01. if(alive){hide();}
17 ноября 2025 г., 15:18
— Ты что сделала?! — голос Тэёна отдавался эхом в мастерской, когда Рюджин толкнула дверь и вошла внутрь с еле стоящей на ногах девушкой.
— Ты притащила это сюда! — он ткнул пальцем в Йеджи, как в заражённую машину. — Ты вообще в своём уме?
Хакерша сбросила мокрый рюкзак на стол, достала полароидный снимок и протянула его встревоженному напарнику. Тэён побледнел. Йеджи на снимке сидела на мокром асфальте и смотрела на что-то рядом с объективом. На груди, под прозрачной кожей, виднелись подсвеченные очертания сердца. Сердце Йеджи пульсировало прямо на фотографии.
— Это не код…
Рюджин кивнула.
— У Echo нет внутреннего сердечного ритма, у них имитация. — Он посмотрел на подругу. — Кто она?
— Я не знаю, Тео.
— Тогда какого чёрта ты её притащила? Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Мы скрываемся от SYNC уже три года, Рю! Три, сука, года! А ты вваливаешься сюда с их проектом!
— Вот именно, — Рюджин подняла глаза, спокойная, но в голосе звенело напряжение. — Три года и никакого прогресса! — она шагнула к нему ближе, между ними на секунду повисло электричество, будто сам воздух почувствовал конфликт. — Мы впервые сталкиваемся с таким сигналом — это наш шанс получить доступ к их ядру! Она может стать ключом. Я не могла её бросить.
— А нас можешь, да? — Ли кивнул на себя. — Когда за ней придут, нас всех сотрут в порошок вместе с этой мастерской. И всё из-за твоего комплекса спасателя.
— Это не комплекс спасателя, это использование ресурсов!
Дверь вдруг приоткрылась, пропуская тонкий голос:
— Эй, вы чего разорались? — в комнате появилась новая фигура. Молодая девушка с короткими, небрежно подстриженными волосами потирала глаза, будто только отошла от сна. Она устало посмотрела на присутствующих, но когда её взгляд упал на гостью, глаза тут же загорелись. — Хван Йеджи?! — неожиданный крик придал комнате совсем другую атмосферу. Тео и Рюджин переглянулись.
Айдолка всё это время смотрела на синюю неоновую вывеску и не вникала в разговор команды. Свет вывески был тем самым светом, на который она шла. Надпись «Phantom service» и фигура привидения внутри и снаружи здания. Мастерская была заставлена многочисленными экранами, катушками проводов и старыми приборами. На стенах потёртые плакаты с музыкальными группами и девиз «На семь бед — один reset».
— Ты ведь Йеджи, да? — не утихала Чон Минсо. Хван потерянно посмотрела на подростка.
— Я… не помню.
— Откуда ты её знаешь? — Рюджин перевела удивлённый взгляд на Минсо.
— Она айдол. Вся сеть о ней гудела, когда она дебютировала. Она настолько превосходила и отличалась от других, что даже получила прозвище “Секретное оружие SYNC”.
Тэён фыркнул.
— Ты привела в убежище главного киборга-убийцу корпорации. Мы в дерьме.
— Не будь занудой, — с укором сказала Чон. — Пускай Йеджи остаётся у нас!
Тео отчаянно выдохнул, двое против одного — дело закрыто.
— Я заглушила её сигнал, но это не будет работать долго. Минсо, можешь что-нибудь придумать? — на вопрос Рюджин подросток кивнула, взяла со стола металлические сегменты и начала паять.
Парень с интересом наблюдал за работой самой младшенькой в команде, он заметно смягчился и расслабился после её появления. Она всегда придумывала нестандартные решения и могла сбалансировать прагматизм Тео и замкнутость Рюджин.
