Сладость или гадость

Самайн, 31 октября. Солнце еще не озарило спальню мальчиков своим сиянием, но балдахины на всех кроватях были задернуты, ведь лунный свет мешал спать не меньше.  Ровно в 6:59 утра малюсенькие мандрагоры, спрятанные под кроватью Рона и Гарри, стали сильно больше своих горшков и завопили что есть мочи. Словно вой банши пронзил сонную обитель. Первым подскочил бдительный Гарри, но минус 4,5 на глазах давал о себе знать, и пока он шарил руками по тумбочке в поисках второй пары глаз, Рон уже завопил: — Да вырубите этот чертов бу… — вскочив на ноги, он понял: издавали не их зачарованные палочки. И это точно был не будильник, да и слишком уж мерзкий был этот звук. — НЕВИЛЛ! — Почему всегда я?! — прокричал Невилл, отчаянно пытаясь найти источник звука. Но, опустившись на корточки и заглянув под кровати, совершенно ничего там не обнаружил. Мандрагоры вопили уже три минуты, этот звук сводил с ума. Мечась между попыткой спасти перепонки и устранить источник звука, Гарри решил, что все-таки нужно спасать соседей. Он лег на пол и начал шарить под кроватью рукой… Наткнулся на что-то твердое и… Это были листья? Чертовы мандрагоры! — Рон, быстро ищи под своей кроватью мандрагору! — Крикнул изо всех сил Гарри. — Невилл их притащил, пускай он и ищет, — заорал в ответ Рон. Его кислое лицо сливалось с цветом рыжих волос. Невилл, прекрасно понимая, что Уизли упирался как целое стадо баранов — и вел себя при этом еще хуже любого барана, — залез под кровать и судорожно начал искать несчастное орущее растение. Маленький горшочек Гарри нащупать не смог, поэтому, быстро схватив свою кружку с недопитой с вечера водой, сунул туда мандрагору. Она завопила еще громче, и Гарри стремительно затолкал в кружку скомканный носовой платок, пытаясь сымитировать землю. До трансфигурации он, конечно, додумался, но мандрагоры вопили уже пять минут. Невилл повторил все действия, только кружка его была пуста, слава Мерлину, второй такой уровень децибел они бы не выдержали. Разобравшись с утренней звуковой вакханалией, Гарри сел на кровать и, не моргая, смотрел на Невилла: — Невилл, какого хрена?! Ты, сраный ботаник, вообще не отображаешь, что тащишь к нам в спальню? — он не сорвался на крик, но процедил сквозь зубы. Лоб покрылся испариной: волосы были частично взъерошены, частично прилипли. — Парни, это правда не я. Я ничего не сделал. Я бы не стал так поступать, особенно с мандрагорами… — Ага, — сказал Рон. — А как они, по-твоему, тут очутились? Нюхлер притащил? О да, они же такие любители мандрагор. — Я не знаю, — понуро ответил Невилл, но продолжать оправдываться не стал, в конце концов, это действительно не была его вина. Невилл опустил ладони на колени и грустно смотрел в пол. Утро явно не задалось. Кое-как придя в себя, парни вышли из спальни. Симус уже собирался пойти на завтрак, как Рон окликнул его:   — Симус, привет, вы около семи утра ничего не слышали? — подозрение сквозило в его голосе. — Привет. Нет, что-то случилось? Выглядите паршиво. — Помимо того, что мандрагоры орали не меньше пяти минут на всю башню Гриффиндор, — съязвил Гарри, — Нет, ничего не случилось. — Ээм… мы ничего не слышали. Не понимаю, о чем ты. Увидимся на завтраке, — Симус стремительно покинул гостиную Гриффиндора, думая, что парни сегодня ведут себя странно. Гарри и Рон переглянулись, во взгляде каждого было сомнение вперемешку с подозрением. — Ты тоже думаешь, что это странно? И Невилл, похоже, говорил искренне, — поспешив сделать вывод, тихо сказал Гарри. — Может, они просто очень крепко спят? — Рон почесал затылок, стараясь сохранить непринужденность в голосе. Но все-таки задумался: что-то не сходилось, но что? — Может… Рон, не давая Гарри продолжить мысль, сказал:  — Не знаю, давай дождемся Гермиону и пойдем быстрее на завтрак, есть хочется. В этот момент Гермиона уже спускалась с лестницы. Она оценивающим взглядом окинула Гарри и Рона — и, к её радости, выглядели они достаточно потрепано. Все сработало, как она и предполагала. Но как же ей хотелось услышать их рассказ о пробуждении! Гермиона удивлено уставилась на Гарри. Он начал очень сумбурно пытаться что-то ей рассказать, но слова никак не складывались в связные предложения. — Я расскажу тебе все за завтраком, мне срочно нужен кофе, — Гарри резко оборвал рассказ, слишком взбалмошное вышло утро.

