Жила-была любовь: дитя света и тьмы

Библиотека Сторибрука открыла свои двери за пару недель до того, как город поглотил магический туман, привлечённый Румпельштильцхеном. Белль взяла под свою заботу книжные сокровища, обнаруженные в ратуше, любовно протёрла каждый стеллаж и завела с нуля картотеку для всех желающих пользоваться абонементом. Став хранителем библиотеки, она стала частью городской жизни, но при этом сохранила склонность к уединению и тишине. Румпель с недавних пор превратил свою лавку в лабораторию, пытаясь создать зелье или заклинание для безопасного выезда из города, и Белль, не желая ему мешать, проводила дни за чтением и уборкой в библиотеке. Посетители были редки, но в конце недели за одним из столов в разгар дня она обнаружила Генри, который, подперев рукой щёку, с интересом листал огромную книгу. Белль, улыбнувшись, отложила метёлку для пыли и, подойдя к нему, заглянула через плечо. — Чудесные иллюстрации, — сказала она, и Генри обернулся, — что ты читаешь? — А, это книга сказок, — он улыбнулся. — Не встречала такой, когда проводила опись, — Белль с любопытством взглянула на страницы. — Она моя, — гордо ответил Генри, — когда мы вернулись из похода, мама мне её подарила... Эмма, — добавил он, и Белль кивнула, — эта книга особенная. — Расскажи мне, — попросила Белль и присела рядом. — Здесь все истории настоящие, не вымышленные, — шёпотом поделился Генри, — всех, кто живёт в Сторибруке. — Правда? И я там есть? — не поверила она. — Конечно, — он пролистал добрую половину книги и открыл сказку про красавицу и чудовище, — вот. Белль с изумлением погладила иллюстрацию: изображённый на ней замок на скале, окружённый лесом, напомнил ей обитель Тёмного Мага. — И что обо мне написано? — Что ты стала служанкой Румпельштильцхена, чтобы спасти своих родных, и вы полюбили друг друга, но он испугался и прогнал тебя, — не моргнув, отрапортовал Генри. Белль взволнованно заморгала. — Откуда книге всё это известно? — Она волшебная, — Генри улыбнулся, — чтобы вернуть память Августу, моя мама вылила на неё магическое зелье, и поэтому он всё вспомнил, когда прочитал свою сказку. Белль восхищённо погладила страницы ладонью. — Невероятно... можно я полистаю? — Да, — Генри придвинул к ней книгу, и Белль внимательно стала рассматривать сказки. Тёмный Маг фигурировал во многих из них, но отыскать его историю ей не удавалось. Генри будто понял, что она пыталась найти. — Румпельштильцхен единственный, о чьём прошлом здесь ничего нет, — сказал он, — я и сам бы хотел прочесть. — Почему? — спросила Белль, но мальчик пожал плечами. — Возможно, магия книги регулируется силами, которые нам не понять, — ответил он. Белль кивнула и встала. Ей пришла в голову мысль, которой не терпелось поделиться с Румпелем.