— Малышка, ты же знаешь, что это не обычный трейсер? SYNC сейчас использует микроскопические чипы с нейро-лейерами, которые не просто помечают тело, а резонируют с его биоритмом. Обычной фольгой тут не поможешь, — усмехнувшись своей же шутке, парень продолжил, — тут нужна либо хирургия, либо тонкая аппаратная подделка.
— Фольга? — Чон приподняла бровь, — Это в твоей доисторической молодости так делали? — Тео оскорбительно цокнул и отошёл от сосредоточенной на работе Минсо. Разница в семь лет давала ей ещё одну причину для издевательств над ним.
Рюджин взяла из ящика эхосканер — плоский прибор с круглым датчиком и старым CRT-монитором. Она подошла к Йеджи, но та резко отпрянула.
— Что ты делаешь?
— Нам нужно проверить, что ты живая. — Её голос вдруг стал тише, — я не сделаю тебе больно.
Хван промолчала в ответ и позволила хакерше продолжить проверку. Она приложила прибор к коже Йеджи у виска; экран выдал резкую, урчащую линию — не ровный цифровой шаблон, а сложный, рваный паттерн, где проскакивали пики биологических волн и странные, неправильные цифровые выбросы. Тео нахмурился, глядя на результат.
— Это не эхо, — пробормотал он. — Это гибрид. Её сознание оцифрованно лишь частично. Скорее всего, случился сбой в ИИ.
— Ошибка синхронизации, — Йеджи задумчиво процитировала системное сообщение, которое увидела тогда на экране. Все подняли на неё глаза. — Так было написано на экране. Я проснулась в белой комнате и по всему лицу были провода, — она прикоснулась пальцами к коже у уха, нащупывая новый, находившийся там, разъем. — Мне стало страшно, я вырвала их и сбежала.
Молчание. Все тихо слушали рассказ Йеджи, вникая в каждую упомянутую деталь.
— И тебя никто не остановил? — Тео прервал тишину.
— Пытались, но они сказали, что я нестабильная. Что это значит?
— Значит, что твоя нервная система может в любой момент перегореть, потому что нейросеть не слилась с телом идеально. — холодно сказала Рюджин, не отрываясь от монитора. Держала дистанцию.
Минсо присела рядом с певицей и взяла её за руку, движение было мягким, лишённым страха, как будто прикосновение не могло вредить. Она аккуратно надела сделанный ею браслет на запястье Йеджи и улыбнулась.
— Это глушитель нейросигнала. После активации ты исчезнешь из их сетей. Для SYNC ты станешь мёртвой единицей.
Рюджин взяла свою консоль, покрытую царапинами и наклейками, подключив к ней провод и протянув его Хван. Та неуверенно вставила его в разъем на шее. Лёгкий жужжащий звук от браслета прошёлся вибрацией по руке, дисплей консоли замигал надписью:
SIGNATURE: MASKED / STATUS: DEAD.