***

— … И вот, ты представляешь, Невилл притащил к нам в спальню мандрагор, и почему-то они начали вопить ровно в 6:59 утра… Как если бы их кто-то зачаровал… Не давая Гарри продолжить мысль, Гермиона сердито покачала головой и сказала: — Я в жизни бы не подумала, что Невилл может так безответственно относиться к мандрагорам! Когда мадам Стебель и мадам Помфри узнают, они будут в бешенстве, — Гермиона использовала все свое самообладание, чтобы сдержаться и не хрюкнуть от радости. Она даже кинула взгляд на стол Слизерина, выискивая белую макушку. Кажется, весь Большой зал слышал, как Гарри и Рон, перебивая друг друга, рассказывали свое «доброе» утро. Малфой, посмотрев ей в глаза, слегка приподнял уголки губ. О, она гордилась собой не потому, что там Малфой одобрил ее удавшуюся шалость. Возмездие уже началось. Вот только сэр Николас не объявился на завтраке. Гермиону немного смутило его отсутствие, но особого значения этому она придавать не стала. Они отправились на уроки. Пока все шло по плану. Гермиона думала, что дальше по распорядку: ЗоТИ, древние руны, обед — все как в обычный понедельник. Никаких гадостей, нужно было немного усыпить их бдительность. Но она заметила, что Гарри со своим чутьем к опасностям о чем-то догадывался. На обеде сэра Николаса снова не было. Ранее он не появлялся ни в коридорах, когда они ходили из кабинета в кабинет, ни в Большом зале. Паника начала охватывать Гермиону. А что, если он так и не появится? Что, если весь ее план полетит к чертям просто потому, что какой-то безответственный рыцарь решил не сдержать свое слово? Она вышла из Большого зала, свернула за угол и отправила сэру Николасу патронус, но ее выдра вернулась через минуту обратно — она не смогла найти цель. Времени до сдвоенного со Слизерином урока трансфигурации оставалось мало. Именно там ее ждало удовольствие от еще одного маленького розыгрыша, но предвкушения уже не было. Всеми силами она старалась сохранять спокойствие, но сомнения в успехе плана уже зародились в ее голове.  Встретив мальчиков на выходе из Большого зала, она вместе с ними направилась в кабинет. Пока все доставали учебники, Гермиона ловко заменила чернила. Этим простым заклинанием она владела в совершенстве с первого курса. Директор Макгонагалл рассказывала про иллюзии и их неосязаемость. Забавно, как тема урока совпала с иллюзией хорошей учебы Гарри и Рона. На удивление именно сегодня они собирались сдать конспект на проверку и явно намеревались получить «отлично». Тревога в ее груди, по причине отсутствия ответа от сэра Николаса, нарастала. Незаметно она отправила Малфою совсем крошечную записку «На выходе из кабинета сверни налево. Это важно». Урок закончился, и сейчас чернила должны исчезнуть. Гарри отлеветировал их с Роном конспекты директору. Ровно в момент приземления пергамента на стол, буквы исчезли. Гермиона наблюдала, как нейтральное выражение лица Макгонагалл резко сменилось на искаженное гневом. — Мистер Поттер! Мистер Уизли! По-вашему, это смешно? — Казалось, даже стены затряслись от гнева в ее голосе. Все, кто был в кабинете, замерли, поэтому у двери образовалась небольшая толкучка, но никто не посмел выйти. С абсолютным непониманием происходящего Гарри и Рон переглянулись. Затем они повернулись к преподавательскому столу и встретили прищуренный, злобный взгляд директора. — Вы сдали мне совершенно пустые свитки.  