Эпизод 13: Карты на стол
2 января 2026 г., 14:29
Какое-то время Реджина и Грэм продирались через кусты молча. Он и не собирался разговаривать, лишь изредка бросал через плечо настороженный взгляд, проверяя, не решила ли она улизнуть и пойти своим путём. Тропинок в джунглях стало очень много: они путались и свивались, как змеи, некоторые из них вели в тупик, обрываясь у раскидистых деревьев с тёмным дуплом. Эту загадку охотник пока не разгадал, но был уверен, что это что-то значило. Может, в деревьях кто-то жил?
Реджина не замечала подобных мелочей. Её точила упрямая мысль, что, если бы кто-нибудь обмолвился полгода назад, что она великодушно вернёт предателю-охотнику сердце и будет обучать спасительницу магии, она бы свернула неумелому провидцу шею, ведь ни за что на свете Королева не опустилась бы до такой щедрости. И сейчас, когда они шли вдвоём с Грэмом на общую миссию, и в этот раз командовал он, а не она, мир казался перевёрнутым с ног на голову. Значило ли это, что она сама изменилась, если допустила это?
— Кхм, — Реджина проверила, не сел ли её голос от внезапно прервавшегося дыхания. Слегка волнуясь, она уставилась в затылок Грэма. Ей всегда особенно нравилось, как его золотистые волосы укладывались волной и задорно торчали за ушами, но здесь, во влажных джунглях, они сильнее кудрявились и пружинили после того, как он проводил по ним ладонью.
— Почему ты пошёл со мной? — спросила она, и Грэм замедлился, услышав вопрос. — Разве ты не должен бежать и спасать прекрасную принцессу из заточения?
Реплика слетела с её уст, сочась таким сарказмом, что Грэм усмехнулся. Он не верил, что Реджина всё ещё могла бы так сильно его ревновать.
— У Эммы есть мужчина, который защитит её, — ответил Грэм, — я не переживаю за неё.
— Значит ли это, что ты переживаешь за меня? — помолчав, спросила она, вскинув бровь.
— Я пошёл с тобой, чтобы ты не натворила очередную глупость.
— Позволь уточнить, какую, например? — ледяным тоном поинтересовалась Реджина.
Грэм остановился и развернулся к ней.
— Например, как ты вырвала сердце тому мальчику, — бросил он, глядя на неё с осуждением и злостью. Именно такой взгляд встречал её всякий раз, пока он был её пленником и не уставал напоминать, насколько ему это было неприятно.
Реджина выдержала этот взгляд, как и всегда, с достоинством королевы.
— Я уже говорила, что у нас не было другого выбора. Не принимай это близко к...
Она осеклась, увидев выражение его лица. Он был на грани, чтобы не всадить ей парализующий дротик в шею.
— Прости, — тихо сказала она и увидела, как его глаза на миг изумлённо расширились, — я не хотела этим сделать больно тебе. Это правда.
Грэм слегка мотнул головой и отвёл глаза.
— Я не главная злодейка на этом острове, — тут же сменив тон, хмыкнула она, — и мы объединились, чтобы быть во всеоружии, и нечего критиковать мои методы. Думаешь, Пэн пустит нас в свой лагерь? Нет. Но с этим, — Реджина вытащила сердце мальчика из мешочка на поясе, и Грэм поморщился, — мы сможем пробраться незамеченными, потому что он свой, и он проведёт нас.
Сердце в её идеально наманикюренных пальцах прерывисто стукнуло, и его мерцающий тёмно-красный свет, мигнув, погас.
— Что ты сделала? — Грэм нахмурился.
— Клянусь, ничего, — Реджина не поняла и сама, что произошло. Охотник отобрал у неё сердце и с беспокойством ощутил, как оно перестало биться.
— Может быть, он по неосторожности не поделил чего-то с пиратами, — предположила она, нервно закусив губу.
— Или Пэн его вычислил и убил, — Грэм сурово взглянул на неё, — из-за тебя.
— Из-за меня?! — Реджина вспылила. — Не будь идиотом, Грэм. Думаешь, если бы мальчишка помог нам по доброте душевной, Пэн бы его не прикончил? Так бы хоть его могло спасти то, что он действовал не по своей воле...
— Серьёзно? Так ты себя оправдываешь?