***

Она вбежала в подсобку лавки, почти застав момент, когда он, разъярённый, разбил бутылёк с голубоватой жидкостью, над которой корпел последние пару дней. — Румпель! — взволнованно позвала она. — Не сейчас, Белль, — раздражённо ответил тот и тряхнул рукой, сбрасывая остатки голубых капель с пальцев. — Мне кажется, я нашла то, что тебе поможет, — радостно сказала она, не замечая его недовольства. Румпель недоверчиво хмыкнул. — Тот эликсир, что ты дал Эмме, я знаю, как она вернула память Августу, — Белль взахлёб рассказала ему про книгу сказок и, наконец, увидела на его лице заинтересованность. — Любопытно, — проговорил он и задумчиво обвёл взглядом свой стол, — взглянуть бы на этот загадочный фолиант. Может быть, его магия и есть ингредиент, которого мне не хватает. — Румпель, нет, — Белль покачала головой, — ты не можешь забрать книгу и уничтожить её в своих опытах, она исключительная... и Генри, кажется, очень дорожит ей. — Может, и не придётся, — Голд, прищурившись, схватил Белль за руку, которой она жестикулировала, и привлёк к себе, — ты трогала её, не так ли? Белль, сглотнув, кивнула и боялась вдохнуть, пока Румпель осматривал её пальцы. — Чувствую мощный магический след, — сказал он и потянул её к своему столу. Наклонившись к тонким дрожащим пальцам девушки, он дунул на них, и сверкающие пылинки слетели с её руки в кипящий голубой раствор. Синее облачко хлопнуло над котелком, и Румпель, жадно ожидавший этой реакции, победно ухмыльнулся. — Белль... — произнёс он и отпустил её руку, — у нас получилось... Белль посмотрела на него и, восхищённо вздохнув, улыбнулась. Румпель достал с одной из полок коробку и извлёк оттуда глобус, на котором ничего не было: тот самый, что вызывал в Белль постоянное любопытство. Она затаила дыхание в предвкушении того, что ей скоро откроется загадка таинственного предмета. Румпель открутил колпачок, что был прикручен к оси северного полюса, и под ним обнаружился острый шпиль. — Зачем это? — с опаской спросила Белль, увидев, как он уколол об этот шпиль палец. — Этот глобус найдёт любого, кто связан с тобой кровными узами, — медленно ответил Румпель. Сосредоточенно он капнул кровью на белую поверхность, и на ней немедленно проступили алые очертания континентов. Самой яркой точкой заблестел город на побережье Северной Америки. — Нью-Йорк... — с трепетом сказал Румпель, — мой Бэлфайер здесь...

***

В квартире Прекрасных в утро выходного дня царило оживлённое веселье. Генри помогал бабушке и маме расписывать пряники цветной глазурью и хохотал над тем, что нанесённые узоры расползались смешными фигурами. — Не лей так много, а то всё окажется на столе, — шутливо предостерегла его Эмма. Её пряники тоже были далеки от идеала, но она и не старалась рисовать узоры, а заливала всё сплошным слоем. — Не страшно, — улыбнулась Белоснежка, — путь к совершенству лежит через смелость совершать ошибки. Стук в дверь заставил всех троих вздрогнуть. Генри случайно сжал пакет с глазурью и залил пряник так, что он весь скрылся в фиолетовой сахарной пасте. Принц и Август, прервав беседу, встали с дивана, не менее удивлённые. Дэвид открыл дверь и отшагнул, увидев на пороге Румпельштильцхена. — Я пришёл поговорить с мисс Свон, — сказал он как можно более любезно. — Говорите, — нахмурился Дэвид, скрестив на груди руки. — Хотелось бы наедине, дело деликатное, — намекнул тот. — Никаких деликатных дел с моей дочерью у вас нет, — отрезал Дэвид. Румпель усмехнулся и нашёл взглядом Эмму, в чьих глазах считал явную враждебность. — Понимаю, я нежеланный гость в этом доме, — признал он, — но — вот незадача — у мисс Свон есть передо мной давний должок. Если помните, вы согласились оказать мне услугу. Эмма взволнованно вытерла руки полотенцем и вышагнула из-за стола. — Что вы хотите? — её сердце тревожно забилось. Наверное, наедине было бы даже лучше услышать его просьбу, но было уже поздно — все нетерпеливо замерли, ожидая продолжения. — Вы, говорят, были детективом и специализировались на поимке людей, — сказал он, — мне нужна помощь в поиске одного человека в Нью-Йорке. Выезжаем через час. — Час? — Эмма растерянно заморгала. — Так скоро? Может быть, завтра? — Время не терпит, — ответил Румпель, — жду вас у своей лавки. А