Резко спокойный тон испугал их еще больше, нежели она бы продолжила ругаться. — Но… профессор, директор, они не могут быть пустыми, — Гарри пытался оправдаться. Он искренне не понимал, что происходит, ведь сам, своими руками писал всю эту ерунду про иллюзии. — Да, директор, мы все написали, — поддержал друга Рон. — Ну, раз вы так считаете, подойдите и оцените свой конспект.   Рон на негнущихся ногах подошел к директору Макгонагалл, взял их свитки и посмотрел через них на окно. Пусто. — Но мы писали, честно, — Рон замялся, двумя руками теребя, гладя, царапая пергамент, как будто от этих действий буквы бы появились. — Два моих студента не могут отличить обычные, нормальные чернила, — Макгонагалл специально выделила последнее слово громче, чтобы они хоть что-то поняли, — от исчезающих. У них разная вязкость, мальчики, минус десять очков Гриффиндору. Безусловно, Минерве было больно отнимать очки у своего любимого факультета. Но Альбус в свое время уже устроил аттракцион невиданной щедрости, пора было заканчивать эти подтасовки и оценивать всех справедливо. Как директор школы чародейства и волшебства, она поступила правильно. Но небольшое чувство вины все-таки укололо ее. Как бывший декан факультета и одна из лучших его выпускниц, она определенно была неправа, забирая очки за чернила. По правде говоря, заметить подвох все-таки достаточно трудно. Грейнджер, наблюдавшая за развернувшейся сценой почти что на выходе из кабинета, сдерживалась от ехидной улыбки всеми силами. За минус десять очков ей было совсем не обидно. Глотик стоил всех очков Гриффиндора, а видеть физиономии Гарри и Рона в этот момент — бесценно! Гермиона вышла из кабинета, повернула налево. Чья-то рука схватила ее за предплечье, и она почти что упала, но оказалась прижата спиной к стене. Ее палочка уже была направлена на горло схватившего. — Что случилось? — с нескрываемым волнением спросил Малфой, перехватив ее запястье с направленным на него древком. Он отдернул руку, спрятав в кармане брюк, незаметно потирая пальцы друг о друга. — Ох, это ты… Я напугалась, — немного растерянно и будто извиняясь пролепетала Гермиона. — Грейнджер, что случилось? — настойчиво повторил Малфой. — Сэр Николас. Он не появлялся на завтраке и на обеде. В коридорах я тоже его не встречала. А еще я отправляла ему патронус, но моя выдра не смогла его найти, — Гермиона теребила края рубашки, глядя в пол. Ей было стыдно признаться даже самой себе, что она не справилась. Малфой молча сделал шаг ближе, заглянул ей прямо в глаза — спокойно, уверенно, как будто своим взглядом пытался убедить, что все будет под контролем. — Я разберусь, — тихо, но твердо произнес он.  Толпа третьекурсников с Гриффиндора появилась из-за угла. Малфой, заметив панику в глазах Грейнджер, резко вжал ее в стену, заслоняя собой, чтобы никто не увидел их вместе. Сейчас им меньше всего нужны были лишние разговоры в гостиной Гриффиндора, особенно накануне их плана.  Ее волосы щекотали ему подбородок, он слегка наклонил голову к ее макушке. Едва уловимые ноты корицы, пряностей и чего-то сладкого, похожего на яблочный пирог, ударили ему в нос. Когда толпа студентов прошла мимо, Гермиона подняла взгляд на Малфоя и уперла ладони ему в грудь, как бы пытаясь отстраниться. — Нет! Я сама все сделаю, — она сжала губы в тонкую линию и злобно посмотрела на него. — Грейнджер, если твои друзья-недоумки привыкли все сваливать на тебя, это не значит, что теперь, со мной, ты должна тянуть все сама. — Я не могу… — Доверять тебе, — спокойно закончил за нее Драко. Он выдержал паузу и добавил тише, — Я понимаю. Я сообщу тебе, как только все решу, — он смотрел ей прямо в глаза, пытаясь сохранять все свое самообладание. Сжав кулаки, Драко боролся с желанием снова коснуться ее. — И, если у меня не получится, я тоже дам знать, — выдохнул он, почти улыбнувшись. Сдерживая какой-то мальчишеский порыв подмигнуть ей, Малфой развернулся и ушел.   