— Идею схватить пропащего предложил Нил, — съязвила она, — как насчёт высказать свои претензии ему?
Грэм тяжело выдохнул и сглотнул. С болью он посмотрел на потухшее сердце в своей руке. Постояв некоторое время, он сошёл с тропы и кинжалом стал рыть углубление в почве, раскидывая в стороны мелкие камни и ветки.
Реджина, ощутив скорбь, что от него исходила, проглотила все свои колкости и неподвижно стояла на тропе, осмысливая, что она действительно думала и чувствовала по этому поводу.
Охотник зарыл сердце и воткнул свой кинжал рядом. Не отпустив рукоять, он склонился.
— Благодарю за помощь. И прости нас... — сказал он и сжал губы, — твоя жертва не будет напрасной. Пэн получит по заслугам за то, как обошёлся с теми, кто был ему предан.
Грэм встал с колена и утёр быстрым движениям щеку. Реджина еле слышно вздохнула и медленно провела рукой, колдуя. Рядом с кинжалом проклюнулись из почвы тонкие стебли, и через мгновение маленький холмик оказался белоснежным из-за пышно раскрывшихся остролистных цветов.
— Красиво, — произнёс Грэм.
— Гардении... — Реджина сомкнула руки перед собой и с лёгкой грустью обвела взглядом лепестки, — я высадила их в своём саду в память о родителях. Когда смотрю на эти цветы, мне приходит на ум, что где-то всё же есть тот светлый мир, в котором они нашли свой покой.
Грэм помолчал, обдумывая её слова.
— То, что сказал Крюк о твоей матери, правда? — спросил он.
Реджина невесело усмехнулась.
— Не думаю, что я упаду в твоих глазах ещё ниже, если скажу, что да. Она была невесть какой матерью. Внушила мне, что любовь — это слабость, но просчиталась в том, что как раз её я и любила. И ненавидела, и любила. Она сломала меня и уничтожила всё, что было мне дорого, но продолжала оставаться в моём сердце. И не смотри на меня так, — Реджина словила его внимательный взгляд, — хочешь знать, каково иметь живого родителя-злодея, спроси Нила.
— А я думаю, почему у меня горят уши, — кусты зашевелились, и из них неторопливо вышел Румпельштильцхен.
— Удивлена, что ты всё ещё не в лагере Пэна, — Реджина насмешливо скрестила руки, — что стало с твоим гениальным планом?
— Удивлён, что вам хватило глупости не остаться на корабле, — в ответ съязвил Тёмный, — что-то вас мало. Только не говорите, что это все, кто выжил.
— Мы разделились, — ответил Грэм, — и кстати, корабля больше нет.
Румпельштильцхен разочарованно закрыл глаза.
— Ваши провалы мы обсудим позже, — он вновь вскинул голову и сощурился, впиваясь в Реджину взглядом, — не буду врать, вы мне пригодитесь. Я нашёл то, что поможет нам против Пэна, но чтобы добыть это, — он поднял вверх палец, а затем указал им на Грэма, — мне нужен Охотник.
***
В магическом вихре Румпельштильцхен перенёс всех троих в Чёрную Лагуну, место, от которого бежали холодные мурашки. Кусочек каменистого берега и залив прятались среди высоких скал. Вода в лагуне казалась тёмной и судорожно плескалась об острые камни. Это было единственное место, где не купались русалки, и вряд ли сюда приходили животные на водопой, поэтому Грэм был крайне удивлён и оглядывался по сторонам, мысленно вопрошая, на кого охотиться в этом безжизненном пространстве. Сверху на него, как клюв хищной птицы, уставился высокий скальный навес, на который избегали садиться даже чайки. Румпель проводил его взгляд. — Пик Мертвеца, — пояснил он, — самая высокая точка на острове. Отсюда пираты часто сбрасывали своих пленников в море. — Потрясающе, — Грэм поёжился, не пытаясь представлять, что они могли бы познакомиться с этим местом гораздо раньше, — и что мы здесь делаем? — Доводилось ли вам охотиться на морских тварей, шериф? — он усмехнулся и взмахом руки наколдовал лодку, которая тут же закачалась на лихих волнах. — Раз или два. — В таком случае, вы знаете, как с этим обращаться, — он наколдовал два гарпуна и один отдал охотнику, — наша цель — редкий