Запах подчинения

      Миссия по поимке Женской особи с треском провалилась, и теперь Майк пожинал плоды этого провала. На штаб разведкорпуса уже давно опустилась ночь, когда он закончил писать отчёт для Эрвина и с хрустом потянул затёкшую поясницу. Настроение было подавленное и возбуждённое одновременно. Подавленное, потому что они в который раз не достигли поставленной задачи, а возбуждённое, потому что его тело инстинктивно радовалось тому, что он выжил. В который раз.       Ровный и чёткий стук в дверь отвлёк его от раздумий: пойти спать или напиться.       — Да, Нанаба, заходи, — Майк безошибочно определил своего ночного посетителя.       Девушка с глухим стуком приложила кулак к груди и только затем подошла к его столу, держа во второй руке папку.       — Я составила полный протокол 57-й разведмиссии, как Вы и просили, — она протянула ему документы. — Сначала прочитаете или сразу подпишите? — её серые глаза излучали спокойствие и сосредоточенность.       — Можешь подождать здесь, я быстро пробегу текст и верну тебе с подписью, — Майк потянул на себя папку, ненароком коснувшись тонких пальцев Нанабы.       Пока он мельком просматривал исписанные убористым почерком страницы протокола, его подчинённая присела на стул, напротив письменного стола. С прямой спиной, отрешённая и собранная. Её всегда окружал ореол неприступности. Эта девушка была определённо создана для военной службы и, как командир, он прекрасно осознавал её ценность. Нанаба никогда не задавала вопросов и беспрекословно выполняла все приказы. В бою на неё можно было рассчитывать, как на самого себя. В составлении отчётов ей также не было равных. Честно говоря, Майк всегда больше любил поручать бюрократические дела разведкорпуса женщинам: девушки работали с документами более аккуратно, чем парни-оболтусы, за редким исключением.       Майк не сразу осознал, вчитываясь в сухие детали их экспедиции, что ему почему-то немного не по себе. Какое-то время он продолжал пялиться в текст, ощущая себя не в своей тарелке. Он незаметно потянул носом воздух и тут же слегка улыбнулся: от Нанабы пахло сексом. Подобный запах он всегда ощущал от женщин в определённые несколько дней месяца; это и дар, и проклятие, заставлявшее кровь кипеть, стоило только такой разведчице пройти мимо него в опасной близости. По молодости ему это нравилось: всегда знаешь день, когда стоит приударить за девушкой. Но к тридцати годам он, порой, ощущал себя лосём во время гона, который сходит с ума от запаха любой течной самки. Однако сейчас его подчинённую окутывал густой, металлический флёр похоти, лишь косвенно связанный с лунным циклом. Он тяжело сглотнул и поднял глаза от бумаг.       Нанаба была без форменной куртки, в одной рубашке, перетянутой со всех сторон ремнями от УПМ. И сейчас Майк отчётливо увидел, что девушка не носит бандажа. Оно и понятно, зачем лишние ухищрения для, по сути, мальчишеской груди. Там и подержаться, поди, не за что. Но тогда какого чёрта он не может оторвать взгляд от напряжённых, просвечивающих через ткань сосков? С трудом сфокусировавшись, Майк захлопнул папку и толкнул её к краю стола.       — Всё в порядке, можешь забирать.       — Капитан, Вы забыли подписать и поставить печать, — она, как сжатая пружина, резко встала со стула, обогнула стол, приблизившись вплотную к Майку, и раскрыла папку на нужном месте.       — Вот здесь, здесь и здесь, — провела она указательным пальцем с коротким аккуратным ноготком.       Он не успел задержать дыхание, как ноздрей достиг тёплый и манкий запах его подчинённой. В непосредственной близи от этого можно было сойти с ума: запах молодого женского тела, без примеси духов и прочих ухищрений. Лишь солоноватый аромат возбуждения и жар, исходящий от её кожи. Майку в какой-то момент показалось, что он слышал влажные звуки между бёдрами Нанабы, когда она перенесла вес с ноги на ногу. Капитан прочистил горло.       — Как ты… Как ты после миссии, Нанаба?       Она недоумённо подняла брови. В свете одинокой свечи на столе можно было заметить лёгкий румянец на щеках.       — Всё хорошо? — продолжил Майк, лишь бы что-то спросить и сам внимательно заглянул в её серые глаза.       — Всё в порядке, — звенящим голосом ответила Нанаба.       Повисла неловкая тишина. Эта внешняя холодность не могла обмануть нюх Захариуса, он точно чувствовал её! Майк фыркнул, разорвал зрительный контакт и размашисто подписал бумаги с протоколом.       — Хоть мне не ври. Я чувствую, чую твоё напряжение, которое не может найти выход. И ты знаешь, что я это чувствую, — многозначительно добавил он.       Нанаба молчала.       — Это нормально после миссий за стенами, сама знаешь…       Девушка продолжала серьёзно на него смотреть. Это становилось невыносимо.       — Я могу помочь, если позволишь, — наконец прямо сказал Майк.              Что греха таить, ему уже давно этого хотелось — Нанаба в каком-то смысле стала его правой рукой не только по службе в разведкорпусе, но и в делах более интимных. Майк уже не раз передёргивал, думая об этой снежной фее. Неприступная, словно крепость, ещё и с прекрасными боевыми навыками, она никогда не пахла так, как сегодня вечером. Он бы ни за что не решился сунуться к ней, если бы его чувствительный нос не подсказывал, что она сама не прочь. Только…       Эрвин его точно убьёт, если узнает, что он трахнул свою подчинённую; этот зануда всегда неукоснительно соблюдал правила подобного рода. Но какие к чёрту могут действовать запреты, если у них смешанное войско? Как сдержаться, если женская казарма буквально в двух шагах, а они все только и делают, что рискуют своими жизнями, да хоронят менее удачливых товарищей. Поэтому Майк посылал в пекло все правила, касающиеся отношений между солдатами. Никакого вреда от этого он не видел. И какой в этом смысл, если завтра они, быть может, сами будут сожраны титанами?       Тем временем Нанаба чуть дёрнула уголком губ на его предложение, и Майк тут же расценил это как добрый знак от своей безэмоциональной подчинённой: он без лишних слов подхватил её ладонь и прижался носом к тыльной части, с шумом вдыхая запах кожи. Горячая. Затем осторожно лизнул. Такая живая! Нанаба еле слышно вздохнула и сжала его запястье. Майк резко потянул её, усаживая себе на колени и уткнулся в шею, тяжело дыша, водя губами в том месте, где бился её пульс. Голова закружилась от соблазнительного запаха девушки, а кровь отливала к паху.       — Командир… — хрипло выдохнула Нанаба, откидывая голову назад и кладя руки ему на плечи. От одного только этого слова член Майка встал окончательно.       — Да, называй меня так, хорошая девочка, — зашептал он, обхватывая рукой её голову, с удовольствием проводя по нежным коротким волоскам на затылке. Он притянул её к себе и нетерпеливо, почти грубо, вторгся в рот Нанабы, сразу находя язык. На вкус она была терпкой, словно недавно пила травяной чай. Аромат её возбуждения стал практически невыносимым; чувствительное обоняние всегда мешало Майку проявлять терпение с девушками. Вот и сейчас, он хотел свою подчинённую немедленно, сейчас же. Он снова и снова поступательно вторгался своим языком в её рот, так глубоко как мог, в то время, как его пальцы переместились к груди Нанабы и принялись расстёгивать ремни от УПМ. И зачем она только носит их по ночам? Одна за другой пряжки звякали и падали на пол. Настал черёд рубашки. Нанаба ёрзала на его коленях и что-то тихонько хныкала.       Её тело было крепким и подтянутым, как практически у всех девушек разведкорпуса, но она была больше похожа на мальчишку, чем многие: короткая стрижка, узкие бёдра, маленькая грудь. Майк оторвался от её губ и, наконец, погладил обнажившуюся плоть. Под огромными мозолистыми ладонями крохотные, стоящие торчком соски выглядели особенно трогательно и волнующе. Он незамедлительно наклонился и обхватил губами один из них, всасывая и дразня языком. Кожа на груди Нанабы слегка покраснела от его царапающей щетины. В лунном свете, бьющем из окна, это выглядело даже красиво.       «Чёрт, надо было хоть шторы закрыть», — с опозданием подумал Майк. Сейчас он уже не мог заставить себя оторваться от своей подчинённой; Нанаба вовсю извивалась в его руках и выгибалась навстречу, её тонкие пальцы скользили по отросшим волосам Майка.       — Вставай, — коротко приказал он. Девушка сразу же вскочила с его колен. Аккуратно отодвинув документы, задув свечу и расчистив центр письменного стола, Майк подтолкнул Нанабу к краю, разворачивая её к себе спиной, и расстёгивая на ней солдатские брюки. Бельё Нанабы было такое же по-военному простое: стандартное белое исподнее. Достаточно лишь приспустить его, как и своё.       — Ложись на стол, — прошептал он ей на ухо, оставляя легкий поцелуй на мочке и надавливая рукой на поясницу.       — Как прикажете! — она послушно легла, и Майк получил возможность хорошенько рассмотреть её тело. На бёдрах и по лопаткам молочную кожу пересекали тёмные следы от ремней УПМ. У него были такие же следы, да и у всех разведчиков. Ремни вообще великолепно смотрелись на женщинах, по мнению Захариуса. Особенно на голых женщинах.       