— Видите? — довольно сказала Минсо, своим видом она напоминала ребёнка, который сделал фокус. — Для их сетей её нет. Старшие члены команды похлопали, изобретательница театрально поклонилась. — Добро пожаловать в фантомный мир, — сказала Шин, повернувшись к Йеджи. Хван увидела, как карие глаза девушки на секунду заискрились. В них читалась довольная шалостью хитринка. Тео хмыкнул и покосился на браслет, который мигал зелёным на руке гостьи. — Повезло тебе, — шёпотом произнёс он. — Вот мне Рюджин трекер вырезала ножом, — он приподнял отросшие волосы, оголяя заднюю часть шеи, на которой красовался немаленький шрам. Хван ахнула, прикрыв рот рукой, и перевела шокированный взгляд на недохирурга. — Ты сам меня попросил! — возмущённо сказала девушка, — Жалеешь? Тэён пожал плечами и ответил уже мягче, с той сорванной улыбкой, которая часто прятала за собой страх: — Ты была слишком грубой, Рю. Я люблю понежнее. Рюджин хмыкнула, её губы растянулись в кривой улыбке и она не стала держать это в себе. Девушка мгновенно развеселилась и стала выглядеть дружелюбнее. — Серьёзно, Тео? Передай это своему бывшему, который этот трекинг тебе и вшил, — наигранно упрекнула она. — Эй, вообще-то он был неплохим инженером, — обиженно сказал парень.***
Сцена. Прожектора. Толпа, ритм, шаги — «пять, шесть, семь, восемь». Потом: аплодисменты, кто-то кричит её имя. Йеджи… Йеджи? Она резко проснулась, хватая ртом воздух. Пульс участился, сердце по ощущениям было готово выпрыгнуть из груди. Дыхание сбилось, стало рваным, будто девушка захлёбывалась и тонула. Тело дрожало. Йеджи начала медленно закрывать свои глаза, не обращая внимания на шум рядом с ней. Вдруг она услышала старую мелодию. Она умерла и попала в рай? Живой звук действовал как лекарство, выравнивая сердцебиение и дыхание девушки, заземляя её. Послушав музыку ещё пару минут, она открыла глаза и увидела перед собой взволнованную хозяйку мастерской. Её волосы были собраны, светлая чёлка слегка растрепалась, белая подводка на внешних уголках глаз немного размазана. Перевязанными пальцами она придерживала что-то на шее Хван. Йеджи осторожно прикоснулась к её руке на себе, потом осмотрелась и обнаружила, что подключена к старому радио. — Ты в порядке? — девушки встретились взглядами. Рюджин заметила, как вмиг опустевшие глаза Йеджи снова стали прежними. — Д-да. Спасибо. Шин облегчённо выдохнула. Она не знала до конца, сработает ли её идея. Хакерша думала, что нестабильности Йеджи смогут помочь “нейроякоря” с живым звуком, и она оказалась права. Но Рюджин не ожидала, что глитч случится так скоро. Повезло, что под рукой оказалось радио. Не хотелось бы терять такой уникальный исходник. — Извини, что напугала тебя, — Йеджи медленно собирала слова в предложения, видимо, последствие сбоя. — Это та самая нестабильность? Девушка кивнула. Пару секунд они молча смотрели друг на друга. — Рюджин, ты сможешь вернуть мне память? — она взяла руки Шин в свои, заставив ту напрячься от непривычки. — Я сделаю всё возможное, — девушка слабо улыбнулась, чтобы хоть как-то утешить собеседницу. Тело Йеджи немного подрагивало — внутренние процессы еще не до конца стабилизировались. Рюджин провела оставшуюся ночь, сидя за монитором, набрасывая планы, выстраивая схемы для нового прибора, и изредка поглядывая на Хван. Она спала на узком диване, накрытая курткой. Из-за частых бессонных ночей у Шин появились мешки под глазами. Минсо даже подтрунивала над ней, говоря: — Ты опять не спала три дня? Это не киберпанк, это депрессия, детка. А потом оставалась с ней до утра и помогала с работой. Она была для Рюджин не только напарником в команде, но и младшей сестрой. Йеджи проснулась только к обеду, к этому времени в мастерскую вернулась Минсо. Шин кратко ввела её в курс дела и продолжила работу. Заметив, что гостья