Шепот между снами

В тот день небо над Литтл-Уингингом было серым, как всегда. Гарри не любил такие дни — они пахли дождём и бедой. — Надеюсь, ты не испортишь праздник, — процедил Вернон, застёгивая рубашку. Гарри кивнул. Он знал правила: не говорить, не смотреть, не дышать громко. Сегодня — день рождения Дадли, а значит, он должен быть тенью. Но тени иногда бросают слишком длинные отзвуки. Они ехали в Лондон: зоопарк, кафе, фотографии — всё для «маленького принца». Гарри сидел позади, сжимая в руках старую куртку. Он не должен был ехать, но миссис Фиг заболела, и деваться было некуда. Всё шло «хорошо», пока Дадли не решил развлечься. — Смотри, пап! — визгливо крикнул он, — Поттер опять строит рожи! — Я не… — Гарри не успел договорить. Кулак Дадли ударил его в плечо, потом ещё раз — в живот. Мир словно дрогнул. Что-то внутри него рванулось наружу, как крик, который нельзя сдержать. Воздух вокруг заискрился — хрупкие пузырьки света, похожие на холодное пламя, прошли по стенам кафе. Дадли отлетел назад, словно его оттолкнул невидимый порыв ветра, и рухнул на пол. Без сознания. На секунду — тишина. А потом — крики. Женщины, официанты, Вернон, побелевший, как мел. — Ты, мерзкий уродец! — ревел он, хватая Гарри за воротник. — Ты снова сделал это, да?! Первый удар — в лицо. Второй — в живот. Гарри не кричал. Просто закрыл глаза, потому что знал: если закроет — может снова увидеть Локи. Но Локи не пришёл. Только свет фонарей, размытый слезами. Полиция появилась слишком поздно. Слишком много свидетелей, слишком громко. Люди снимали на телефоны, кто-то вызывал «скорую». Вернон пытался выкрикнуть, что мальчик — безумец, «одержимый», но было поздно. Когда Гарри очнулся в больнице, на щеках ещё горели следы. Медсестра говорила с кем-то у двери: — …приют. Да, комната двадцать седьмая свободна. Ребёнок без родителей, родственники были арестованы. Он смотрел в потолок. Белый, холодный. И вдруг услышал — где-то на границе сна — тихий шепот: «Ну вот, малыш. Добро пожаловать в свой первый урок настоящего мира…» Голос был знакомый.Голос Локи. Запах приюта был нестерпимым — смесь старого железа, сырости и чего-то кислого, как страх. С первого шага Гарри понял: это место не знает света. Окна — забиты гвоздями, стены облуплены, кровати скрипят, будто жалуются на жизнь. — Новый, — бросила женщина в сером халате, подталкивая его к лестнице. — Комната двадцать седьмая. Больше ни слова. Гарри шёл по коридору, чувствуя взгляды. Дети — разные: старшие с пустыми глазами, младшие — с настороженными, но одинаково чужими лицами. Они не улыбались. Никто не улыбался здесь. В комнате №27 было шесть кроватей. Пять — заняты. — Эй, новенький, — сказал рыжий парень лет десяти, кивая на его худую фигуру. — Ты откуда? — Из… Суррея. — Из рая, значит, — ухмыльнулся кто-то из тени. — Добро пожаловать в ад. Смех был сухой, неприятный. Гарри опустил взгляд. Он знал: отвечать нельзя. Любое слово — повод. Но даже молчание здесь было опасно. Когда погас свет, началось «веселье». Один из мальчиков скинул с него одеяло, другой ткнул пальцем в плечо. — Слышь, Поттер, — протянул кто-то, — говорят, ты чокнутый? Можешь что-то взорвать? Или это враки? Гарри молчал. Внутри что-то тихо дрожало, то самое, что рвалось наружу тогда, в кафе. Но он удержал это. Потом они ушли, хихикая, оставив его на холодной кровати. Тишина потянулась, густая, как туман. И вдруг — знакомое дыхание за спиной. Не холодное, не тёплое — просто реальное. — Хмм, вот и ты, Гарри, — раздался знакомый бархатный голос. — Не думал, что судьба окажется такой… ироничной. Гарри не повернулся — просто улыбнулся в темноту. — Ты обещал, что не оставишь. — И не оставил, — мягко ответил Локи. — Это место не хуже тюрем Асгарда. Только здесь заключены не боги, а души, которые давно забыли, что значит мечтать. Он появился, как всегда — из тени, из холодного мерцания воздуха. В глазах — всё та же насмешка, но под ней — боль, которую Гарри уже умел чувствовать. — Что мне делать? — спросил мальчик. — Они злые. Все. — Так будь умнее, — тихо сказал Локи, садясь на край кровати. — Не дерись. Не плачь. Наблюдай. Узнай, кто слаб, кто жаден, кто ищет признание. Используй это. — Это… плохо? — Это жизнь, Гарри. — Он наклонился ближе. — Добро здесь — роскошь. Но ты можешь быть умным. И выжить. Гарри кивнул. Он уже понял: слова Локи не просто учат — они защищают. Даже в этом мрачном аду его сердце билось не только страхом — но и надеждой. Когда бог исчез, оставив после себя лёгкий запах озона, Гарри поднял глаза к потолку. Сквозь ржавую решётку окна он видел кусочек ночного неба. И где-то там — среди холодных звёзд — жил тот, кто верил в него.