Жила-была любовь: дитя света и тьмы

— Не понимаю, как ты это делаешь, — серебристо рассмеялась Белоснежка, увидев, что Дэвид снова незаметно поставил ей шах и мат. Он горделиво выпрямился и взялся за кружку какао с подтаявшими зефирками. — Просто отвлекаю тебя от важных ходов, — он игриво смотрел на неё, — дорогая, может быть хватит на сегодня стратегических игр? Придумаем что-нибудь более расслабляющее? — Ах, расслабляющее, — Белоснежка заулыбалась, — мой принц наконец-то решил отвлечься от королевских обязанностей? Дэвид притянул её руку к себе через стол и поцеловал, любуясь фарфоровой кожей её тонких изящных пальцев. — Да вот, в последнее время чувствую себя... дедом, — он усмехнулся, — а ведь я ещё так молод. Белоснежка не успела ответить ему, как в дверь постучали. — Вернулись? — она успела словить в глазах мужа тающую надежду, и он устало вздохнул. Они спешно поднялись, но на пороге, к большому удивлению, обнаружили Реджину в лёгком чёрном платье. — Разве тебе разрешили выйти? — Дэвид скрестил на груди руки. — Мне не нужно разрешение, когда дело касается моего сына. Он не пришёл на ужин в шесть вечера, как обычно. Всё уже давно остыло. Так где он? — она раздражённо вгляделась в квартиру за их спинами, будто ожидала увидеть его за кухонным столом. — Он с Эммой, — ответил Дэвид. — Ясное дело, что с ней, — огрызнулась Реджина, — так и где они? Не говорите, что она и этот Пиноккио утащили его снова в лес слушать голоса предков. — Они... — Белоснежка потупила взгляд, а потом виновато посмотрела на мужа, — они уехали. Румпельштильцхен попросил Эмму сопроводить его в Нью-Йорк, а Генри они взяли с собой. — Что?! — Реджина возмущённо сжала кулаки, почувствовав, как из глаз брызнули искры и закружилась голова от внезапной потери воздуха в лёгких. — Мы же договорились согласовывать все передвижения. И как после этого вам доверять? Как можно было просто взять и увезти моего сына?! — При всём уважении, он и её сын, — нахмурился Дэвид, — она не обязана отчитываться в своих желаниях провести с ним время. — Уговор есть уговор, — она сверкнула глазами, — я-то, глупая, поверила, будто у нас всё по-честному. И зачем Румпельштильцхену понадобился Генри? — Он-то здесь причём? — растерялся принц. — Тёмный ничего не делает просто так. Рассказывайте, зачем он уехал? — Реджина грозно сверлила их взглядом, но они лишь пожали плечами. — Мы не знаем, — ответила Белоснежка. — Хорошо, — она шумно выдохнула, — я знаю, кто знает. Она развернулась и стремительно сбежала по лестнице. Прекрасные с тревогой переглянулись и помчались следом. — Реджина, стой, — Белоснежка пыталась догнать её, гневно шедшую по сумеречной улице города, — давай поговорим. — Наговорилась уже, с вами каши не сваришь, — съязвила она и махнула рукой, сваливая уличный фонарь за своей спиной. Он упал, преградив им дорогу, и Белоснежка взвизгнула, прижимаясь к Дэвиду и закрываясь от рассыпавшегося по сторонам стекла и искр. — Вызываю шерифа, — Дэвид достал рацию, что оставила ему Эмма. Белоснежка, перепрыгнув фонарь, побежала по улице. Судя по всему, Реджина направлялась к городской ратуше. — Я знаю, что тебе неприятно, но, если сорвёшься, легче тебе не станет, — кричала она на ходу, надеясь, что Реджина одумается и перестанет опрокидывать магией урны и почтовые ящики на своём пути. — Неприятно? — фыркнула она. — Ловко ты преуменьшила моё состояние. Вы и понятия не имеете, что я чувствую. Она дошла до площади, и в её открытой ладони вспыхнуло пламя. Несколько секунд она смотрела в его недобрые пляшущие языки, пленяющие душу, а затем размахнулась и с силой отправила огненный шар в часовую башню. Огонь охватил крышу и резные балки, что обрамляли старинные часы. Белоснежка в ужасе прижала ко рту руки и беспомощно некоторое время смотрела, как разгорался пожар, ярко пылая на фоне тёмного блёклого неба, пока с воем позади неё не остановилась машина шерифа, и Грэм не выскочил, тут же хватаясь за рацию. — Пожарную машину к ратуше, срочно, — скомандовал он и оттеснил Белоснежку за плечи назад, где её приобнял Дэвид, — Реджина, ты рехнулась?! Она обернулась и рассмеялась, хоть её взгляд пронзал, будто шипы. — А почему, собственно, ты винишь во всём меня, а не ту, что увезла у меня сына без спроса? Ну арестуй тогда, шериф, коли