очнулась, Чон протянула ей полужидкий энергетический гель и таблетку электролитов. — Прости, другого нет, — искренне сказала она. — К сожалению, у нас не ресторан. Хван благодарно кивнула. — А что… вы вообще здесь делаете? — Спасаем мир, — Минсо гордо улыбнулась. — Ну, по крайней мере, свою часть. Снаружи мы ремонтники техники, но на самом деле у нас более широкий спектр услуг. Мы можем удалить из системы данные о людях или самих людей, чинить импланты, обходить интерфейсы, создавать устройства в соответствии с потребностями клиентов, находить нужную им засекреченную информацию. Работа опасная, но платят хорошо. Если клиент не может заплатить, мы обмениваем услугу на аналоговую технику — радио, телевизор, магнитофон и прочее. Для кого-то это ненужное старьё, но для нас это ценный ресурс. — Почему именно “Phantom service”? — Потому что для систем мы — призраки. Во-первых, нас невозможно засечь, мы не оставляем следов. Во-вторых, нас просто не существует в базах данных, мы мертвы для этого мира и это наше преимущество. Йеджи округлила глаза. — Вы удалили себя из систем? Но почему? — Ради того, чтобы жить. Моя мама обслуживала коммуникационные узлы SYNC, не подозревая, что через них корпорация передаёт не просто данные, а человеческое сознание. Когда она узнала правду, то попыталась остановить процесс, — Минсо выдержала паузу, — её устранили, но она успела спасти меня. Тэён родился и жил в штатах, поэтому привык к имени Тео. Он приехал в Корею по контракту с SYNC. В какой-то момент он вынес блок данных с экспериментальной технологией и стал мишенью для компании. Чтобы обезопаситься, ему пришлось исчезнуть с радаров. А Рюджин… — Минсо посмотрела на упомянутую, Йеджи тоже повернулась в её сторону. Шин сидела за столом в наушниках и колдовала над изобретением, предназначенным для клиента — от тейпов на подушечках пальцев исходили тонкие синие лучи, она печатала код в воздухе и весь процесс действительно походил на магический ритуал. — А Рюджин убьёт меня, если я расскажу. Давай лучше покажу нижний этаж мастерской. Минсо взяла Йеджи за руку и повела к лестнице. — Раньше это была музыкальная студия. Рю переделала верхний этаж под мастерскую, а нижний обустроила как маленькую квартиру. Мы с Тео тоже иногда здесь ночуем. Хван оглядела комнату, но её внимание заострилось на электрогитаре, стоявшей в углу. Минсо проследила за её взглядом. — Ах да, в студии осталась гитара и Рюджин забрала её себе. Инструмент древний, но у Рю золотые руки: всё, чего она касается, становится волшебным. Играет она красиво. Йеджи переполняло чувство восхищения. Чего эта невероятная девушка только не умеет? — Похоже, вы все здесь не просто мастера, а какие-то гении. — Йеджи улыбнулась, но потом чуть смутилась, — можно спросить? Сколько тебе лет, Минсо? Выглядишь молодо, а так много всего знаешь. — Восемнадцать. — Как ты сюда попала? — Хван провела рукой по струнам, от знакомых вибраций замерло дыхание. Чон улыбнулась и начала свой рассказ.[MINSEO.rar]
На старом мониторе бежали зелёные строки кода. Девочка, которой тогда было десять, сидела на полу и рисовала провода — красные, синие, серебристые. Ей нравилось думать, что это корни деревьев, которые растут в стеклянной земле. Её мама, Чон Сухи, всегда была для неё примером. Женщина прошла тернистый путь — преодолела бедность, смерть любимого мужа, но вопреки всему продолжала быть оптимистичной. Она устроилась в быстро развивающуюся компанию и стала инженером второго класса, специалистом по обслуживанию коммуникационных узлов. В SYNC Communications она следила, чтобы пакеты данных проходили без ошибок, чтобы сигналы были чистыми, чтобы сеть дышала ровно. Минсо безумно гордилась своей мамой, она работала в красивом синем комбинезоне с логотипом компании. Дочь хотела ей соответствовать, она преуспевала