гигантский кальмар, и я не преувеличиваю его размеры. — А что потом? Придушить щупальцами Пэна? — спросил Грэм, и Реджина, открывшая было рот, чтобы произнести именно это, удивлённо перевела на него взгляд. Её губы дернулись в полуусмешке. — Из этого кальмара добывают очень редкие чернила, — сдержанно ответил Румпель, — они способны обездвижить даже самого мощного мага. Грэм кивнул и забрался в лодку. — Я пас, — Реджина щёлкнула пальцами и села на появившийся раскладной стул. Румпельштильцхен ступил вслед за охотником и магией вывел лодку в глубь лагуны, где тёмная вода была спокойнее. На три метра вокруг них была гладь, по сторонам возвышались скалы, будто толкая друг друга. Яркое голубое небо нисколько не делало эту картину более жизнерадостной. Один взгляд на Пик Мертвеца прогонял по телу зыбкую дрожь и скручивал желудок. Румпельштильцхен вынул из камзола ракушку, позеленевшую от долгого лежания на морском дне, и что-то в неё шепнул. Затем они просто молча стояли с Грэмом в лодке, качаясь на волнах, и по мнению охотника, это была самая странная и неловкая засада в его жизни. По прошествии нескольких минут рядом с лодкой забурлила вода, и на поверхность стали всплывать огромные пузыри. Грэм сжал в руках гарпун, а Тёмный выставил ладонь, собираясь колдовать. Сначала из воды появились пупырчатые чёрные щупальца. Они закручивались, показывая внутреннюю бледно-серую сторону, по которой раздувались присоски. Молниеносным ударом щупальца опустились на воду, подняв столп брызг и едва не опрокинув лодку. Румпель, наколдовав барьер, удержал её на плаву и кинул на Грэма быстрый взгляд. — Готовьтесь. Грэм не знал, к чему, но в следующее мгновение он взлетел в воздух и с мокрым шлепком приземлился на скользкую голову кальмара, которая показалась из воды. Румпель не преувеличил размеры. Морская тварь едва ли была меньше, чем ратуша на городской площади Сторибрука. Ботинки скользили по коже кальмара, и Грэм едва мог удержаться на коленях, пытаясь встать. Щупальца вновь ударили по воде, и охотника обдало волной из лагуны. Он тотчас промок до нитки и стал соскальзывать. И тогда он сделал единственную вещь, что ему казалась логичной — вонзил гарпун в скользкое тело, чтобы удержаться. Сразу несколько щупалец схватили его и вздёрнули на воздух, где холодный ветер просквозил его, как парус, ледяным прикосновением к мокрому телу. Чудовище, казалось, не обратило внимание, что в его голове что-то торчит, и это заметно осложнило задачу. Румпельштильцхен, удерживая лодку одной рукой, второй метнул гарпун и отсёк одно из щупалец, которое держало запястье Грэма. Затем, управляя оружием движениями пальцев, он проделал тот же трюк с двумя другими. Охотник, освободившись проехался по щупальцу, как по склону, и перепрыгнул на голову кальмару. Поднапрягшись, он вытащил гарпун и пытался вспомнить хоть что-то из теории охоты на морских тварей. Может, сработал бы тот же трюк, что с ограми? Целиться в глаз? К сожалению, глаз чудища видно не было ни отсюда, ни когда он болтался в щупальцах — может, их и не существовало. Он пригнулся, уворачиваясь от удара, и прыгнул на одно из щупалец, завернувшихся кольцом. Присоски неприятным чмокающим звуком хлопали по воздуху, пытаясь обнаружить неприятеля, а он уже соскользнул на другое и отсёк предыдущее, попытавшееся обвиться вокруг его шеи. Румпельштильцхен свистнул и кинул Грэму второй гарпун. Тот поймал и непонимающе уставился на него, пытаясь балансировать. Вода летела во все стороны: кальмар щедро плескался, пытаясь потопить своих новых врагов. Тёмный вытянул обе руки вперёд и стал медленно поднимать кальмара в воздух. Ему давалось это тяжело, и Грэм осознал, что у него будет всего пара секунд шанса, чтобы подлезть в единственное уязвимое место чудища — то, что он бы в обычной ситуации назвал брюхом. Кальмар уже перестал дотягиваться до