осмелишься подойти, — она изящным жестом вновь разожгла огонь на своей ладони. Грэм тяжело выдохнул, но остался на месте. Испуганная, из ратуши выбежала Белль и поглядела наверх, где языки пламени облизывали часовую башню и медленно спускались вниз, вызывая в сердце панический трепет. — Там... библиотека... — она умоляюще искала поддержки у собравшихся, — пожалуйста, нельзя дать ей сгореть! — Кто о чём, а книжная моль о книгах, — насмешливо проговорила Реджина и сделала к ней шаг, — говори, зачем твой ненаглядный Румпель уехал? Белль, качая головой, зашагала назад. — Тебе никогда не скажу, — смело ответила она, грозя Реджине пальцем. — Подумай хорошенько. Пламя на ладони разгоралось всё сильнее. Реджина испытывала раздражение от несговорчивости девчонки и злость, что Тёмному, с его беспросветной мглой в сердце, перепало счастье иметь на своей стороне верную подружку, кто, похоже, действительно любила его. И при этом всём он даже не пытался измениться. А Реджина каждое утро, просыпаясь, чувствовала колоссальное давление, незримые осуждающие лица героев, разочарованные взгляды, лишь стоило ей свернуть не туда. И сейчас её сердце саднило, терзаемое желанием освободиться и страхом за сына, совершенно необъяснимым, но сносящим голову. И почему этой девчонке просто не сказать ей то, что она хочет услышать? Неужели там действительно есть что-то страшное? Дэвид, подбежав, загородил Белль и выставил вперёд свой меч. — Не тронь её. Сначала тебе придется сразиться со мной. — С радостью. Давно хотела испепелить тебя, — процедила Реджина. Колкости, одна за другой, срывались с языка: с каким же удовольствием она самоутверждалась за счёт оскорблений и угроз, будто бы это освобождало её от боли и досады, которые сжимали ей душу. Она замахнулась огненным шаром, но не успела ничего сделать: мощная струя из пожарного шланга залила и ратушу, и всех, кто перед ней стоял, затушив и огонь на руке. Дэвид поспешил увести Белль из потока воды, а Реджина оказалась в руках шерифа. Воспользовавшись ситуацией, Грэм крепко схватил её и оттеснил к машине, сдерживая её сопротивление и попытки вырваться. — Отпусти меня! — недовольно брыкалась она, крутя головой, и мокрые волосы хлестали по его плечам и лицу, — жить надоело?! — Может, тебе надоело? — переспросил Грэм. — Знаешь, что Тёмный сделает с тобой за неё? — Мне нужен мой сын! — её губы задрожали. — Мне неспокойно. Я чувствую, что Румпель затеял что-то недоброе. — За пределами Сторибрука нет магии, — тихо сказал Грэм, — если он что-то предпримет, Эмма прострелит ему вторую ногу. Веришь мне? Он преувеличил, зная, что у его напарницы не хватило бы духу, но Реджина, кажется, успокоилась и, тяжело дыша, прекратила попытки вырваться. Её сердце тревожно билось, но в этот момент она постаралась внять голосу разума, тонко шептавшему, что Генри легко сможет убежать от вооружённого лишь тростью хромого. — Отпусти, — уже ровным голосом повелела она, но он не послушался. — Я должен отвезти тебя в участок. Может, ты не заметила, но ты тут кое-что разрушила. Реджина оглядела пострадавшую ратушу: часы застыли, показывая без четверти восемь, а почерневшая от копоти башня мрачно пугала горожан с высоты. Сгоревшие доски, казалось, вот-вот рухнут под тяжестью крыши, и вся конструкция окажется на мостовой. Чувство вины слегка кольнуло Реджину: она подумала о том, что скажет Генри, когда вернётся. Её желание быть хорошей матерью снова надавило на неё и заставило осмыслить бесполезность и вред своих действий. — Я... исправлю, если отпустишь, — сказала она. Грэм, колеблясь, разжал хватку, и Реджина поморщилась от боли в плечах. Вдохнув и собравшись с мыслями, она прикрыла глаза и представила ратушу целой, до мельчайшей ровной досочки. Магия, повинуясь её желанию, стирала следы разрушений и возвращала городской площади привычный вид. Затем, ни на кого не глядя, Реджина пошла по улице, и перед ней вставали на место перевёрнутые урны и фонари. К сожалению, из памяти содеянное было не так легко стереть. Грэм и Прекрасные вместе с Белль проводили её встревоженными взглядами. Отпускать её так просто было рискованно, хоть они и видели, что она пересилила себя и успокоилась. Но никто не знал, что творилось у неё внутри и о чём она думала, уходя от них в сторону дома.