в школе, выигрывала первые места в соревнованиях по робототехнике. На выходных они с мамой вместе смотрели мультики и разучивали песни новой кумирши Минсо — Хван Йеджи. На старом домашнем принтере Сухи распечатала фото певицы, дочь любопытно разглядывала бумагу, а потом повесила постер на стену рядом с кроватью. Минсо тринадцать, мама впервые вернулась так поздно ночью, пахнущая озоном и горелым пластиком. Дочь встретила её на пороге. — Мам, ты плакала? — обеспокоено спросила девочка. — Нет, просто много пыли, — соврала Сухи и прижала дочку к себе. Видимо, понимала, что долго не протянет. Следующие три дня Сухи провела, перепрошивая имплант Минсо в системе регистрации, доступ к которой ей был запрещён до парочки хитрых махинаций. В архиве узлов она оставила пустую ячейку — место, где должен быть цифровой след Минсо. Со слезами на глазах она вставила строку “Unit not found”. Она собственноручно стёрла существование дочери. Перед смертью она оставила для Минсо все свои деньги и маленький плеер. Для Минсо время остановилось, когда она увидела статью, что сотрудница отдела связи SYNC Communications погибла в результате несчастного случая. Чон Сухи, 38 лет, инженер второго класса, мужа и детей нет. Её сердце будто перестало биться, она не верила своим глазам. Мама не придёт домой? Она вновь и вновь перечитывала информацию, пытаясь найти ошибки в тексте, пытаясь убедить себя, что это не её мама. У её мамы есть дети. У неё есть Минсо. Девочка смотрела на экран, не моргая. Она зашла в открытую базу данных и ввела ID Сухи. STATUS: DEAD. Нет, нет, нет, нет, нет. Девочка ввела свои данные, но всё, что выдала система, это надпись «Ошибочная единица». Не может быть. Минсо тоже умерла? Но почему она жива, а мама нет? Так не должно быть. Девочка кричала до тех пор, пока не потеряла голос. Она больше не знала, кто она, что ей делать и как жить дальше. Она не знала, сколько времени провела в паническом состоянии. Ей не хотелось ни есть, ни спать. Она просто хотела оказаться в тёплых объятиях мамы, чтобы та гладила её по голове и смеялась: «Глупышка, ты что поверила?». Но этого больше никогда не произойдёт. Больше некому обнимать Минсо, нет никого, кто бы позаботился о ней. Осознание приносило много боли. Слишком много для маленького тела девочки. Она пролежала с острой болью ещё пару дней, а потом нашла коробку, в которой лежали деньги и плеер. Девочка нахмурилась своей находке. Она покрутила незнакомое устройство, оно было старое, металлическое, с царапинами и темными следами пригоревшего пластика, но механика внутри была аккуратно подшита, будто кто-то держал его в руках дольше, чем нужно. На дне, под скользкой наклейкой с логотипом районного сервиса, была вжата маленькая записка, Минсо узнала почерк мамы:«Если это читаешь — значит, они нашли меня. Не дай им стереть нас.»
Минсо запомнила момент как удар: сначала тупой шок, потом холод в животе, потом ускоренное дыхание, будто ей внезапно вернули жизнь. Иногда память хранит детали не в порядке причин и следствий, а в ощущениях — тут был запах машинного масла, холод пола под коленями и слабый треск старого принтера в углу. Она не понимала, что значит «не дай им стереть нас», но ощущение угрозы ясно вырисовывалось и вместе с ним — обещание. Она не отнесла плеер в полицию. Никому нельзя доверять. Полиция — это лица с синтетическими улыбками и глаза, которые всегда смотрят в монитор, а не на человека. Вместо этого она провела три ночи, разламывая корпус, перебивая контакты и наконец извлекая крошечный чип. Чип был не просто памятью; это была закодированная флешка, спрятанная в старом формате. Сухи не просто оставила устройство — она спрятала алгоритм, ключ, инструкцию. Минсо прочитала все письма и протоколы мамы. Работа была скучной, но стабильной: проверять соединения, чистить