поверхности моря, и охотник вонзил гарпун в его бок, чуть выше уровня, где начинались его шевелящиеся щупальца, рыскающие в поисках воды. Крепко схватившись за гарпун, Грэм повис на одной руке. Все щупальца, что плелись рядом, он безжалостно отсекал, пока ни одно из них не было в силах его достать. Тёмный закрыл глаза, тяжело вдохнув и выдохнув, и охотник, раскачавшись, с силой вонзил гарпун снизу. Кальмар начал падать, и Румпельштильцхен шатнулся, снова направляя магию на лодку. Грэм оказался в воде и, вынырнув, словил взгляд Тёмного. Тот бросил ему пустую склянку и приготовился поднять кальмара снова, пока он окончательно не ушёл под воду. Едва ему удалось, Грэм заплыл под сень его безвольно повисших щупалец и увидел зрелище, от которого сводило зубы. Он бы в страшном сне не вообразил то, что оказалось нижней частью кальмара. Его не перекосило лишь потому, что он за охотничью жизнь повидал немало того, отчего обычные люди падали в обморок. И сейчас его лицо было таким непроницаемым, будто он просто рассматривал меню в прибрежном ресторане. Кальмар опасно дёрнулся, предупредив, что Тёмный начинает уставать, и Грэм, не медля, набрал полную склянку густых чернил, отливающих синевой. Как только он подплыл к лодке и перекатился через борт, выдохнув, кальмар рухнул под воду, едва не осушив лагуну поднявшейся волной. Тёмный защитил лодку и, с лёгкой усмешкой, повёл её обратно к берегу по беспокойному заливу. Реджина, увидев, как они причаливают, осознала, что наблюдая за сценой, вдавила ногти в подбородок так сильно, что от них остались следы. Она попыталась расслабиться и перестала прикусывать губу. Зачем она вообще волновалась? Было очевидно, что Тёмный не дал бы Грэму утонуть или быть задушенным одним из этих ужасных гигантских щупалец. Румпельштильцхен, совершенно сухой и ни капли не помятый, спрятал склянку с чернилами в свой камзол. Грэм, с которого лилась вода ручьём, вышагнул на берег и нашёл пятачок солнечного света, на котором его бы не так сильно трясло от холода. Он дёрнул головой, избавляясь от застывшего перед глазами зрелища. — Высушить твою одежду? — спросила Реджина, остановившись перед ним. Он растерянно взглянул на неё, глубоко дыша и будто раздумывая, что на неё нашло и не преследует ли она какую-то корыстную цель. Но ветер, гуляющий по лагуне, был премерзким, и Грэм кивнул. Реджина, ведя рукой, создала крохотный торнадо на своей ладони, который разросся до масштабов огромного фена. Горячий поток воздуха мгновенно окутал охотника, растрепал волосы, осушил кожу и ткань, избавив от неприятного прикосновения прилипшей одежды. — Спасибо, — сказал он, прогладив нагревшиеся рукава и чувствуя себя так, будто вообще не залезал в воду. Реджина улыбнулась и потянулась, чтобы снять с его нагрудного кармана запутавшуюся водоросль. Грэм резко дёрнулся, испугавшись жеста и встретился с её изумлёнными карими глазами. — Не бойся, — она слегка отступила, — я просто хотела убрать водоросль, — медленно она дотянулась пальцами до засохшего растения и, распутав его, отбросила в сторону. Грэм, чьё сердце билось в лёгкой панике, напряжённо проследил за её действиями. Их взгляды вновь встретились. — Я совершила глупость, — сказала Реджина, — мне не следовало подавлять твою силу. Я вижу теперь, какой ты на самом деле. Она скользнула по нему коротким взмахом ресниц и присоединилась к Румпельштильцхену. Грэм вопросительно хмыкнул и провёл рукой по щекам, проверяя не налипло ли там что-нибудь ещё, а то кожа на них внезапно начала гореть, как от водорослевой жгучей маски.***