***

Август сидел на тротуаре у антикварной лавки с ящиком инструментов и копался в мотоцикле, когда кадиллак мистера Голда и жёлтый жук с нью-йоркскими номерами остановились у обочины и мигнули фарами. Было уже утро. Эмма поскорее вышла из душного салона и с наслаждением впитала в себя прохладный, немного сосновый воздух Сторибрука. — Август, — она была рада его увидеть и по улыбке поняла, что он и сам только что вернулся из путешествия, — как всё прошло? — Да вот, — он показал руки, перепачканные мазутом, и поднялся, — контракт подписал, да мотор заглох на самом подъезде к Сторибруку, пришлось катить. Но я бы не сказал, что это дорогая цена за волш... — он осёкся, увидев выходящего из машины Нила, — а он что здесь делает? Эмма сочувственно положила ему руку на предплечье. — Он сын Тёмного, — тихо сказала она. Немой шок застыл на его лице. С нескрываемым удивлением и ненавистью он наблюдал, как Нил подходил к ним. — Август, здоро́во, — он улыбнулся немного нахально, — сколько лет. Эмма почувствовала кипение воздуха вокруг, потому повернулась к Августу и успокаивающе коснулась его груди. — Пойдём домой, — шепнула она рядом с ухом. Брови Нила в изумлении взлетели. Жесты Эммы были слишком уж нежно-романтичными. И то, как она коснулась носом его уха и шеи... — По-погоди-ка, какого чёрта? — он даже поперхнулся от возмущения. — Ты, выходит, соврала мне, что он твой брат? Не хотела говорить, что живёшь с левым мужиком? Интересно, что ещё ты от меня утаила? Эмма вспылила. — Я не собиралась это скрывать, так получилось... и ты бы вообще помолчал, мистер-сын-Румпельштильцхена! Нил притворно рассмеялся. — А ты хоть знаешь, что Август-то тебе тоже врал на голубом глазу? Не сказал ей правду, ведь так? — он насмешливо качал головой, пронзая его уязвлённым взглядом. — О чём это он? — Эмма непонимающе перевела взгляд. Август пожал плечами, будто и сам не понимал, о чём речь. Нила это развеселило. — Да ведь это он меня засадил, — возмутился он, — через пару лет, как мы разбежались, он выследил меня и сдал федералам. Из-за него пять лет моей жизни попросту пропали. Эмма усмехнулась. — Думаешь, я не знала об этом? — она сощурилась, разглядывая удивление на его лице. — В отличие от тебя, он всегда был честен со мной. И хочешь знать ещё кое-что? Я помогла ему это сделать. Август улыбался краем рта, глядя себе под ноги. — Просто блеск, — хмыкнул Нил. На его лицо вновь наползла угрюмость. — Генри! — к ним неслась Реджина, едва не ломая каблуки на лакированных туфлях. — Мам, — мальчик отвлёкся от беседы с мистером Голдом и бросился к ней. — Шериф мне сообщил, что вы пересекли границу, — сказала она, обняв его, — я так переживала. Ты не ночевал дома. — Мы ночевали в придорожном отеле, это тоже было весело, — улыбнулся Генри, — я тебе всё расскажу! — Зачем ты согласился поехать? Так далеко, — обеспокоенно смотрела Реджина. — Мне очень хотелось увидеть Нью-Йорк, — оправдывался Генри, — и к тому же, ты не поверишь, но я познакомился там со своим отцом! Реджина почувствовала, как воздух снова покинул лёгкие. — Это я, — Нил подошёл, протягивая ей руку, и Реджина смерила его презрительным взглядом, — рад встрече. Она была отнюдь не рада пополнению в семействе. Мужчина был одет небрежно, в спортивную кофту и мятую футболку. Джинсы висели на нём едва ли эстетичнее, чем на вешалке. — И