Запах подчинения

      Нанаба видела, как раздуваются ноздри капитана Захариуса, а мышцы ходят ходуном под белой рубашкой, так и не снятой во время их короткого соития. Должно быть, он сжимал кулаки, нервничая от непривычного положения, но, судя по ухмылке, игравшей на губах, — был не то чтобы сильно против. Продолжая внимательно рассматривать своего командира, Нанаба медленно обошла кресло по кругу. Второй по силе солдат разведкорпуса: столько талантов и боевых навыков наверняка заставили его думать, что и с женщинами он непревзойдённый боец. Уж в этом деле он точно впереди капитана Леви! Во всяком случае, слухи о том, как Майк Захариус укладывает девок, ходили по всем военным штабам. Кто бы мог подумать, что командир на самом деле совершенно не умеет заниматься любовью. Нанаба усмехнулась: и это при таких-то возможностях! Он определённо был красивым мужчиной: высоченный и хорошо сложенный, широкие плечи и бугрящиеся мускулы делали его визуально просто огромным. А вечно отросшие пшеничные волосы и лёгкая небритость даже придавали капитану определённое очарование, не то бы он, пожалуй, выглядел обычным здоровяком с горой мышц.       Захариус крутил головой, стараясь не выпускать её из поля зрения. Его взгляд то и дело возвращался к ремешку в руках Нанабы.       — Эй! — хрипло позвал он наконец. — Что ты собираешься делать?       — А на что похоже? — вопросом на вопрос ответила Нанаба. Затем проворно наклонилась к капитану, аккуратно провела по его волосам от чёлки к затылку и прошептала в самое ухо:       — Прикажете остановиться, я остановлюсь! Оденусь и уйду. Только вот, — она покосилась на так и не опавший член командира, — больше укладывать себя лицом на стол я не позволю, капитан Захариус!       Его зрачки слегка расширились. Он мотнул головой и хитро посмотрел на Нанабу. Даже со связанными за спиной руками он производил впечатление человека, контролирующего ситуацию. С широко разведёнными коленями, так, чтобы пах был полностью открыт, с налившимся кровью толстым членом и этой плутоватой полуулыбкой, он с достоинством принимал её вызов.       — Что ж, я не против поиграть, но с одним условием, — проговорил он.       — Каким же? — Нанаба легонько щёлкнула ремнём.       — Когда мы наедине, называй меня просто Майк, — попросил он. — Особенно, вот в таких вот ситуациях, — он многозначительно прищурился.       — Вам же нравилось, когда я называла Вас командиром?       — Нравилось. И тогда я действительно был командиром, — он снова обворожительно усмехнулся. — Сейчас командир ты.       — Майк, — попробовала она непривычное обращение.       — Нанаба, — отозвался он. — Так что дальше? Отстегаешь меня ремнём, я правильно понял ход твоих мыслей?       — Нет, — честно призналась она, быстро подошла к окну и прикрыла шторы. — Это нам пригодится в самом конце, — объяснила она и повесила ремень на спинку кресла позади Майка. А затем взяла и просто оседлала его.       Было в этом какое-то особенное удовольствие: видеть мужчину, которому ничего не стоило при свете дня распорядиться её жизнью на своё усмотрение, хоть немного уязвимым. Майк еле слышно зарычал, когда их промежности соприкоснулись. Нанаба окинула его оценивающим взглядом: наверняка, будь его воля, он бы уже давно вставил ей во второй раз. Возможно, понюхав перед этим, как смешались их телесные жидкости. Но сейчас его руки связаны, а даме нужно чуть больше ласк. Она неспешно нагнулась и коснулась губ командира.       Подавшись вперёд всем корпусом, насколько позволяли ремни, Майк постарался захватить её в свой яростный поцелуй, но Нанаба чуть надавила на его плечи, удерживая на некотором расстоянии. У неё ещё немного саднило кожу на лице от прошлых поцелуев: усы и щетина ощутимо кололи и царапали. Губы у Майка сухие и жёсткие, как и он весь — суровый солдат, живущий одним днём и привыкший брать своё. Нанаба дразняще прикусила его нижнюю губу и чуть оттянула, а затем углубила поцелуй, и на этот раз уже её язык оказался во рту у Майка. Мягкими круговыми движениями она пробовала его на вкус.       Влажные звуки поцелуя действовали возбуждающе. Нанаба любила долго, неспешно целоваться и нарочно продлевала для себя это удовольствие. Её руки скользили по плечам, грудной клетке, рёбрам, ощущая, как под ними грохочет сердце командира. Майк же был чертовски напряжён и рвался вперёд. Ещё немного и он потребует снять с себя удерживающие руки ремни.       — Шшшш, тише, капитан, — зашептала Нанаба ему в губы. — Отдайте мне контроль!       — Майк! — тут же поправил он.       — Майк, — эхом откликнулась она.       В его глазах зрело непонимание и нетерпение. Ох уж эти мужчины-командиры! Как взяли однажды на себя ответственность, так и несут её до конца своей жизни, больше не в состоянии ослабить ярмо на шее. Да так и сгорают в вечном напряжении.       — Расслабьтесь! Доверьтесь мне! — уговаривала его Нанаба, выцеловывая линию подбородка, затем спускаясь по шее (у Майка непроизвольно дёрнулся кадык) и вновь поднимаясь к уху. Из его горла донёсся приглушённый хриплый стон.       В живот Нанабе настойчиво упиралось доказательство его возбуждения, да и сама она не собиралась слишком уж долго дразнить командира и оттягивать момент. В конце концов, она уже и так была на взводе после первого захода, и не полученное удовольствие всё ещё пульсировало в припухшей промежности. Она чуть привстала, упираясь ногами в края кресла, опустила руку и провела ладонью по всей длине Майка. Последовавший за этим действием рык заставил её удовлетворённо улыбнуться. Она раз за разом делала движения вверх-вниз, обхватывая горячий член, продолжая неторопливо целовать и другой рукой поглаживать торс Майка.       — Нанаба! — прошептал он, невольно подавая бёдра, толкаясь в её руку. Ещё немного, и в его голосе послышится мольба. По крайней мере, выглядел командир более, чем готовым: на кончике, в лунном свете, пробивающемся через прикрытые белыми шторами окна, поблёскивали крохотные белёсые капельки. От этого зрелища у Нанабы внезапно созрел план. Коварно усмехнувшись и оставив на губах капитана невесомый поцелуй, она легко соскользнула с кресла вниз на пол.       — Что ты… — начал было Майк, но тут же задохнулся, когда она слизнула белёсые капли с головки, а потом и вовсе обхватила её губами.       Задачка предстояла, прямо скажем, непростая: Нанаба поудобнее разместилась между бёдер командира и пока что плавно водила языком по его твёрдой плоти. В первый раз, лёжа на столе, у неё не было возможности рассмотреть достоинство капитана, но по лёгким болевым ощущениям и тому как тянуло низ живота, она догадалась, что ей достался в этот раз мужчина со стволом больше среднего. Сейчас, получив возможность хорошенько изучить, почувствовать и попробовать, Нанаба должна была признать, что это самый крупный член, который она когда-либо видела. Выступающая венка змеилась под кожей, красный кончик блестел от её слюны. И самый красивый член, что она видела.       — Ч-чёрт, — выдохнул Майк, когда она начала не спеша посасывать головку, постепенно скользя всё дальше и дальше. — Глубже, — нетерпеливо приказал он, снова подавая бёдра вперёд. Даже сейчас он умудрялся командовать.       — От Вас в данный момент ничего не зависит, Майк, — хрипло произнесла Нанаба, глядя ему прямо в глаза, и продолжила в своём темпе.       У его кожи был лёгкий кисло-солёный привкус их совместных соков. Большинство знакомых ей женщин с подобным опытом находили это противным, но, возможно, дело было в том, кого ты пробуешь на вкус. Вкус Майка был приятен Нанабе, и она, не чувствуя ни грамма брезгливости, исследовала губами и языком самое чувствительное место командира. Рукой, не удержавшись, провела по жёсткой поросли пшеничного цвета: от пупка до паха. Затем обхватила уже скользкий член ладонью и немного увеличила темп, синхронизируя свои движения: язык, надавливая, обводил головку по кругу. От монотонных движений быстро затекала шея и выступали слёзы на глазах, с губ обильно стекала слюна. Но Нанаба упорно продолжала, находя в этом мучительное удовольствие: сейчас не понятно, кто из них двоих командир, а кто подчинённый, и эта размытость в отношениях была словно приправа к пресной солдатской пище.       