Драко Малфой, наследник старейшего рода, шел к портрету Анны Болейн, размышляя, как вообще докатился до такой жизни. По пути к Большому залу, он перебирал в голове варианты разговора — как склонить королеву Англии к содействию. Грейнджер, к его удивлению, провалилась с призраком, и ее безупречный, как она думала, план дал трещину. А план не просто должен, план был обязан осуществиться. Малфой поставил себе цель: чего бы ему это ни стоило, он убедит даму с портрета. Остановившись у портрета, Малфой слегка, почти ненавязчиво покашлял, как истинный аристократ, привлекающий внимание. Женщина тут же обратила свой взор на него, и на нарисованном лице буквально проявилось: «Неужели кто-то здесь помнил о манерах?» — Королева, приветствую вас, — Малфой почтительно склонил голову. Она вопросительно изогнула бровь, давая понять, что юноша может продолжать. — Я бы не посмел потревожить вас, если бы обстоятельства позволяли иначе. Но без вашей помощи я не смогу справиться сам. Понимаете, моя ситуация весьма… Деликатна. Чуть ранее одна моя… — Малфой запнулся, подыскивая определение, подходящее Грейнджер, в его ситуации. — Моя однокурсница договорилась с Ником об услуге, но он куда-то пропал. — Каким Ником? — с недоумением спросила она, помахав на себя веером, всем своим видом показывая, что этот диалог ее утомлял. — Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, он еще постоянно показывает всем свою почти отрубленную голову. — В смысле куда-то? Вы что, не слышали? Он угодил по своей совершенной тупости в какую-то особую зону, и его затянуло на ту сторону, — завистливо вздохнула она. — Твое имя, мальчик? — Малфой… Драко Малфой, — ответил он четко, немного пренебрегая правилами хорошего тона. — Ох, Малфой, — задумчиво, будто что-то вспоминая, она продолжила. — Мой отец, ты же знаешь, я из Уилтшира. Он часто ездил на охоту с твоим, вероятно, пра-пра-прадедом . Во время одной из таких вылазок они долго выслеживали оленя и сочли чудесной мысль о том, чтобы породниться — в итоге договорились сосватать своих детей, то есть меня и Люциуса. Но ох уж этот Генри… — едва уловимая улыбка появилась на лице Анны, — из-за него я ушла в мир. О том, что я чистокровная, думаю, тебе тоже известно. — Люциус упустил потрясающую женщину. Он бы потерял голову, будь вы его супругой, — сказав про голову, Малфой понимал, что ходил по очень тонкому льду. — Только потому, что ты Малфой, я согласна тебе помочь, мальчик, — снисходительно ответила она, обращая особое внимание на его светлые, передающиеся из поколения в поколение, волосы. — После ужина отправьте Гарри Поттера и Рона Уизли в коридор третьего этажа, ведущий в кабинет нумерологии. — Передавай привет портрету Люциуса, уверена он меня помнит. Прощай, — Анна слегка кивнула.  Конечно же, Малфой не стал отвечать, что в мэноре, если бы ее и упоминали, то только как предательницу крови, которая по своей воле покинула магический мир. Он был уверен, что в ее родном доме, ее сразу же выжгли с фамильного древа. Он был доволен собой: ему удалось уговорить королеву Англии. Ведь ходили слухи, что она крайне несговорчива. Это был один из тех очевидных плюсов быть чистокровным, очевидный минус — выцветший череп на предплечье. 