маршрутизаторы, следить, чтобы ничего не зависало. Так думала сама Сухи — пока однажды не поняла, что именно передаёт сеть. Сначала она подумала, что это сбой. Чон увидела странные паттерны, будто кто-то разговаривал между единицами и нулями. Голос, цифровой, но живой, сказал ей: «Пожалуйста, освободи меня.» Эти слова пришли не текстом, а через служебный канал — тихим эхом в левом ухе. Кожа покрылась мурашками. Это не ошибка кода. Это человек. Всё это время она помогала SYNC передавать не просто данные, видеопотоки и рекламу, а сознания. Живые. Копированные. Компания научилась сканировать мозговые импульсы и транслировать человеческие умы как пакеты информации через узлы связи. Эксперименты назывались EchoLink. Так корпорация создавала кибер-дубликаты, “эхо” от настоящих людей. Когда Сухи поняла это, она попыталась остановить процесс — вырвать хотя бы один кабель, предупредить коллег. Но никто в корпорации её не поддержал. Тогда она пошла к журналистам, но её посчитали за сумасшедшую. Ей оставалось лишь одно — защитить дочь, научить её всему, что умеет она. Но времени оставалось мало, поэтому Сухи приложила все усилия на создание и зашифровку чипа. В нём был простой учебник от старшей Чон: заметки о резонансах, о том, как слышать сеть там, где никто не слушает, как “шептать” на частотах, которые не индексирует SYNC. Минсо долго сидела в ту ночь, уставившись в монитор с паяльником в коленях, слёзы текли ручьями по её розовым щекам. Ей было тринадцать, и мир внезапно разделился на «до» и «после». «До» — это школа, где преподавали математику, выходные, проведённые за робототехникой; «после» — тёмные коридоры, где нужно было научиться шептаться с машинами, чтобы они не слышали тебя. Минсо училась по заметкам, как ребёнок учится по старой сказке — впитывая, примеряя на себя, делая ошибки и чиня их снова. Последним сообщением в плеере было словосочетание: «Phantom Service». Она стала жить в подполье не сразу — это был постепенный переход, занявший два года жизни: сначала она воровала питание у рекламных голограмм, потом продавала редкие детали, затем кочевала по окраинам, стараясь не попадаться на камеры, жила в заброшенных мастерских, чинила всё, что попадалось под руки. Старые механизмы казались ей живыми — в них не было ложной гармонии корпорации, только честный шум и сопротивление. Минсо жила на запасах, на обменах, работала на подпольных рынках, чиня технику и перепрограммируя старые рекламные борды так, чтобы те показывали пустые места в нужный час. Она училась красть питание у городских сетей и прятать свои следы. Она могла чинить всё — от пульсирующих модулей дронов до зашифрованных хранилищ. Её мозг работал быстрее, чем у большинства взрослых. Минсо пятнадцать, она читала многочисленные отчёты SYNC, в которых говорилось о взломах, исходящих от «маленьких кибергрупп без координации», на локальные корпоративные серверы. Идиоты. Террористов не могли идентифицировать, но в инфополе появились их подписи — короткие вспышки сигналов, похожие на дыхание. Минсо поймала один. Она взломала их канал — не для атаки, а чтобы докричаться. Их чат был защищён шестнадцатью уровнями шифра. Она не смогла войти напрямую, но нашла уязвимость: старый модуль голосовой аутентификации. Они что хакеры из старого кино?! Она подделала голос — фрагменты речи, вырезанные из старых видео с подпольных новостей, где упоминали кибертеррористов. И канал принял её. На другой стороне Рюджин и Тео забили тревогу. Чтобы их не отследили, им пришлось выключить сеть полностью, на несколько часов. А когда сеть снова включилась, в их чате появилось сообщение:>s1gm4ware86: у вас дыра в шифре
>s1gm4ware86: я починила :*