оказалось, что мистер Голд мой родной дедушка, представляешь, — продолжил восторгаться Генри, — я так счастлив! У меня теперь столько родных! От переизбытка чувств он обнял маму, и она растерянно обхватила его в ответ. Её блуждающий взгляд обнаружил Румпеля и его приторную улыбку, пугающе сочетающуюся с убийственным холодным взглядом. — Генри, пусть мисс Свон отведёт тебя домой, — сказала она, — мне нужно тут кое-что уладить. Когда Эмма и Август увели Генри, а Нил отошёл к машине за вещами, Реджина и Голд остались наедине. Он усмехнулся и шагнул к ней. — Чувствую следы магии в городе, никак руки чесались? — Передай своему сыну, пусть не приближается к Генри, — заявила она, проигнорировав насмешку. — И с чего бы мне это делать? — Голд пожал плечами. — Это ты, дорогуша, лучше бы поостереглась ставить мне условия. Горько жалеть будешь. — Хвастаешься своей силой? — Реджина фыркнула и упёрла руки в пояс. — Разве ты не должен сам ходить по струнке перед своим сыном? Чтобы он ненароком не сбежал, почуяв тьму. — Да не думаю, что он будет сильно против того, что я для тебя уготовил, — Румпель улыбнулся, и по телу Реджины пробежала дрожь. — И что же? — Да всё просто — встанешь мне поперёк горла — отсужу у тебя Генри. Причём, что ни на есть, законным способом. — Нет такого способа, — вздрогнула она. — Я много лет промышляю сделками, уж юридические тонкости мне все известны, — Румпель не сводил с неё колючего взгляда, — он достанется моему сыну и мне без всяких проволочек. Стоит лишь захотеть. Так что держись подальше от моих близких, а то останешься в одиночестве, прозябать свои мрачные дни в пустом доме. Ведь у тебя, Реджина, нет семьи, и вряд ли появится, уж ты позаботилась об этом. Он сощурился, с триумфом наблюдая, как побледнело её лицо. Она молча развернулась и пошла прочь, чувствуя, как сжималась душа, моля о долгожданном покое и счастье, за которое не нужно было бы вырывать сердца. — Румпель! — Белль, спросонья убирая волосы в хвост, выбежала из лавки и кинулась ему на шею. — Как хорошо, что ты вернулся. Ну, рассказывай, тебе удалось отыскать Бэлфайера? — Да, — Румпель мягко улыбнулся и показал ей Нила, который захлопнул багажник и с дорожными сумками ступил на тротуар. — Я столько слышала про вас, — сказала Белль, расплываясь в дружелюбной улыбке. — Да? Удивлён, — хмыкнул Нил, — а кто же вы? — Она моя девушка, — ответил Румпель, — Белль. — А сейчас просто шокирован, — с издёвкой заметил Нил, — чтобы кто-то тебя полюбил?.. — Я же говорю, я изменился, — Румпель приложил руку к сердцу, — и готов на всё, чтобы доказать тебе это. Я стану отцом, о котором ты всегда мечтал. — Папа, я уже вырос, — он закатил глаза, — лучше скажи, где тут ближайшая гостиница? — У нас в доме есть свободная комната, — тут же сказал Румпель. — Ну нет, с тобой я жить не стану, — отмахнулся Нил. — У бабушки есть гостиница, вот там, у городской площади, — указала Белль, неуверенно взглянув на Румпеля. Нил, поблагодарив, перехватил сумки и решительно перешёл дорогу. Румпель вздохнул. — Всё ещё наладится, — Белль нежно погладила его плечи, — не каждый способен разглядеть человека под маской чудовища. Он запомнил тебя таким... и просто боится поверить в то, что ты изменился. Но он поверит и откроет своё сердце. Со временем. Идём, я сделаю тебе чай. Она улыбнулась и повела Румпеля в сторону лавки.