***

Гермиона сидела на своей кровати, и до исполнения плана оставалось всего два часа. Она ждала новостей от Малфоя. Ну не могла же она довериться ему после одного проведенного вместе вечера в библиотеке. Пусть он и был не таким высокомерным придурком, как раньше, полагаться только на него было нельзя — это было безрассудно. В окно постучал большой статный филин. Гермиона вскочила с кровати, открыла створку и протянула руку. Птица выпустила из клюва записку: «У меня получилось, действуем по плану». Взмахнув крыльями, филин улетел. Волна радости накрыла ее, но тут же сменилась сомнением: а что, если он обманул? Гермиона взвешивала все: с одной стороны, «он был так увлечен вчера, сам расписал все по секундам, научился этому сложному заклинанию», с другой — «он слизеринский придурок и сдал бы тебя при первой же возможности». Нет, она не могла ему так просто довериться, нужен был запасной план. Она уверилась: сегодня у нее точно получится договориться с портретом Анны Болейн. Уверенно направившись к Большому залу, Гермиона остановилась ровно напротив портрета и сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать волнение. Анна Болейн, королева Англии, презрительно посмотрела на Гермиону Грейнджер, подняла одну бровь и продолжила:  — Ну прямо паломничество устроили ко мне сегодня. Как долго это будет продолжаться? — Извините… Анна перебила ее, в нарочито медленном, размеренном тоне:  — Я уже пообещала тому красивому юноше, что все сделаю, милочка, он бы никогда не обратился к предательнице крови, если бы здесь не была замешана… а, впрочем, неважно. Я очень устала. Уходи! Грейнджер уставилась на портрет, да у нее почти челюсть отвисла: «Драко Малфой смог с ней договориться? Как?». Но, боясь разозлить даму, поспешила поскорее убраться из коридора. Дожидаться ужина она решила в гостиной Гриффиндора. По пути в башню она размышляла, что, в общем-то, это было очень подло по отношению к Малфою: он ведь ей написал, что все уладил, а она, как слизеринская гадюка, пошла искать запасной вариант. В теории она, конечно, ничего не спрашивала у портрета просто потому, что не успела, но на практике угрызения совести все-таки давали о себе знать. Сидя за ужином, Гермиона периодически посматривала на стол Слизерина, и каждый раз встречалась взглядом с Малфоем; даже с такого расстояния она видела что-то вроде пляшущих чертей в его глазах. Один раз он даже игриво приподнял бровь.  «Придурок… а если кто-то заметит», — подумала Гермиона.   «Фимос» и «Курт» спокойно лежали в ее расшитой бисером сумочке. Малфой уже ушел. Они договорились встретиться заранее. Видя, что мальчики уже приступили к тыквенным кексам, Гермиона попрощалась, сославшись на то, что ей необходимо в библиотеку. Завтра нужно было сдавать домашнее задание по истории древних рун. Гермиона вышла из Большого зала и направилась к Малфою. Он стоял за углом, рядом с тем самым коридором, в небольшой нише в стене, гордо подпирая ее. — Я уж думал, ты струсила и не придешь, — лениво произнес он. — У тебя все готово? Где пауки? — Не обращая внимания на его сарказм, Гермиона вытащила «Курта» и «Фимоса» и придала им необходимые размеры. — Да, они пока в банке, у меня в кармане, — он хотел было предложить ей проверить, но сдержался. — Отлично. Тебе предстоит наколдовать два сложных заклинания подряд. Ты точно справишься? — Гермиона волновалась. Ей нужно было, чтобы все прошло идеально. Малфой не стал ей отвечать, посмотрел в своей привычной манере сверху вниз и продолжил подпирать стену. Портрет на стене рядом с ними тихонько цыкнул, и Гермиона непонимающе посмотрела на мужчину, изображенного на полотне. — Анна просила передать, что они уже идут, будут через минуту, — прошептал пожилой мужчина. Гермиона кивнула и очень тихо ответила: — Спасибо. Они вслушивались в звуки шагов, и спустя минуту ребята появились в коридоре.