вы, — он обвёл взглядом Прекрасных, — мы с вами давно друг друга знаем, и предупреждаю — если в моё отсутствие хоть один волос упадёт с головы Белль... я всех вас убью. На этой драматической ноте он развернулся и стал спускаться по лестнице. Дэвид закрыл дверь и медленно повернулся к Эмме. — Ты уверена, что это хорошая затея? — осторожно спросил он. — Не знаю... но он прав — я ему должна, — обеспокоенно ответила Эмма. — Я хочу поехать с тобой, можно? — с надеждой спросил Генри. — Мне всегда хотелось побывать где-то за пределами Сторибрука! — Боюсь, что нам нужно спросить об этом Реджину, — неуверенно ответила Эмма. — Она не отпустит, — запротестовал Генри, — к тому же, мы ведь вернёмся к вечеру, она даже не узнает. Подумает, что я всё время был тут. — Хорошо, одевайся, — кивнула Эмма. Через час они всё тем же составом подошли к лавке мистера Голда, где тот, глядя на часы, ждал у своего автомобиля. — Подожди минутку, — шепнула Эмма Генри и направилась к Румпелю. — Мистер Голд, — твёрдо, но негромко сказала она, — я выполню свою часть сделки, но у меня есть условие. — И какое же? — хмыкнул он и обмотал себя старым на вид шарфом. — Генри поедет с нами, — сказала она. — Ради бога, лишь бы не мешал, — отмахнулся Румпель. Эмма не сводила с него упрямого взгляда. — И вы мне тоже кое-что должны. За то, что украли серьги. Румпель усмехнулся. — Решили, что вы в выигрышном положении? — спросил он. — Что вы хотите? — Вы нашли способ пересечь черту, — голос Эммы дрогнул, — поделитесь со мной. — Ни вам, ни вашему сыну он не нужен, — заинтересованно хмыкнул он, — для кого? — Неважно, — ответила Эмма. Румпель вздохнул и потянулся к своей дорожной сумке на заднем сидении. Когда он выпрямился, в его руке был зажат голубой пузырёк. — На ваше счастье, я припас несколько порций, — сказал он, — в основе этого зелья лежит магия привязанности и любви, поэтому необходима вещь, которой человек дорожит очень сильно. Стоит полить её зельем и надеть, и она сохранит память в неприкосновенности. Он прогладил свой ветхий шарф и протянул пузырёк. — Надеюсь, это всё? — сощурился он, и Эмма кивнула. — Тогда садитесь в машину, и в путь. Эмма, сжав зелье, вернулась к родным, что ждали её поодаль. — Садись в машину, Генри, — улыбнулась она, и мальчик убежал, махнув всем на прощание. — Береги себя, — Август притянул её к себе и поцеловал. Эмма смутилась присутствия родителей и неловко отстранилась. — Возьми, — прошептала она и вложила ему в ладонь пузырёк, — полей им свой кулон и сможешь пересечь черту, поехать в Бостон... и подписать контракт. — Эмма... зачем? Она умоляюще взглянула на него. — Пожалуйста, ради меня. Я сама заплачу любую цену за магию, ведь её дали мне. А ты достоин того, чтобы твою книгу прочёл целый свет. Она погладила ладонью его щеку и коротко поцеловала. — Спасибо, — тихо ответил Август, склоняя голову и нервно проглаживая крышку пузырька большим пальцем. — Мам, пап, — Эмма перешла к родителям и обняла их, — я ненадолго... обещаю быть осторожной. За чертой у мистера Голда всё равно нет магии, он мне не опасен. — Мы будем ждать, — Белоснежка улыбнулась и вздохнула, когда Эмма направилась к машине. Дверь хлопнула, завёлся мотор, и с громким шумом чёрный кадиллак вырулил на городскую улицу. Мистер Голд заволновался, подъезжая к черте. Он был уверен в правильности своих расчётов, но всё же, его пальцы нервно вцепились в оплётку руля. Едва машина пересекла черту, его сердце ускоренно забилось, а лёгкие на пару мгновений сжались. В глазах потемнело, но тут же прояснилось. Мысли успокоились, и он осознал, с трепетом, что память осталась при нём. — Как вы? — с волнением спросила Эмма. Она ничего не почувствовала, но побледневшее лицо Голда испугало её. — Всё тот же Румпельштильцхен, — ответил он, сосредоточенно глядя на дорогу. — Расскажите хоть, кого мы будем искать, — попросила Эмма. — Моего сына, Бэлфайера. Эмма удивилась, но не подала виду. — Мисс Свон, возможно, что он не будет слишком рад меня видеть. Обстоятельства нашей последней встречи сыграли против меня, — уклончиво предупредил Голд, — потому я надеюсь, что вы сделаете всё возможное, чтобы он встретился со мной. — Наручники с собой не захватила, — иронично заметила Эмма, — но я постараюсь.