***

Генри единственный радовался тому, что его родословная приобретает королевские масштабы. Он наивно думал, что все сейчас подружатся между собой ради него, забудут о давней вражде и будут весело проводить время вместе. Он даже не замечал, что стоило ему отвернуться, как улыбки сменялись острыми взглядами, и каждый думал о том, как бы кого-нибудь исключить из этой большой и странной семейки. — Эмма, ты сегодня спала? — участливо спросил Грэм, откидываясь на спинку кресла. Они зашли к бабушке на ланч, решив ради разнообразия не обедать в участке. Эмма вздрогнула и повернулась к нему. — Да... просто не могу перестать думать о Генри. С тех пор, как приехал этот... субъект. Они всё время проводят вместе, пока мы с Августом на работе. Бровь Грэма слегка дёрнулась. — Ты слишком резко реагируешь для того, кто оставил всё в прошлом. Даже меня так не трясёт при виде Реджины, а прошло всего несколько месяцев. Напомнить, что она сделала со мной? Эмма покачала головой. — Просто вскрылись новые подробности, и я... да ладно, кому какое дело, резко я реагирую или нет? Имею право. — Имеешь, но, — Грэм на секунду отвёл взгляд, — со стороны это выглядит так, будто у тебя остались к нему чувства, прости. Эмма возмущённо стала вдыхать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Она, терпеливо сдерживаясь, подождала, пока Руби поставит перед ними заказ, мило улыбнётся и отойдёт, прежде чем обрушить на Грэма своё негодование. — Да, стойкое презрение и ненависть, — резко сказала она, — я люблю Августа, и это не изменится от появления в городе неудачника в рваных штанах! — Воу, — Грэм даже отклонился назад, будто его обожгло горячим порывом напарницы, — я ошибся. Ты к нему си-ильно неравнодушна. Не думала обратиться к доктору Хопперу? — У него всё занято на две недели вперёд, — ворчливо ответила Эмма и отвела взгляд. — Тебе нужно выпустить пар, — посоветовал он, — всё, что накопилось, а не носить с собой и растрясать его у всех на виду. Найди способ. — А что помогло тебе? — неуверенно спросила Эмма. — Работа, — он усмехнулся, — когда впечатываешь кого-то в стену и надеваешь наручники, чувствуешь прямо облегчение. Эмма неловко улыбнулась. — Что там за шум? — Руби с любопытством остановилась посреди столиков, неотрывно глядя в окно. — Эмма... Грэм, скорее. На проезжей части перед кафе собрался народ, обступив кого-то плотным рядом. Несколько людей подвинулись, и Эмма увидела, что на асфальте сидел Нил, а напротив него, скрестив руки, стоял Дэвид. Она охнула и выбежала на крыльцо. Дэвид, хмурясь, обнажил меч и наставил его на Нила. — Значит, это ты и есть, тот бесчестный негодяй, что посмел опорочить королевское достоинство, — громко произнёс он и кинул на асфальт вторые ножны, — дерись со мной. — Э... ваша светлость, — Нил слегка отполз, — может, обойдёмся как-нибудь без этого? Могу принести извинения в любой форме... — он обворожительно улыбнулся. — Меня устроит поединок, — отозвался Дэвид, — поднимай меч. — Да что ж такое... ладно, хорошо, — Нил поднялся с земли и вынул отточенный клинок из ножен, — для справки, я не сильно-то и настаивал... — Ах ты, — Дэвид сделал выпад, Нил неумело отразил его, едва не растянув себе плечевые связки. Эмма замерла на месте, не дыша. Ей казалось, что она стала свидетелем какого-то странного шоу, но по мере того, как дуэль набирала обороты и градус напряжённости, её сердце вторило испуганным нарастающим ритмом. Ей было неловко, что такое происходило из-за неё, но внутренний голос подсказывал, что не стоило прерывать поединок: никто из собравшихся не пытался, и даже Грэм, одобряюще поджав губы, встал позади неё и не побежал размахивать значком. Нил выдохся и, отвлёкшись на обманный выпад, пропустил важный ход: Дэвид сбил его с ног и пинком отправил меч в кусты. Острие клинка опасно застыло в двадцати сантиметрах от кончика носа. Нил поднял руки. Не успел Дэвид произнести речь победителя, как оказался на асфальте, магией отброшенный на обочину. — Пап! — Эмма бросилась к нему, растолкав всех. Румпельштильцхен, сверкая взглядом, широким шагом прошёл через толпу и встал возле Нила. — Никто не может угрожать моему сыну, — жёстко произнес