Лагерь Пэна неожиданно оказался совсем рядом. После пяти дней пути это казалось чем-то недостижимым, и Грэм всё ещё не верил своим глазам, когда Тёмный перенёс их в дикий малинник, а среди его скрюченных и колючих ветвей уже виднелись огни факелов поселения пропащих. Зорким глазом охотник разглядел несколько смотровых площадок на деревьях, но дозорных на них не было. Тени от костра плясали на земле и брёвнах. На одном из них спиной к ним сидел мальчик и, узнав рубашку Генри, Реджина взволнованно дёрнулась с места. Румпельштильцхен остановил её жестом и предостерегающим взглядом. Затем сделал знак охотнику и пальцем указал ему вправо. Грэм присел и осторожно достал дротик из-за пояса. Мягкой поступью они двинулись вдоль кустов, оберегающих лагерь, в разные стороны, чтобы найти более подходящее место для прорыва. Реджина закатала рукава и приготовилась зажечь пламя на своей ладони или — не самый худший вариант — схватить Питера Пэна за горло. Они ворвались в лагерь неожиданно и сразу же произошло несколько вещей: Румпельштильцхен окружил поляну огненной стеной, чтобы не дать шансов пропащим ускользнуть. Фиолетовый огонь мерцал и, будучи волшебным, нисколько не вредил торчащим из него кустам и деревьям. Грэм метнул дротик в одного из мальчишек, и тот распластался по поляне, послужив своеобразной угрозой для тех, кто собирался выхватить свои палки. — Генри! — Реджина побежала к мальчику. Тот стремительно встал с бревна и развернулся. Им оказался Пэн, и самодовольная ухмылка на его лице стала ещё шире. — Привет, мамуля, — иронично поздоровался он и сделал вид, что отряхивает пыль с рубашки, что когда-то принадлежала Генри. Реджина сжала кулаки. — Где мой сын?! — Его тут нет, — Пэн пожал плечами, — но как вам игра? Понравилась? Я просто в восторге. Пропащие окружили их кольцом, но Пэн дал им знак не доставать оружие. Растерянности на лицах взрослых ему вполне хватало, чтобы насладиться моментом. — Я предупреждаю тебя, с Тёмным шутки плохи, — проговорил Румпель, стараясь подойти ближе, чтобы использовать чернила кальмара. Пэн рассмеялся. — Он предупреждает меня. Когда смех пропащих стих, Питер довольно скрестил на груди руки. — Тогда шутки в сторону, — сказал он, — я собираюсь уничтожить тебя, и мне не придётся шевелить даже пальцем. Внезапно послышался шум взбрыкнувшихся языков пламени, и Эмма, раздвинув огонь перед собой воздушной аркой, вошла в лагерь. Август и Нил ступили следом, и их лица в непонимании застыли. По меньшей мере, они были уверены, что за огненной завесой идёт драка. — А, вот и все в сборе, — улыбнулся Пэн. Он расслабленно повёл плечами и пригвоздил взглядом Румпеля к земле, — так вот, Тёмный, за спиной которого вы так уверенно прячетесь, врёт вам с самого прибытия на остров. Он такой трус, что умолчал о пророчестве, в котором сказано, что Генри, ваш дорогой Генри, станет причиной его гибели. Вы думаете, что могущественный маг позволит десятилетке прервать его долгую и счастливую жизнь? Нет, и я не думаю. Он здесь, чтобы убить Генри, а не спасти его. Пэн насмешливо посмотрел на побледневшее лицо мага. — Папа? — Нил с недоверием вскинул брови. — Бэй, очевидно же, что это ложь, — сквозь зубы прошипел Румпель. — Не думаю, — Реджина отступила от него, — ты хотел, чтобы мы остались на корабле, пока ты безнаказанно разобрался бы с Генри, а потом сказал нам, что Пэн его убил? — в её голове довольно живо рисовалась картинка. — Я бы не тронул своего внука. — А вот тут и я бы не стал ему верить, — Пэн покачал головой, — видите ли, родственные связи для Тёмного не значат ничего. Бэй, тебе ли не знать? — он бросил на Нила псевдосочувственный взгляд. — К тому же, он умолчал ещё об одной невероятно трогательной детали... — Замолчи, — Румпель резко выбросил руку в его сторону, но Пэн мастерски перенёс себя магией в другую часть поляны. — Румпельштильцхен — мой сын, — признался Пэн. — Что?! — Реджина вышла из себя. — Издеваетесь?! — Ты... ребёнок, — Эмма осторожно взглянула на него. — Вам ли объяснять, как легко скостить пару десятков лет, — рассмеялся Пэн, и Эмма ощутила себя вдруг несчастнее, — Румпель — мой сын, и я бросил его. Не самый