***

Сверкающие небоскрёбы Манхэттена впечатлили Генри, казалось, даже сильнее, чем родство со сказочной принцессой. Открыв рот, он долго стоял на одном месте и крутился вокруг себя, глядя на окружавшие его здания, любуясь солнечными бликами на стеклянных стенах. Эмма, ступив на пыльный асфальт, сразу словила ворох воспоминаний своей юности: как в Нью-Йорке она училась в университете, страдая от депрессивных настроений после потери ребёнка. Тогда город казался ей пустым и равнодушным, и он ничуть не изменился, разве что сейчас, вернувшись сюда с сыном, она увидела запруженные улицы его любопытными и восхищёнными глазами. — Хочу попробовать пиццу, — заявил он и взял Эмму за руку, — а мы дойдём до Центрального парка? — Сначала займёмся делом, мисс Свон, — Голд, опираясь на трость, прошёл мимо них к дому, перед которым они припарковались, — а развлечения потом. — Всё успеем, Генри, — улыбнулась Эмма и тоже последовала к подъезду. У дверей они остановились, и Румпель стал читать фамилии жильцов возле номеров квартир. Эмма прошлась взглядом по списку и остановилась на пустой табличке. — Этот явно скрытный, — сказала она, указав на неё Голду, — проверим? Тот пожал плечами. Без магии ему было трудно, и, судя по бледному лицу, он уже начал задыхаться от собственной беспомощности. Эмма набрала номер квартиры и дождалась характерного звука снятой трубки. — Посылка для четыреста седьмой, — уверенно сказала она и приготовилась дёрнуть дверь, но никакого гудка не последовало. — Сомневаюсь, что такое работает, — выдавил мистер Голд. Они оба подняли головы от внезапного скрежета: по пожарной лестнице кто-то торопливо сбегал. — Он удирает! — Генри выбежал первым на тротуар и показал пальцем на фигуру в спортивной толстовке, спрыгнувшую на асфальт с метровой высоты. — Догоните его, — попросил Голд, сделав пару шагов с тростью. Эмма кивнула и метнулась вслед за беглецом. Фигура стремительно удалялась вдоль дороги, но Эмма знала, что ей было по силам нагнать кого угодно на таком расстоянии. Она лавировала среди ленивых прохожих, перепрыгнула пролитую лужу кофе. Беглец завернул за угол, и Эмма, боясь упустить, юркнула в соседний проулок, надеясь по параллельному двору нагнать его и опередить. Так и случилось: стоило ей обогнуть здание и выскочить на узкую улицу, как беглец возник прямо перед ней, и она, метнувшись наперерез, повалила его на землю. Тяжело дыша, Эмма поднялась на колено и перевернула лежащего за рукав. Мужчина откинул капюшон толстовки и в страхе взглянул на неё. Но затем его глаза удивлённо расширились. — Эмма?! — Нил?! Она, дрожа, потеряла равновесие и упала на асфальт, глядя на того, кого ей меньше всего хотелось встретить на всём свете. Её сердце будто замерло в немом шоке, а затем мозг, как катушка ниток, закрутился, в бешеном ритме собирая поток мыслей. — Что ты тут делаешь? — спросил он, поднимаясь с земли и протягивая ей руку. Эмма с презрением взглянула на его ладонь и поднялась сама. Гнев и злость, пульсируя, ударились в виски, на мгновение застилая глаза темнотой. — Ты... сын Румпельштильцхена?! Нил неловко моргнул. — Да... только не говори, что он тоже здесь. — Какой же ты лицемер! — Эмма не удержалась и шарахнула ладонью по его плечу. — С самого начала ты мне врал! — Тише... тише... — Нил обеспокоенно оглянулся на редких прохожих, — я могу всё объяснить. — Объяснить?! Как ты, во имя всех святых, можешь это оправдать?! Ты бросил меня! Бросил, хотя сам... сын Тёмного, чёрт побери, Мага! Эмма пнула воздух и яростно