он. Нил раздражённо поднялся с земли. — Опять ты за своё, папа. — Всё в порядке, Бэй. Считай, что это была ничья. — Это был честный поединок, — вспылил Нил, — и я проиграл честно. Мне не нужна твоя магия, чтобы самоутвердиться. Я, знаешь ли, тоже не святой. Но ответить за свои поступки ещё могу. Он дёрнул плечом, поправляя кофту, и вбежал на крыльцо гостиницы. Дэвид, выгибая спину, медленно поднялся на ноги. Эмма и Грэм придержали его за локти. — Как ты? — обеспокоенно спросила она. — Бордюром прямо по лопаткам, — пожаловался он, — но в целом, ничего. По крайней мере, я сумел отстоять твою честь. — Папа, — Эмма покраснела, — это было совсем необязательно. Это того не стоит. — Стоит, конечно, — Дэвид внимательно взглянул на неё, — может быть, для тебя всё ерунда, но ты для меня — нет. Моя маленькая принцесса, моё самое ценное сокровище. Я всё пропустил — твои первые шаги, твои школьные балы, рождение первенца... может, я веду себя глупо, но я лишь отчаянно пытаюсь стать отцом, которого ты заслуживаешь. Эмма растроганно прижалась к нему. — Тебе вовсе не нужно кем-то становиться для этого, — прошептала она, — я уже люблю тебя и восхищаюсь тобой. Мне очень приятно, что ты защищаешь меня, но не хочу, чтобы ты при этом сам пострадал. Дэвид ойкнул, пытаясь выпрямиться. — Да, мама будет недовольна...

***

Реджина привыкла быть деятельным мэром и не терпела праздно проводить часы. Лишённая должности и вынужденная сидеть взаперти последние месяцы, она взяла на себя смелость составить для Генри программу домашнего обучения — не оставлять же его без образования, коли школа закрылась с падением заклятия. Она не могла допустить мысль, что Генри вырастет неучем, как деревенские дети из Зачарованного Леса. С приходом мая она уже закупила учебники и проверочные тетради и повесила на холодильнике расписание домашних занятий. К её удивлению, Генри воспринял эту идею с восторгом. — А ты можешь записать меня в библиотеку? — попросил он, глядя на расписание и доедая утреннюю тарелку хлопьев со свежими ягодами, — Август сказал, если я хочу написать свою книгу, я должен много читать сам. — А ты хочешь написать книгу? — Реджина улыбнулась. — Я бы хотел создать историю, — признал Генри, — такую, как в книге сказок. — Знаешь, попроси его и записать тебя, — мягко ответила Реджина, — у нас с Белль натянутые отношения. Генри кивнул. Он закончил завтрак и убежал наверх решить пару задачек по математике, согласно своему новому учебному плану. Реджина, вздохнув, взяла телефонную трубку и набрала привычный номер редакции Сидни Гласа. С одним делом она разобралась, пора было заняться и другим. Она не видела Сидни с самого падения заклятия из-за ограничений нового мэра и не была уверена, что он придёт. Её единственный и верный сторонник, что всегда помогал ей контролировать город и строить козни другим. Сидни с благожелательной улыбкой переступил порог. Он явился быстро, и причина тому угадывалась в его влюблённом взгляде. — Что вам угодно, моя госпожа? — спросил он, едва она проводила его в гостиную. — Я уже думал, вы забыли про меня. — Конечно, нет, — Реджина улыбнулась, — как я могла забыть про своё волшебное зеркало? Сидни почтительно склонил голову. Быть зеркалом нравилось ему куда меньше, чем человеком, имеющим шанс взять за руку свой предмет обожания. Конечно, будь у него на самом деле такой шанс. — Что желает знать моя королева? — спросил он. — Раскопаешь мне информацию на сына Тёмного? — Реджина вскинула подбородок. — Хочу знать все его прегрешения и почему они с мисс Свон расстались. Это тебе по силам? — Для меня никогда не было ничего невозможного, — Сидни улыбнулся, — сделаю для вас всё и даже больше, — он продолжал лить мёд в уши, надеясь, что она соблаговолит одарить его чем-то большим, чем благодарным словом, — вы решили выйти на тропу войны? — Я с неё никогда не сходила, — хмыкнула она, — и я собираюсь вышвырнуть этого типа из города. — Коварны, как и всегда, — услужливо поддакнул Сидни, — сообщу, как только узнаю. — Спасибо, Сидни. — Вы прекраснее всех на свете, моя королева, — он склонился, и Реджина на пару мгновений ощутила себя в расцвете своей былой власти.