Майк больше не пытался двигать бёдрами — наконец-то капитан откинулся на спинку кресла, отпустив контроль, и лишь прерывисто дышал, широкая грудь раздувалась как кузнечные мехи. Зато всё напряжение ушло в пах: член становился крепче и крепче в руке Нанабы, близость разрядки ощущалась уже физически. Но у неё были совсем другие планы. Когда всё тело Майка начало сводить, словно судорогой, и весь он был, как натянутая тетива, Нанаба зажала основание, у самого лобка, и резко подула на головку. До этого прикрытые глаза Майка мгновенно распахнулись. Он вздрогнул всем телом и застонал:       — Ты моей смерти хочешь?!       — Я хочу, чтобы Вы наслаждались жизнью, — она погладила его ноги: от коленей к бедру. Всю поверхность кожи покрывала светлая растительность.       — Клянусь, за такое можно и на гауптвахту отправить, — скривился Майк. — Никто меня не осудит!       — Не отправите, — уверенно заявила Нанаба, снова перемещаясь на колени командира. Несколькими скользящими движениями она потёрлась промежностью о член, который тут же дёрнулся в ответ и, наконец, плавно опустилась на него.       Теперь это были совсем другие ощущения для них обоих: тягучие, желанные, осознанные. Нанаба и сама тонула в этом чувстве наполненности и цельности, словно они с командиром были созданы друг для друга. Самая приятная близость, самая крепкая связь при их-то образе жизни. Наверняка, через какое-то время они начнут очередную операцию по поимке «женской особи», а потом, возможно, вообще сгинут в пасти титана. Значит, сейчас нужно жить! Нанаба сделала волнообразное движение бедрами навстречу Майку.       Тело откликнулось знакомым сокращением мышц на первом же толчке. Она сжала плечи Майка, используя их как точку опоры и задала свой собственный комфортный ритм. Ей не было нужды насаживаться на член: достаточно было лишь чуть приподниматься и подаваться тазом вперёд, соединяя их тела, массируя о член командира свою самую чувствительную точку. В таком положении это походило на покачивание в седле при галопе. Дыхание Нанабы участилось. А вот Майку этого было явно недостаточно: он с приглушёнными стонами встречал Нанабу каждый раз, оттягиваясь на ремнях, стремясь войти резче. На его висках выступили бисеринки пота.       Подстёгивая импульсы, расходящиеся по всему телу, Нанаба постепенно ускорялась под жалобный аккомпанемент старого кресла. Она трахала своего командира без зазрения совести. Уже утром она будет беспрекословно выполнять его приказы, но на эту ночь он полностью в её власти. Внизу живота болезненно тянуло, а небольшой клубок мышц, расположенный прямо над входом, отдавал сладкой истомой по всему телу. Майк пыхтел и шумно втягивал воздух вокруг себя: способность ориентироваться на нюх не изменяла ему даже в такие моменты. Интересно, как она сейчас пахла для него? От него самого исходил запах крепкого мужского пота. Кажется, надо было всё же снять с него эту белую рубашку перед тем, как сковать ремнями — бедный командир, поди, мучился от жара, исходящего от их тел.       После непродолжительной скачки настал черёд Нанабы содрогнуться и потерять контроль на несколько мгновений: спина выгнулась дугой, пальцы сжались на коже командира, вся она подалась ему навстречу и с коротким «ах» обмякла. Долгожданная разрядка наконец-то сняла всё напряжение и тяжесть прошедших суток. Словно обезболивающее расползалось по венам и расслабляло натруженные УПМ мышцы. Нанаба практически нежно обняла за шею Майка и уткнулась носом куда-то в его растрёпанные волосы. Вот теперь хорошо.       — Эй, — тихонько позвал командир. Его член всё ещё требовательно пульсировал внутри неё. Майк осторожно толкнулся бёдрами. — Развяжи меня!       — Пока рано, — она выровняла дыхание и откинулась назад, заглядывая в светло-голубые глаза командира: в них сейчас не было самодовольства, Майк смотрел на неё с желанием и восхищением. Что ж, теперь можно завершить задуманное.       Снова найдя опору на могучих плечах командира, Нанаба привстала и с силой опустилась между его бёдер. Теперь она скользила по всей длине и двигалась по прямой, встречая в конце нетерпеливые толчки Майка. Звонкие шлепки и тяжёлое дыхание наполнили кабинет, наращивая темп. В какой-то момент пропала необходимость двигаться — командир всё делал сам, шипя и чертыхаясь сквозь зубы, он вдалбливался в зависшую над ним Нанабу. Перед разрядкой Майка процесс стал напоминать не галоп, а рысь на крайне трясучем коне. Она покосилась на висящий на спинке кресла ремешок: уже совсем скоро он понадобится.       