и влажный язык, скользящие по его телу. Ран прекрасно знает все чувствительные точки на его теле и пользуется этим на всю катушку. Риндо цепляется пальцами за широкие плечи и сжимает их до красных отметин. Он вздрагивает и стонет, когда старший нежно прикусывает его соски и посасывает, стимулируя. Возбуждение скручивается тугой пружиной внизу живота.       — Знаешь, что я заслужил? — лукаво интересуется Ран, опускаясь на колени перед Риндо. Он глядит на младшего брата дерзкими фиолетовыми глазами и обводит языком губы.       — Просвети, — усмехается младший Хайтани, видя, как старший брат расстёгивает его ремень и ширинку, вжимается лицом в пах и проводит языком по вставшему члену через бельё.       — Накажи меня, — Ран довольно улыбается, когда брат хватает его за волосы на затылке и оттягивает голову назад, заставляя смотреть себе в глаза. Аметистовые очи горят, и старший хочет в этом пламени раствориться; истлеть, как тонкая бумага.       Мгновение, и щёку обжигает хлёсткая пощёчина. Старший чувствует дрожь и дикое возбуждение, когда снова смотрит снизу вверх на Риндо. Его властность обжигает и заводит. Он подбирается ближе и зубами стаскивает боксеры с узких соблазнительных бёдер. Стоит крупной красной головке уткнуться в губы, как младший Хайтани обжигает ударом вторую щёку.       — Попроси, аники, — Риндо усмехается и касается покрасневшей скулы старшего брата. Он от такого Рана с ума сходит.       Этот минет младший Хайтани не забудет никогда. Старший не церемонится, бросая на Риндо дерзкий взгляд, а затем клацает зубами около руки младшего, и, стоит тому инстинктивно убрать ладонь, Ран практически заглатывает его член до основания, заставляя сдавленно застонать от волны удовольствия, пронзившей всё тело. Младший облизывает губы, глядя на то, как старший брат отсасывает ему.       Он дразнит уздечку, надавливает на половую щель в головке и слизывает обильную смазку. Вкус братовой кожи, его аромат — лучший афродизиак, что может быть на свете. Член проскальзывает дальше в горло, заполняя его, и Ран давится, но видеть лицо Риндо, объятое наслаждением — слишком прекрасно.       Старший позволяет использовать себя, он просит прощения за свой проёб так, как умеет лучше всего. Тело младшего Хайтани инструмент, и Ран знает, как на нём играть. Мужчина проскальзывает длинными пальцами между ног Риндо, осторожно касаясь сжатого колечка мышц. Ран гладит его, легко надавливает, продолжая ласкать плоть брата, а затем ныряет пальцами внутрь.       От такой двойной стимуляции у младшего Хайтани голова идёт кругом, и он запрокидывает голову назад, полностью концентрируясь на своих ощущениях. Тело будто окутано густым терпким мёдом, а в груди рассыпаются золотистые шарики, скатываясь книзу живота. Риндо до оргазма не хватает всего лишь мгновения, а Ран внезапно отстраняется и встаёт на ноги, целуя и заталкивая младшего Хайтани на заднее сидение автомобиля.       — Я сейчас умру от желания вставить тебе, — честно говорит мужчина, а Риндо седлает его колени, расстёгивая рубашку и ремень. Он хочет старшего также сильно. Они целуются, а затем прижимаются друг к другу, наслаждаясь ощущение горячей кожи. Ран снова касается сфинктера младшего Хайтани и ласкает, а младший насаживается по самые костяшки, сходя с ума от желания.       Замкнутое пространство наполняется ароматом секса, томными стонами и пошлыми хлюпающими звуками. Ран осторожно растягивает Риндо, наслаждаясь тем, как тесное шёлковое нутро обволакивает его пальцы. Узкое и горячее. Старший оставляет багровые цветы на шее и ключицах, а младший извивается на нём, обнимая ладонью твёрдый горячий член, а Ран толкается ему в кулак.       — Хочу тебя, — стонет Риндо. У него от желания конечности сводит, а пальцев старшего Хайтани слишком мало, хотя и безумно приятно. — Трахни меня, пожалуйста!       Ран приставляет пунцовую головку к разработанной дырке, но не спешит вставлять сразу, потому что смазки у него нет. Мужчина входит медленно, следя за выражением лица Риндо, хотя самого колотит от возбуждения. Плен этого тела порабощает с первой же секунды, и старший Хайтани его вечный раб. Тугие стенки сжимают со всех сторон, заставляя забыть обо всём на свете.       Младший Хайтани сам насаживается, чувствуя распирание внутри. Стенки ануса протестуют, доставляя лёгкий дискомфорт, но стоит головке надавить на нужную точку, как тело пронзает электрический разряд, и Риндо стонет. Он обнимает Рана за шею, чувствуя его нежные поцелуи, расцветающие на коже. Старший даёт ему время привыкнуть, не двигаясь, а затем чувствует, как младший сжимает его член.       — Жадная детка, — ласково говорит Ран и тянет младшего брата к себе, чтобы поцеловать, а затем они оба начинают двигаться. Этот секс — яркий акт любви двух зверей, что не могут оторваться от парнёра. У Риндо мгновенно затекают ноги в неудобной позе, но каждый раз, когда член брата надавливает на простату — из глаз сыплются звёзды.       Наслаждение захлёстывает, как опьянение. У старшего Хайтани в венах течёт страсть вместо крови, и он с силой вдалбливается в любимое тело, не забывая целовать и ласкать свою детку.       Стёкла запотевают, отрезая их от остального мира, а братьям и без того плевать на него, потому что они без остатка поглощены друг другом. Риндо закусывает губу, чувствуя каждый сантиметр твёрдой плоти, на которую он насаживается — это слишком горячо, а Ран — демон неугомонный — касается натруженных краёв ануса подушечками пальцев и поглаживает, добавляя стимуляции.       Старшему нравится липкая горячая влага, что растекается по его животу из головки братова члена. Риндо течёт, и это пиздецки горячо. Он так красиво двигается на Ране, что это хочется запечатлеть, словно мировой шедевр, но старший Хайтани слишком жаден — это только его вид.       Риндо выгибается и стонет, а Ран крепко держит его за бёдра — там наверняка следы останутся, но младшему это нравится. Собственничество старшего Хайтани один из самых жёстких кинков младшего брата. Ран вбивается в его тело, глядя тёмными фиолетовыми глазами так, что младшего Хайтани сердце замирает в груди от того жара, что транслирует старший брат.       — Ты меня с ума сводишь, — хрипло выдыхает мужчина. Его удовольствие распирает изнутри, течёт в венах и артериях, а Риндо — катализатор этого безумия. Сексуальный, любимый и восхитительный. — Так бы и съел тебя.       Они занимаются любовью в узком тесном пространстве, полностью поглощённые друг другом, и это устраивает обоих. Пускай вчерашнее свидание проваливается — происходящее сейчас компенсирует всё. Ран сжимает пальцами упругие ягодицы и входит до самого конца, жадно наблюдая за выражением лица Риндо: младший кончает ему на живот. Старший Хайтани усмехается и, притянув младшего к себе, чтобы поцеловать, последний раз входит в него, чтобы следом кончить и наполнить изнутри своим семенем.       — С годовщиной, детка.