***

Добыть информацию оказалось не так сложно, и через пару дней Реджина обзавелась внушительным списком компромата на Нила, включая сведения об его пятилетней отсидке. Ей крайне не понравился факт, что отец Генри оказался уголовником. Волнуясь, она пришла к детской площадке, где Генри и Нил, дурачась, играли палками, будто дрались на мечах. Опёршись на низкую оградку, за ними наблюдала Эмма, недовольно сощурившись. Реджина неслышно встала рядом с ней и кашлянула. — И как только тебя угораздило связаться с ним? — хмыкнула она, и Эмма скосила взгляд. — Любовь слепа, — помедлив, ответила она. — Я навела некоторые справки и переживаю, что он окажет на Генри дурное влияние, — поделилась Реджина. — Как и я. Они взглянули друг на друга, и впервые каждая из них подумала, что у них нашлось что-то общее. Эмма убрала волосы за ухо. — Румпель обмолвился, что может отсудить Генри, — сказала Реджина, — кажется, он пойдёт на всё, чтобы заслужить прощение сына. — Разве он может это сделать? — испугалась Эмма. — Видимо, он хочет заявить в суде, что ты скрыла свою беременность и лишила отца ребёнка желанного наследника. А уж оспорить законность усыновления похищенного малыша... Тёмный и не такие дела проворачивал. Эмма беспомощно вцепилась в оградку. — Он же вор, — возмутилась она, — никто в здравом уме не даст ему опеку. — Уверена, что в нужный момент вся информация об этом магическим образом исчезнет, — задумчиво ответила Реджина, — а нас с тобой он очернит, как сможет. — Нилу не нужен ребёнок. Он сам инфантильный и беспечный. — Ты так считаешь? Реджина устремила взгляд на Нила, который со смехом приподнял сына к перекладине для спортивных подтягиваний. — Возможно, десять лет назад так и было бы, — она сощурилась, — но кто откажется от взрослого умного сына? Генри... чудесный мальчик. Его так просто полюбить всем сердцем, да так, что никогда не сможешь отпустить. Эмма молча смотрела на неё. И она почувствовала то же самое, когда узнала о своём родстве с ним. И в глубине души всплыла дрожащая и робкая солидарность с Реджиной. Во взгляде бывшей королевы она видела искренние нежные чувства и против своей воли начинала ей сопереживать. Но стоило поймать себя на этой мысли, как Эмма сразу же заставляла себя вспомнить всё совершённое зло. — Я намерена выдворить его из Сторибрука, — процедила Реджина. — Думаю, он уедет и сам, — сказала Эмма, — его в Нью-Йорке ждёт невеста. Да и с мистером Голдом он не ладит, уверена, сбежит при первой же возможности. Как и всегда. Он бросил меня, чтобы никогда не оказаться в Сторибруке, и вдруг решит задержаться? Как-то не верится. В её голосе слышались сомнения и обида. Реджина ухмыльнулась. — До боли знакомый взгляд. Хочешь вырвать ему сердце, не так ли? — спросила она, впитывая враждебность Эммы, как губкой. — Что? — она непонимающе развернулась, и в её глазах пронёсся страх. — Конечно же нет. И зачем я вообще с тобой разговариваю... Она передёрнула плечами и пошла прочь, чтобы вернуться на дежурство в участок.

***

Этим тёплым вечером в город мягко въехал красный шевроле камаро, потрёпанный временем, но сверкающий полировкой на закатном золотом солнце. Патрульным в этой смене был назначен Соня, и гном по обыкновению прикорнул в служебной машине у открытого окна, убаюканный пением сверчков. Автомобиль неслышно проехал мимо и остановился на заросшей парковке возле первых показавшихся домов. Двое парней вышли из машины. Казалось, десять последних лет ни на час не состарили их. Один из них поправил очки и оглядел пустынную улицу. — Странный городок, — сказал он. Второй, оказавшись немного ниже своего брата, вынул из кармана солнечные очки. — Думаю, мы легко сойдём за своих, если не станем глазеть по сторонам. Будем осторожнее, второй ошибки Пэн нам не простит. — Не так-то просто будет выкрасть пацана на глазах у его матери, — хмыкнул тот. — Сделали раз, сделаем снова. Они переглянулись и быстрым шагом направились в сторону леса, чтобы выйти в город с другой стороны незамеченными.