***

Коридор был пуст и казался бесконечным. Свечи в канделябрах на стенах трепетали, отбрасывая неровные тени. Гарри и Рон шли вперед, абсолютно ничего не подозревая. — Ты уверен, что именно здесь должна быть вечеринка? — спросил Рон. — Сама королева Англии сказала, что ребята с Когтеврана передали, что всех зовут в кабинет нумерологии, — пожал плечами Гарри. В этот момент из-за угла коридора выскочил кто-то подозрительно похожий на… Курта Кобейна?! Гарри застыл. Курт почему-то двигался рывками, неестественно быстро. По мере его приближения Гарри рассмотрел, что его кожа серая, глаза пустые, на лице — рваные остатки губ, сквозь которые виднелись почерневшие зубы. — Черт побери, Рон, это Курт Кобейн! И он уже лет пять, как точно мертв, — воскликнул Гарри. — МОЗГИ-И-И-И! — вырвалось из скрюченного, полуразрушенного рта. Зомби бросился на Гарри, ноги скользили по холодному камню, оставляя за собой скрежет раздавленных костей и зловещий запах разложения. Гарри инстинктивно взмахнул палочкой, но та не сработала. Он снова попытался — ничего. Магия будто исчезла. Гарри попятился назад, сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Рон закричал, спотыкаясь о собственные ноги, фигура не замедлялась, глаза пустые, но направленные прямо на них. В этот момент сзади что-то схватило Рона за лодыжку, гнилые пальцы вонзились в плоть. Он завизжал, пытаясь вырваться, но взгляд упал вниз — и сердце почти остановилось. Фимос Грей, точнее то, что от него осталось. Лицо было изуродовано: щеки не было, в черепе зияла огромная дыра, сквозь которую виднелся мозг. Рон с ужасом наблюдал, как остатки Фимоса пытаются забраться по нему. Его палочка выскользнула из рук. Попытки призвать ее обратно оказались тщетными — магия будто сама дрожала от ужаса, и ничего не поддавалось контролю. — Фимос Грей тоже мертв, — прокричал Рон, — моя палочка… я не могу призвать ее! — Что за... Почему магия не работает?! — заорал Гарри, отталкивая Курта Кобейна. Он попытался приблизиться к Рону и схватить его за руку. — Бежим! Рон почти стряхнул своего любимого игрока в квиддич, но в этот момент на его плече появилось что-то гигантское. Огромный паук с толстыми, искривленными лапами и сверкающими, как угольки, глазами. Паника сковала его, лицо застыло от ужаса… Они приземлялись на него один за одним. Казалось, их было тысячи. — УБЕРИ ИХ! — вопил Рон, яростно пытаясь стряхнуть тварей с лица, но пауки цеплялись к коже, ползли по рукам и волосам. — Рон, нам надо бежать! — крикнул Гарри, держась на вытянутых руках и пытаясь оттолкнуть Курта. — На тебе всего четыре паука, магия не работает, бежим! Курт резко отскочил назад, и Гарри, всем весом удерживающий любимого музыканта, упал вперед. Очки треснули пополам, стекла рассыпались на осколки. Он перевернулся на спину и Курт тут же навис над ним. Гарри изо всех сил держал его подальше от шеи и лица. В следующее мгновение очки сами починились — идеально целые — а потом снова разлетелись вдребезги. Гарри моргал, глядя то сквозь трещину, то через целое стекло. С каждой секундой мир казался все более безумным, будто время и реальность подчинялись каким-то извращенным законам, и все это продолжалось бесконечно, погружая его в панический ужас. Кап… Гарри замер. Кап… кап… Что-то медленно капало сверху. Капли падали на очки, на рубашку, впитываясь в ткань, оставляя темно-красные пятна. Кап… кап… кап… Рон вскрикнул — его лицо тоже окрасилось в багровый цвет. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но внутрь залезли два паука. В воздухе висел запах железа, густой и удушливый. Кровь — теплая, густая, липкая — обрушилась сверху. И вдруг все прекратилось. Кумиры мальчиков исчезли, оставив после себя только измятые и изгвазданные подушки. Пауки уползли прочь от полоумных, кровь — по вкусу напоминающая томатный сок, — перестала литься. Гарри и Рон молча протерли глаза, взгляды их встретились, полные недоумения и ужаса. Стоя за углом, Драко Малфой и Гермиона Грейнджер заливались смехом.  Немного отдышавшись, Гермиона восторженно спросила:  — Откуда ты взял эту идею с ведром крови? Я надеюсь, это был томатный сок? — Подсмотрел в Кэрри, — он пожал плечами настолько непринужденно, будто это не Драко Малфой смотрел маггловский фильм и взял из него идею. — Забини часто заставляет нас с Ноттом смотреть маггловские фильмы.  Хотя дело было не в Забини, но Гермионе пока что совсем необязательно это знать.   В тот вечер страшно было не только Гарри и Рону. Гермиона ужаснулась, поймав себя на мысли, что этот вечер с Малфоем превзошел все ее ожидания, и что он, кажется, не так уж и плох и ей… Понравилось? Малфой же давно смирился с тем, что напугало его еще на третьем курсе, он совершенно точно, абсолютно бесповоротно влюблен в самую мстительную и злобную девушку в этой школе.