сжала кулаки. Нил сглотнул, глядя на её покрасневшее лицо. — Согласен, мне нет прощения... но пойми, я всю жизнь скрываюсь от своего прошлого, стараюсь найти такой угол, где мой отец меня не отыщет. Кто же знал, что ты окажешься из моего мира. Это ведь немыслимо! — Немыслимо то, что ты заставил меня думать, что я ненормальная! Я считала тебя трусливым придурком, но всё оказалось куда хуже: ты бессовестный лицемер! Я ведь любила тебя, а ты не удосужился сообщить мне и каплю правды! — Эмма, я тоже тебя любил... — начал он, но она гневно прервала его взмахом руки. — Неправда, любовь выглядит не так. Если бы ты дорожил мной, ты бы рассказал мне всё, как есть, и мы бы вместе нашли решение. Любовь — это когда люди доверяют друг другу и решают свои проблемы вместе! Нил вздохнул и опустил взгляд. — Я заключила сделку с Румпельштильцхеном, что вы встретитесь, — помолчав, сказала Эмма, — но я не хочу этого. Уходи. — Что? Сделки с моим отцом опасно нарушать, — нахмурился он. — Мне плевать, — она пронзила его ненавидящим взглядом, — я не хочу, чтобы ты вернулся в мою жизнь и в мой город. Скажу ему, что не догнала тебя. Сбегать тебе не впервой. Эмма развернулась и быстро пошла обратно по улице. В её ушах гудело, ноги плохо слушались после погони, а мысли роились безумным клубком, но ни одна из них будто бы не достигала сознания, так они и проносились мимо скоростными вспышками. Мистер Голд, увидев её пустой взгляд, растерянно поджал губы. — Не догнали? — предположил он слегка разочарованно. Генри грустно вздохнул. — Ваш сын умеет сбегать, — ответила Эмма. — Ничего, — Голд, к её удивлению, пожал плечами, — поднимемся к нему в квартиру. Он придержал дверь, которую открыла выходящая из подъезда дама, и перешагнул порог. Эмма беспокойно прошла следом. — Зачем? — Хотя бы узнаю, кто он, — объяснил Голд, — а если повезёт, то рано или поздно он вернётся за своими вещами. — Это же незаконно, — зашептала Эмма, когда он, остановившись у двери, стал ковыряться в замке отмычками. Голд усмехнулся. — Как вариант, встретимся с ним в полицейском участке, — оптимистично заметил он. Замок поддался, и дверь открылась, издав протяжный скрип. Эмма, чувствуя участившееся сердцебиение, перешагнула порог вслед за магом. Теперь, зная, что это была квартира Нила, она не могла смотреть на вещи, что там находились. Растерянно она застыла посреди комнаты, не решаясь ни присесть, ни рассмотреть обстановку поближе. На неё словно бы наплыл тяжёлый туман и болезненно сдавил грудную клетку в судорожном ожидании того, как бы быстрее отсюда исчезнуть. Генри, воодушевлённый секретной операцией, побежал осматривать другую комнату. Голд, хромая, приблизился к пыльному журнальному столику и поднял запечатанные конверты писем. — «Нил Кэссиди», — проговорил он, прочитав имя адресата, — хоть что-то. Мисс Свон, не стойте столбом, поищите зацепки. Как никак, я взял вас для этого. Эмма сглотнула. — Может быть, не стоит? Похоже, он не сильно хочет быть найденным. Мистер Голд поднял на неё колючий взгляд и сощурился. — Что с вами? На вас лица нет. — Устала от погони, — ответила Эмма. Он хмыкнул и сделал к ней шаг. — Врёте вы не так хорошо, как ваш дружок, — ехидно заметил он, — так что вас беспокоит? — То, что мы вломились в чужой дом, — Эмма возмущённо мотнула головой. — Нет... что-то ещё. Он вам что-то сказал, не так ли? Взгляд Голда стал невыносимо пронзительным. Эмма опустила глаза. — Нет. — Мисс Свон, — он угрожающе вцепился в трость, — если вы хоть что-то услышали от