плохой жизненный выбор, если подумать. — Постойте... что... — Нил не мог до конца осознать факт, что его дедушка внезапно оказался ещё более коварным и жестоким, чем отец. — Бедный Бэлфайер... да, когда от тебя хранят секреты, это чертовски неприятно, — Пэн вздохнул, — словом, Тёмный хотел меня прикончить уже очень давно. А я его отец. Стоит ли говорить, что он может сделать со своим внуком? — Ты лжец, — Румпель с ненавистью прожигал его взглядом, чувствуя, как каждый на поляне начинает смотреть на него со страхом и яростью. — На себя взгляни, Румпель, — Пэн рассмеялся, — ты никогда не имел смелости быть честным, вот и результат. — Как ты смел даже подумать о том, чтобы навредить Генри?! — вспылила Реджина. — Ты предатель! — Папа, пророчество, это правда? — Нил не сводил с него отчаянного взгляда, и тот, решив быть честным, кивнул и опустил взгляд. На поляне поднялся шум, и каждый старался как можно сильнее накричать на Тёмного. Пэн лучился такой улыбкой, будто увидел самый лучший рождественский подарок под своей ёлкой. В суматохе никто не заметил, как он махнул рукой и исчез, а вместе с ним исчезла и его свита. В горящем пламенем пустом лагере осталась только команда, товарищеский дух которой трещал по швам. Румпельштильцхен поднял руки. Он не хотел вступать ни с кем в конфронтацию, но не имел понятия, как заставить их ему поверить. Он смотрел на единственного человека во всём мире, перед которым он хотел оправдаться. — Бэй, я клянусь тебе. Хоть пророчество правда, я бы ни за что не тронул Генри, поверь. Всё, чего я хочу — это помириться с тобой, — он умоляюще склонил голову, и его зрачки задрожали от горечи, — и я готов был умереть за внука. Нил не верил ему, слишком сильно было влияние Пэна и шок от двух ужасающих тайн, которые переворачивали всё представление о том, чем они занимались пять с лишним дней. — Докажи, — сказал он, шагнув вперёд, — о боги, папа, я очень хочу, чтобы твои слова оказались правдой. Но я не могу тебе верить. Ты говоришь, что хочешь измениться, а потом я узнаю о том, что ты угрожал кому-то за моей спиной?! — Никаких угроз, Бэй. Разве что только Пэну. Как мне тебе это доказать? — спросил Румпель. — Отдай мне кинжал, папа, — сглотнув, ответил Нил и протянул руку, — уверен, что он у тебя. Эмма и Август переглянулись. Неужели он имел в виду тот самый кинжал, который даёт возможность управлять Тёмным? Румпельштильцхен вздохнул, оценивая свои варианты. Ни один из них не был идеальным, но добиться доверия сына казалось ему сейчас гораздо важнее, чем собственная независимость. Он придержал камзол и достал из внутреннего кармана серебристый кинжал с волнистым лезвием, на котором чернело его имя. — Возьми, — он протянул его и надеялся увидеть в глазах сына проблеск веры. Нил удивлённо вскинул брови и решительно схватил рукоять. — Теперь ты мне веришь? — спросил Румпель. — Пока не знаю, но сейчас ты не будешь ничего делать без моего дозволения, — резко сказал Нил, — и пока это так — я спокоен. — Но я — нет, — вспылила Реджина, — что если ты натравишь на нас Тёмного, чтобы Генри достался только тебе? У Августа пронеслась примерно такая же мысль, только вместе с Генри он подумал об Эмме. — Серьёзно? Я думал, мы команда, — Нил оглядел их. Румпель усмехнулся: на этот счёт он мог съязвить довольно много, но промолчал. — Да ладно. Это всё меняет — ты внук Питера Пэна, а гены не водица, — хмыкнула она. — Что насчёт Генри? Его теперь ты тоже будешь воспринимать иначе? — хмыкнула Эмма, скрещивая руки. — Даже не начинай, Свон, хочешь подловить, чтобы я отказалась от своих прав на него?! — вспылила Реджина. — Он мой сын, и я не отступилась от него даже тогда, когда узнала, что он внук Белоснежки. А это поверь, куда более личное, чем психопат, который нас заманил на этот остров! Грэм стоял, опустив лицо на ладонь. Он не хотел вмешиваться в спор