Майк неторопливо огладил бёдра Нанабы, чуть стиснул и наотмашь хлопнул по ягодице. Звонкий шлепок тут же вызвал тихий стон его подчинённой, и она вся сжалась. Ухмыльнувшись, он погладил немного покрасневшую кожу, успокаивая девушку, словно норовистую лошадь. Второй шлепок пришёлся по-прямой, заставив Нанабу вздрогнуть и застонать громче. На третьем, по уже другой ягодице, Нанаба прогнулась в пояснице и даже привстала на мысочки в нетерпеливой жажде большего. Красивое зрелище. Её аромат становился всё интенсивнее: тёплый мускусный запах исходил от промежности. Он просто не мог удержаться, это всегда было его слабостью: Майк нагнулся и прижался носом к горячей и влажной плоти. Нанаба напряглась и попыталась сдвинуть ноги, но он не дал ей этого сделать, крепко удерживая руки на бёдрах.       — Тише, милая, ты так пахнешь… — еле слышно простонал он, упиваясь её соками. О, Стены, женское лоно — это какой-то чертов парфюм для Майка! И у каждой женщины он имел свою композицию. У Нанабы верхние нотки звучали горьковато-терпко, словно кожа впитала аромат мыла, которым пользовалась его подчинённая, затем шёл запах паха — солоноватый, женский, липкий, как смазка, покрывающая её складки, и завершала эту пирамиду базовая тёплая нота, самая сладкая, самая глубокая, где-то глубоко внутри Нанабы, кроме как членом не дотянуться до этой точки… Последний раз глубоко вдохнув, Майк снова ухмыльнулся и распрямился, чувствуя лёгкое опьянение. Терпеть больше не было сил.       Он достал из штанов член и провёл по нежным складкам Нанабы, размазывая смазку. Влажная, но как будто недостаточно. Майк, тем не менее, уже физически не смог бы помедлить дольше. Плюнув на ладонь, он размашистыми движениями провёл по члену, затем обхватил бёдра Нанабы и притянул себя к ней, вставляя до упора. Его подчинённая что-то воскликнула, но он снова по касательной шлёпнул её по заднице, наслаждаясь видом вибрирующей плоти. Чуть отстранившись, он ещё раз присунул ей. И ещё. Он вставлял жёстко, с оттяжкой, но пока не спешил срываться в темп. Нанаба была узкая и тугая, поэтому ему приходилось прилагать некоторые усилия. Стол шатался и громко скрипел от каждого движения. Он продолжал время от времени охаживать ягодицы Нанабы, выбивая из неё стоны и порывистые вздохи. Пахла она теперь совершенно восхитительно: сладко-солёный запах подчинения. Майк натягивал на себя Нанабу, пробиваясь к желанной точке: глубже с каждым толчком, жёстче с каждым шлепком.       — Мой командир… Мой командир, — выдохи Нанабы потонули в звуках, соединяющихся тел. Её миниатюрное тело сотрясалось от напора Майка, и это возбуждало ещё больше.       — Чёрт, чёрт, чёрт! — цедил Майк сквозь зубы, вдалбливаясь в упругую девичью плоть. Он склонился над Нанабой, практически лёг на неё, схватил за самые длинные волосы на макушке, заставляя её больше выгибаться в спине, и снова, и снова входил в неё под умопомрачительным углом. От всё более убыстряющегося темпа перестало хватать дыхания, и Майк зарычал, срываясь в частые фрикции. Мышцы внизу живота стягивались в узел, и Майк, уже не сдерживаясь, насаживал свою подчинённую на всё больше твердеющий член. Кровь стучала в ушах, сердце колотилось как бешеное — практически все те же адреналиновые реакции, что и на миссиях, но только там торжествовала смерть, а сейчас они с Нанабой утверждали жизнь. Что бы кто ни думал, а это самый приятный способ выходить из стресса.       Разрядка наступила слишком быстро: едва успев вытащить, он излился на спину Нанабы. Комнату заполнил резкий и кисловатый запах спермы.       Тяжело дыша, он опёрся двумя руками на стол, по бокам от распластавшейся под ним девушки. Её зад окрасился в ярко-розовый. Немного придя в себя, он потянулся к ящику стола, достал небольшое хлопковое полотенце и бережно промокнул своё семя с её кожи.       — Ну как? Полегчало? — поинтересовался Майк, не скрывая самодовольных ноток в голосе. Он знал, что был хорош.       Нанаба медленно выпрямилась, развернулась к нему и, глядя прямо в глаза, ответила:       — Нет, командир. Это Вам полегчало.       Майк принюхался: удовлетворённой женщиной в комнате не пахло. Он немного напрягся, уловив стальной блеск в её глазах. Нанаба улыбнулась:       — Теперь мой черёд, командир, — и мягко толкнула его на кресло перед письменным столом. А затем сделала то, что Захариус ожидал меньше всего: нагнулась, подняла ремни УПМ и принялась неторопливо и обстоятельно привязывать своего капитана к этому самому креслу.       — Нарушаешь субординацию, Нанаба, — хмыкнул растерявшийся Майк, но не стал сопротивляться. Это становилось интересным. Она не ответила, а лишь крепко стянула его запястья за спинкой кресла своими ремнями. Один короткий ремень, который обычно застёгивали на бедре, Нанаба зачем-то оставила в руке и довольно многозначительно щёлкнула им по своей ладони, словно проверяя на хлёсткость. Оставшись довольной результатом, она полностью избавилась от обуви, болтающихся на бёдрах брюк и белья и впервые взглянула сверху вниз на Майка. Капитан принюхался: Нанабу окружал металлический запах доминирования…