моего сына, я желаю знать это. А не то... Дверь в квартиру, скрипнув, вновь распахнулась. — Оставь её в покое, папа. Эмма закрыла глаза, ощущая, как всё внутри рушилось от одного его голоса. Румпель изменился в лице. Удивлённо он оглядел мужчину, что уверенным шагом прошёл в комнату, и, не удержавшись на ногах, опёрся о стену. — Бэлфайер... — прошептал он, — ты вернулся. — Знаю я, что ты делаешь со своими должниками, — бросил Нил, — я пришёл защитить Эмму. Считай, она выполнила своё обещание. Мистер Голд поспешно кивнул, но что-то заставило его насторожиться. — То, как ты произнёс её имя. Вы были знакомы? — Мам, — Генри вбежал в комнату, услышав громкие голоса. Он с любопытством уставился на незнакомца, — мам... ты в порядке? Эмма, бледная, как мел, выпрямилась и притянула его к себе. Её уши начали гореть. — «Мама»? — Нил с непониманием перевёл взгляд с неё на мальчика, пытаясь что-то высчитать, и что-то в его взгляде болезненно надломилось, — нет... Эмма, это что... мой сын? Эмма подняла на него глаза только затем, чтобы увидеть на его лице реакцию, которую представляла многие годы назад. — Да. И ты знал бы об этом, если бы не бросил меня, — холодно ответила она, но её губы задрожали. Нил отступил и провёл ладонями по лицу. Его взгляд нервно забегал по стенам, а потом вернулся к Генри, который во все глаза удивлённо пялился на него. — Мне нужен стакан воды, — Эмма, чувствуя лёгкое недомогание, направилась в сторону кухни. Генри, помедлив, окинул Нила настороженным взглядом и побежал за ней. Нил было шагнул вслед, но мистер Голд преградил ему дорогу. — Бэлфайер, давай поговорим... — Никаких разговоров, проваливай, — он дёрнул плечом. — Послушай, если ты отказываешься даже выслушать меня, поскольку я тебя бросил, неужели ты думаешь, что они станут слушать тебя? — резонно заметил Голд, и Нил шумно выдохнул. — Хорошо, говори, — насупился он и отвёл взгляд на стену со старым постером музыкальной группы. — Я понял, что сглупил, как только ты исчез в портале, Бэй, — тихо ответил Румпель и прижал руку к сердцу, — я струсил, это правда, но с тех пор я без устали искал способ найти тебя. Я на многое пошёл, чтобы добраться сюда и сказать, что люблю тебя. Прости меня, сын. Голд тщетно искал глаза Нила, тот, шмыгнув, отвёл взгляд в другую сторону. — Думаешь, это так просто? — голос его надломился. — Я рос сиротой и всю жизнь помнил, что ты, глядя мне в глаза, предпочёл власть своему сыну. Для тебя твоя магия, — он сделал жест, будто бы колдовал, — дороже семьи. — Это не так. Я изменился, — сказал Румпель, умоляюще глядя на него. — Вот уж во что никогда не поверю, — хмыкнул Нил. — Я ведь явился сюда, за тобой... в мир без магии. — И что, приеду я в ваш про́клятый городишко и не обнаружу там её? — Нил взглянул на него и хмыкнул, увидев, как отец виновато закрыл глаза. — Что и требовалось доказать. — Бэй, пожалуйста, дай мне второй шанс, — попросил Румпель, — ты ведь хотел бы того же и для себя, разве нет? — Знаю я твои манипуляции, как знаю и то, что Эмма меня не простит. Разговор окончен. Нил, дёрнув плечом, обошёл его и двинулся в сторону кухни. Эмма стояла, уперевшись руками о раковину, но мало осознавала происходящее вокруг. Вода звонко лилась перед ней, и Эмма, чувствуя подступающую тошноту, уже не понимала, для чего она сюда пришла и зачем включила кран. Вдохи давались с трудом, и ей казалось, что ещё немного, и она упадёт в обморок. Нил снова ворвался в её жизнь, и при виде него горло сжималось от внутреннего крика. Хотелось, чтобы