Командиру не нужно было много времени, и как только она почувствовала, что его тело вновь сводит судорогой, то сразу же подхватила ремень. Кожа на нём мягкая и эластичная — то, что нужно для подобных экспериментов. Майк, кажется, даже не замечал, что она собиралась сделать: прикрыв глаза и тяжело дыша, он подбрасывал бёдра вверх раз за разом. Подгадав момент на вдохе капитана, Нанаба без проблем сначала слегка надавила на шею Захариуса ремнём, а потом придушила на самом пике его удовольствия. Он сразу же распахнул глаза, дёрнулся и мелко затрясся, одновременно выплёскиваясь мощными толчками.       — Десять, девять, восемь, семь, — начала Нанаба обратный отсчёт. Ровно десять секунд нужно было, чтобы поймать то самое острое удовольствие на грани реальности. Она наблюдала, как ещё больше расширялись зрачки капитана, превратив светло-голубые глаза в практически чёрные бездонные колодцы, как содрогнулась и расслабилась его спина, как скривилось лицо от лёгкого недостатка воздуха. Наслаждение сотрясало его тело, Нанаба ощущала это. — Один… — она убрала ремень.       Шумно выдохнув, Майк обмяк на кресле и посмотрел на неё затуманенным взглядом с долей ужаса и восхищения.       — Выходи за меня… — пробормотал он через какое-то время, выравнивая дыхание.       Нанаба усмехнулась.       — Что, и на колено встанете?       — Встану на что угодно, только сначала развяжи меня.       — Тут и развязывать нечего, — она слезла с него и на чуть подрагивающих ногах обошла кресло. — Даже синяков не останется, как от УПМ, — ремни и правда не сильно сдавливали кожу на запястьях.       — И где ты этому научилась? — Захариус с наслаждением размял затёкшие суставы. На его физиономию уже вернулась эта очаровательная, самоуверенная ухмылка.       — Какая разница? — она начала спокойно и методично одеваться. Майк же так и продолжал сидеть, развалившись на кресле, не спеша прятать свои самые интимные места. Этот образ будет непросто выкинуть из головы на утреннем построении.       — Да так, интересно, — лениво протянул мужчина.       Не туго застегнув на себе заново все ремни, Нанаба поправила воротничок рубашки и пригладила волосы.       — Разрешите идти? — она вытянулась в струнку и завела руки за спину. Капитан грубо хохотнул и наконец-то соизволил надеть штаны. Он поднялся с кресла, приблизился к Нанабе, наклонился и со смаком втянул в себя воздух возле её шеи.       — Ты пахнешь, как моя, — довольно промурлыкал он на ухо. — Повторим после следующей миссии?       — Боюсь, капитан, раз в несколько месяцев, после миссий, мне будет недостаточно, — прямо глядя ему в глаза, отчеканила Нанаба. — Не обессудьте.       Тот рассмеялся и оправил рубашку, а затем подмигнул.       — Следующая миссия случится скорее, чем ты можешь себе представить, — он заговорщически понизил голос. — Эрвин упёрся изловить ту титаншу, а если Эрвин что-то задумал, его ничто не удержит.       — Поняла Вас, командир, — ответила Нанаба.       — Можешь идти, лейтенант, — он оставил колючий поцелуй на её щеке и насмешливо взглянул сверху вниз, прежде чем вернуться за свой письменный стол. Выходя, Нанаба заметила краем глаза, что он поправляет бумаги и устраняет тот беспорядок, что они учинили на стареньком столе.       Аккуратно прикрыв за собой дверь, Нанаба поспешила в свои покои, которые она делила с Сарой Моррис, тоже лейтенантом, но из отряда капитана Зое. Интересно, на месте ли соседка? После каждой миссии пару дней солдаты ослабляли контроль и каждый на свой лад отвлекались от пережитого ужаса, но Нанаба была уверена, что её способ на порядок лучше выпивки или тотального погружения в работу, как это делала, например, начальница Сары — Ханджи. Тело немного ныло, но это была приятная тяжесть, мышцы расслабились, а голова полностью очистилась. «Жить, жить, как же чертовски приятно жить!» — пела каждая частичка Нанабы. Для большинства сослуживцев ремни УПМ были не больше, чем опостылевшее снаряжение, ну а для неё — ещё и способом получить удовольствие, которое она могла потом вспоминать, надевая каждое утро форму.       «После следующей миссии попробуем что-нибудь пожёстче, капитан Захариус», — улыбнулась про себя Нанаба, следуя тёмными коридорами базы разведкорпуса.