Ли уронил кружку. Шин уставилась в монитор. — Это что, ребёнок? — Или бог, — истерично хмыкнул Тео. Через неделю они нашли её — точнее она нашла их. Три коротких удара, дверь мастерской открылась, перед ними стояла худенькая девочка в огромной куртке, с рюкзаком, битком набитым железом. — Нашла, — в зубах паяльник, на лице самодовольная улыбка. — Это я починила ваш шифр. Парень и девушка перед ней сначала рассмеялись, потом насторожились, а затем и вовсе раскрыли рты. С тех пор она осталась. Она не просила разрешения — просто взяла себе угол, подперла ноги о стол и начала чинить сломанные платы, напевая старую песню. Её мать отдала ей бессмертную инструкцию — не дать стереть себя. И теперь, с руками, пахнущими припоем и маслом, и с химерой детских рисунков проводов в голове, Минсо стала тем мостом, который соединял старое с новым. Она — сердце мастерской. Чон ругалась как взрослый, паяла как бог и смеялась, когда код не компилировался, вместо того чтобы злиться. По началу Рюджин пыталась держать дистанцию, как и с другими новыми людьми, но вскоре сдалась. Тэён ругался, но приносил ей завтрак. Иногда они спорили, кто из них — опекун, а кто опасный подросток. Он видел в ней младшую версию себя, хотя терпеть не мог, когда она лезла в его проекты. — Не трогай мои платы, — говорил он. — А если я трону и они заработают? — отвечала Минсо, даже не поднимая головы. Иногда он хотел выгнать её, но потом видел, как она спит за столом, обняв системный блок, и вздыхал. Желание защищать её с каждым днём становилось больше. С Рюджин у неё сложились почти сестринские отношения, но не без искр. — Ты снова пытаешься чинить мир при помощи отвёртки и самоуверенности? — с усмешкой спросила Минсо, закидывая ноги на стол. — Работает же, — Рюджин даже не подняла глаз от консоли. — Ага, как и твоя личная жизнь. — Повтори, что ты сказала? — Ничего-ничего, босс, просто отметила эффективность твоих методов. Шин разрешала Минсо спать на её кровати в мастерской, когда та оставалась до ночи. Ей не хотелось отпускать малышку домой одну. Чон жила в старом техническом туннеле, который раньше использовался для кабелей связи между башнями SYNC. После того как сеть обновили, эти коридоры забросили, и туда почти никто не спускается. Её “дом” — одна из старых распределительных станций, которую она расчистила, проложила провода, подключила собственный генератор и сделала всё по-своему: по стенам светящиеся граффити, над кроватью гирлянда, вместо двери механический люк с голосовым шифром, реагирующий только на её голос и интонацию, а в углу стоит старый плеер Сухи. Иногда старшие напарники заглядывали к ней. — Минсо, у тебя тут как в постапокалипсисе! — Зато вай-фай стабильный, в отличии от ваших нервных систем! Бывали дни, когда Ли ворчал на неисправное оборудование, а Рюджин со злости швыряла отвёртку в стену. В такие моменты Минсо ставила чайник и говорила: «Ничего-ничего, отдых тоже часть процесса!» Она выросла в этой мастерской, среди проводов и кодов, научившись не только чинить схемы, но и понимать людей. Она знала, что Рю держит всё под контролем, потому что боится потерять, а Тео прикрывается сарказмом, чтобы никто не заметил его старых шрамов. Когда Йеджи впервые появилась в мастерской — мокрая, потерянная, раненная, — Минсо онемела. Она знала её лицо по клипам, по тому постеру, напечатанному мамой, который она изучала каждую ночь перед сном. Её идеал сидел перед ней — с незаметно дрожащими руками и настоящими, человеческими глазами. — Хван Йеджи?! — вырвалось у неё. — Я… не помню, — тихо ответила айдолка. И тогда Чон вспомнила, зачем она тогда пришла в мастерскую. Она пришла туда не потому, что хотела быть спасённой, а потому что хотела спасать. Сеул никогда не спал. Он просто менял маски. Днём — стерильный, сияющий, улыбающийся. Ночью — сеть вен, мигающих под неоновыми лампами, по которым текли данные, секреты и чужие жизни. И Минсо знала оба лица города наизусть.