это всё оказалось обычным плохим сном, ведь она уже свыклась с его предательством, нашла в себе силы отпустить его. Но знать, что она открыла ему свой секрет, а он всё время нагло скрывал своё происхождение, было нестерпимо обидно. Злость с новой силой проклюнулась из маленького семечка, что было старательно закопано под пышными цветами любви и нежности, которые она взрастила за последние месяцы. И теперь эта злость угрожала её маленькому садику. — Возьми, — Нил подвинул ей стакан фильтрованной воды. Эмма еле сдержала желание выплеснуть её ему в лицо. Но он уже тихо отошёл туда, где на кушетке сидел Генри и растерянно смотрел на свои руки. — Можно присяду? — спросил он. Генри пожал плечами. — Думаю, твоя мама наговорила обо мне неприятных вещей, — усмехнулся он, садясь рядом. Генри промолчал и начал ковырять пальцы. — Я ничего не знал, — сказал Нил. — А если бы знали? — тихо спросил Генри. — Вы бы всё равно бросили её? — Не бросил бы, — ответил он, — я бы не стал повторять ошибку своего отца. Как тебя звать? — Я Генри, — мальчик слабо улыбнулся. — Нил, и я очень рад познакомиться с тобой, — тепло ответил он, — пусть и в таких странных обстоятельствах. — Ничего, — Генри пожал плечами, — для меня это уже привычно. Дело в том, что я и сам недавно узнал, что Эмма — моя мама. Меня похитили, когда я родился, и я вырос в приёмной семье. Так что вы не сильно опоздали. Нил сочувственно положил ему руку на плечо. — Уже пробовал нью-йоркскую пиццу? Знаю местечко, где она просто объедение. Можем прошвырнуться по городу, поболтать, — предложил он. — Никуда он с тобой не пойдёт, — ощетинилась Эмма, услышав разговор. Ей стало легче, как она умыла лицо и выпила воды, — мы уезжаем домой. — Ты не можешь так просто теперь забрать моего ребёнка неведомо куда. — Ах, твоего ребёнка?! Ты потерял на него все права, когда уехал, оставив меня в слезах на обочине! Тоже мне, отец года. — Перестаньте! — Генри вскочил с кушетки, — ты говоришь, как Реджина, — высказал он Эмме, и она растерянно замолчала, — я хочу пиццу. А потом поедем домой.

***

Два часа и четыре пиццы спустя процессия вернулась к дому Нила. Эмма и мистер Голд, храня молчание, шли позади, обуреваемые различными чувствами, колеблющимися от сожаления до недовольства. Генри же и Нил, казалось, нашли общий язык и весело о чём-то рассуждали, почти одинаково пиная развязавшиеся шнурки на кроссовках. На стоянке позади дома Эмма сразу же увидела жёлтый жук, и её легкие снова обожгло от непрошеных воспоминаний. Нил, хвастаясь, достал из кармана ключи и прокрутил их на пальце. — Ух ты! Какая необычная, — восхитился Генри. — Нравится? — спросил Нил с улыбкой. — Ещё бы, — Генри провёл рукой по яркому жёлтому капоту. — Садись, покатаю, — Нил открыл дверь. — Что ты опять удумал? — заворчала Эмма, прожигая его взглядом. Мистер Голд обошёл их и, прихрамывая, направился к своему кадиллаку. — Как что? Едем в Сторибрук, — усмехнулся Нил, — познакомлюсь с твоими родителями. — Я тебя не приглашала, — возмутилась она. — Меня Генри пригласил. Да не переживай ты так, в твою жизнь я лезть не собираюсь, но из жизни сына ты меня не можешь прогнать. Он был прав, и Эмма недовольно засопела. Её сердце ныло в желании что-нибудь разбить. — Скажи мне честно, — бросила она, — ты хоть пытался найти меня за все эти годы? Нил вздохнул и отвёл взгляд. — Не пытался. Я пять лет сидел, а как вышел — решил начать жизнь с чистого листа. Больше не ворую, живу честно, — Нил печально усмехнулся, — конечно, я думал о