и терпеливо ждал, пока взаимные обвинения сойдут на нет, прежде чем взять слово. — Я разочарован, — сказал он, едва последние яростные реплики стихли, — Пэн должен быть объектом нашего гнева, а не мы сами. Только вот он сбежал, а мы тут можем стоять и спорить до заката. Он был прав, и все виновато опустили глаза. — Пэн — лжец и манипулятор, — продолжил Грэм, — мы не должны верить тому, что он говорит. — Что-то из этого правда, — возразила Реджина. — Поэтому он впереди нас, — Грэм качнул головой и упёр руки в пояс, — он знает наши секреты и бьёт по больному. Но мы можем сделать себе одолжение и дать возможность друг перед другом объясниться, и желательно после того, как мы спасём Генри. Мы не можем верить Пэну больше, чем своему напарнику, понимаете? — То есть просто поверить в то, что Тёмный искренне хочет пожертвовать собой? — насмешливо спросила Реджина. — Я верю ему. Румпельштильцхен с уважением взглянул на него. — Ты сошёл с ума, — фыркнула она. — Если бы это было неправдой, в ту же секунду, как Пэн его сдал, Тёмный бы от нас избавился. Зачем ему выслушивать то, как мы набросились на него, и терпеть публичное унижение? — Потому что ты совсем не знаешь его коварства, — прошипела Реджина. — Ладно, — Нил встрял между ними, — мой отец — сейчас не самая важная проблема. Где Генри? И что случилось с лагерем? Грэм достал карту и развернул её: лагерь по-прежнему был отмечен крестом, только вот находился он теперь в юго-западной части острова. — Он снова в пяти днях пути, — прокомментировал Грэм. — Чёрта с два я буду продираться опять через джунгли, — Реджина яростно выхватила карту, чтобы самой убедиться в его словах. — Можно сказать? — кашлянул Румпель, и Нил кивнул. — Лагерь Пэна будет перемещаться каждый раз, когда мы к нему приблизимся, — сказал он, — папа будет водить нас по острову кругами, пока не придёт время. — Время для чего? — спросила Эмма, почувствовав внезапную интуитивную тревожность от его слов. — Для того, чтобы он получил от Генри то, что ему нужно, — Румпель пожал плечами, — раз уж Пэн открыл вам мой секрет, я открою его. И я надеюсь, что вы мне поверите. — Говори, — попросил Нил. — Когда-то мы с отцом хотели найти место, чтобы начать всё сначала, — он коротко усмехнулся, заметив, что их судьбы с Бэлфайером сильно похожи, — и мы прибыли сюда. На этот райский остров, где дети получают всё, о чём мечтают. Мой отец хотел всего и сразу, но магия острова отказывалась подчиняться ему, потому что с тех пор, как моя мать умерла при родах, он утратил веру во что-либо чудесное. И в глубине души он ненавидел меня за то, что своим появлением я сгубил женщину, которую он любил. Румпельштильцхен сделал паузу и продолжил надтреснутым голосом. — На острове жила Тень, и она сказала ему, что он может получить второй шанс и стать тут счастливым, если избавится от меня и согласится вернуться в детство. И он, не задумываясь, сделал это. Он бросил меня в обмен на вечную юность и могущество, но у этого чуда была и другая цена. Оно не было таким уж и бесконечным. Тень сказала ему, что однажды придёт время, и он всё равно умрёт. Продлить жизнь ему можно лишь самым зверским способом — отнять её у Избранного. Но не силой, а чтобы он отдал её добровольно. — Генри — не дурак, чтобы жертвовать собой, — хмыкнула Реджина, — если только гены Прекрасных не подпортили картинку. Эмма постаралась не реагировать на выпад и обеспокоенно продолжила смотреть на Тёмного. — Пэн почти при смерти, — сказал он, — его время истечёт в ночь лунного затмения. Это через три дня. Так что у нас нет недели шататься по джунглям и гоняться за лагерем. — Почему вы молчали об этом? Почему сразу не рассказать нам о его планах? — лицо Эммы побелело. — Это было нечестно бросить нас на острове, утаив важную информацию. Три дня... — она тяжело задышала, и её руки задрожали, — с самого начала