тебе, Эмма, но найти не пытался. Я живу дальше. У меня даже невеста есть. — Невеста? Ты сейчас серьёзно? — насмешливо протянула она. — А что такого? — Ну... и ты уже рассказал ей о своём «сказочном» прошлом? — поддела она, скрещивая на груди руки. — Рассказал ей, кто ты? Нил тяжело вздохнул, понимая её намёк. — Не рассказал пока. — Ах, «пока»? — она рассмеялась слегка истерично, — удачи тебе. Глядишь, свадьбу отменить придётся из-за сбежавшей невесты. — Ладно, ладно, Эмма, — Нил поднял руки, стараясь её успокоить, — я поступил плохо, но не все такие, как я. — В этом я с тобой согласна, — хмыкнула она. — Она чуткая, милая, уверен, что она отнесётся с пониманием, — сказал Нил, и Эмма кивала, делая вид, что разделяет его фантазии, — кстати, а вот и она. Смуглая девушка подбежала к Нилу и обняла его. Эмме бросились в глаза её прямые чёрные волосы, спадающие на плечи блестящим густым полотном и создающие контраст белозубой мягкой улыбке. Спортивная фигура и заметный рельеф ног выдавали в ней любительницу утренних пробежек. — Боже, Нил, прибежала, как только получила твоё сообщение. Куда ты уезжаешь, а как же подготовка к свадьбе? Что за срочность? — Неотложные семейные дела, — уклончиво ответил Нил, обнимая её в ответ и видя, как брови Эммы ползут всё выше и выше в скептической насмешке, — познакомься, Эмма, это Тамара. — Очень приятно, — широко улыбаясь, Тамара пожала ей руку, — вы, должно быть, тот таинственный свадебный фотограф, с которым Нил обещал мне встречу? — О нет, — он спохватился, — фотограф будет только на следующей неделе. Это моя бывшая, столкнулись случайно. — Вот как, — Тамара слегка нахмурилась, — не самый хороший знак перед свадьбой. — Я в знаки не верю, — отмахнулся Нил. Эмма приторно улыбнулась. — Не о чём беспокоиться, Тамара, я очень рада за вас. Примите мои поздравления. У неё почти получилось убрать ироничную насмешку из голоса, поэтому Тамара вновь жизнерадостно закивала. — Буду ждать твоего возвращения с нетерпением, — она снова повернулась к Нилу, — напиши мне, как и что, вдруг нужна моя помощь. Ты знаешь, для тебя — что угодно. — Спасибо, милая. Они попрощались, и Тамара побежала дальше по улице. Эмма проводила её заинтересованным взглядом. — Как забавно наблюдать за отношениями, построенными на фальши, — заметила она и, не давая Нилу вставить и слова, прошла к машине, где Генри лазил по заднему сидению и рассматривал автомобильные журналы, — Генри, вылезай, Нилу нужно много о чём поразмыслить в дороге. Поедем обратно с... кхм... дедушкой. Она смерила Нила неодобрительным взглядом, и он вздохнул, склонив голову. Румпельштильцхен наблюдал за ними издалека, сидя на водительском кресле. Его сердце саднило от чувства беспомощности и слепой тревоги. Бэлфайер, конечно, приедет в Сторибрук ради сына, и, возможно, там будет несколько легче получить долгожданный второй шанс на примирение. Но теперь к этой нерешаемой проблеме добавилась ещё и другая. Давнее пророчество. То самое, которое предрекло ему встречу с сыном. Вторая его часть была пугающей настолько, что он не решился поделиться этим даже с Белль. Провидица сообщила ему, что воссоединиться с сыном поможет ему некий мальчик, и этот мальчик однажды обречёт Румпельштильцхена на погибель. До этого дня Тёмный Маг собирался просто убить загадочного мальчишку. Но теперь, глядя на Генри из окна, он понимал, с нарастающим беспокойством, что не сможет причинить вред собственному внуку. А значит... пророчеству было суждено сбыться со всей его неотвратимостью.