вы знали правду и скрыли, а мы, как идиоты, играли по его правилам... мы думали, у нас есть ещё время. — И похоже, сегодня мы упустили свой лучший шанс, — хмуро подвела итог Реджина. — Я могу придумать новый план, — быстро сказал Румпель, — чернила всё ещё у меня. Мы сообразим, как выманить Пэна. — Чернила гигантского кальмара? — со знанием дела спросил Нил. — Отдай их мне тоже. Румпельштильцхен, вздохнув, вынул склянку из камзола. — Ты мне правда не доверяешь? — его пальцы дрогнули. — После секретов, что ты хранил? — скептически спросил Нил, пряча склянку. — Ты обошёлся со мной так же, как и со всеми — оставил на корабле, где мы едва не погибли. Я думал, что ты тоже ничего не знаешь о целях Пэна, что мы на равных. А ты действительно просто забил на всех нас. Я искренне не понимаю, почему ты это сделал? — Потому что я думал, если вы узнаете правду, Пэн сменит стратегию и будет с вами более жестоким, — Румпель умоляюще смотрел на сына, — неведение — это относительная безопасность. Мне он не так опасен, как всем вам. А так вы знали лишь главное — что Генри нужно спасать. — Нет, мы имели право знать всё, — горячо возразила Эмма, — я имела право знать всё. Вы использовали меня как предохранитель для вашего заклятья, чтобы я смогла разрушить его. Ваш отец использовал меня как инкубатор для своих злодейских планов и отнял ребёнка, прежде чем я дала ему имя. О вашем сыне я промолчу. Из-за вас у меня не было семьи. И хватает же совести угрожать отнять мой шанс на то, чтобы её иметь, — она метнула злой взгляд на Нила, — я устала быть пешкой в ваших секретных играх. — Добро пожаловать в клуб, Свон, — хмуро произнесла Реджина. Румпельштильцхен вздохнул. Ему порядком надоело находиться в этой ситуации. — Не стесняйтесь, высказывайтесь. Так и быть, поболтаем до рассвета. Эмма взяла себя в руки и постаралась успокоиться. Грэм как следует обдумал следующий шаг и привлёк к себе внимание. — У меня есть предложение, как быть дальше, но оно может вам не понравиться, — сказал он и словил вопросительные взгляды. — Лучше, чем доверить командование Тёмному? — поинтересовалась Реджина. — Возможно, — ответил Грэм, — Пэн зачарует лагерь от всех нас, но мы можем попросить кого-то со стороны проникнуть туда. — Кого? — спросила Эмма. — Предлагаю принять помощь капитана Крюка, — Грэм посмотрел на неё, но сразу же увидел упрямый блеск недовольства в её глазах, — даже если он откажется, он может посоветовать нам, как обхитрить Пэна. Румпельштильцхен сразу же помрачнел. — Пират лучше, чем я? — с сарказмом спросил он. — Бэй, неужели ты это допустишь? Голос Нила стал чужим: — Грэм прав, мы тут чужаки, и Пэн строит все свои ловушки, не рассчитывая, что кто-то на острове станет нам помогать. Ведь все его боятся. Я думаю, попробовать стоит. Генри в ужасной опасности. — Всё, что угодно, кроме Тёмного, — поддержала Реджина. Грэм склонил голову, ожидая ответа от Эммы и Августа. — Он пытался... — Эмма умоляюще посмотрела на него. — Знаю, но Пэн играет жёстко, и враг нашего врага — нам друг. — Откуда ты знаешь, что он не работает на Пэна? — спросила Эмма. — Крюк точно на него не работает, — фыркнул Нил. — Ну конечно, он же твой побратим... — Эмма, — Август успокаивающе положил ей руки на плечи, — если Грэм считает, что Крюк наш вариант — я поддержу это. Жизнь Генри сейчас дороже. — Ладно, — проворчала она, — но никто не задумался о том, что до Весёлого Роджера нам тоже идти дней пять? — И вовсе нет, — Нил перевернул кинжал в ладони, даже не веря всерьёз, что он собирался это сделать. Сжав кинжал, он поднял его выше и всмотрелся в слегка трясущийся клинок, — папа. Перенеси нас всех на Весёлый Роджер. Румпель закатил глаза, но больше от него ничего не зависело. Он сжал челюсти и махнул рукой. Бывший лагерь Пэна опустел, и фиолетовый огонь вмиг потух, рассыпавшись задорными искрами по кустам.
