Королева с фамилией «Моро» на спине

Пальцы у Жана ловкие и цепкие. Он крепко сжимает ими рукоять клюшки, пока закручивает фиксирующий болт. Костяшки напрягаются, чуть белея, отчего шрамы прошлого натягиваются на внешней стороне ладони. Их там немного, не каждый заметит, но Кевин видит эти светлые полосы, которыми усыпаны пальцы и запястья. Больше в чужих кистях Дэю нравится чуть-чуть другое. — Блять! — несдержанное вскрик срывается с губ Кевина, когда две фаланги скользят внутрь него. Мало. Как же, блять, мало. Он — жадный до ярости Маммон, а Жан — его Асмодей, что игриво дразнит замыленное сознание. Моро вечный мучитель, алчный до отчаянных мольб, которые вот-вот сорвутся со рта Кевина. — Что не так? — шершавые губы француза скользят за ухом Дэя, оставляя влажный след до шеи. Жан полностью вводит два пальца, придерживая Кевина, что упирается руками в спинку дивана, где его настиг голодный, в самом горячем смысле, Моро. Дэй склоняет голову, сжимая зубы. Жан был гребанным сатиром в его райском саду, что играл на арфе, зазывая в свой мир, подпевая своим картавым голосом и опьяняя получше вина. — Все не так.. — воет Кевин, когда пальцы особенно хорошо двигаются внутри, и Дэй хмурится, не позволяя ни единому стону сорваться с его губ. Его настигает жаркий шёпот внезапно, когда одна из ладоней Жана дёргает его за загривок, заставляя Кевина задрать голову. — Стоит быть громче, моя Королева. — и это было сладким адом Дэя, который подписал договор с дьяволом на собственной крови. Искусанные губы размыкаются, когда с них сходит первый неровный вздох. Он печальный, жалобный. Жан с громким чмоком вытаскивает пальцы, отчего Кевин глядит на француза через плечо с немым вопросом. Не успевают его мысли стать слышимыми, как сам Жан слитным движением погружается в него. Футболка на Кевине промокла, а четкая, золотая надпись на ней сзади красила вид французу. Там была его фамилия. «Моро». Алая, Троянская форма смотрелась на Дэе, как никогда хорошо, и тут извечные строгие костюмы уступают место этому домашнему одеянию. Когда руки Кевина потянулись ее снять, Жан слабо прикусил приоткрытую кожу, что не скрывала растянутая тряпка. Ему нравилось это молчаливое присвоение себе, будто флаг на завоеванной башне. — Что, нравится?.. — тихо спрашивает Кевин, следом постанывая от пляшущих перед глазами искр. — Ты, секс или футболка? — усмехается француз, когда его бедра со шлепком ударяются о ягодицы Дэя, что прогибается в пояснице от пробирающих тело ощущений, которые не поддавались словам. — Хаха, все?.. — Кевину так хорошо. Его мозг — расплавленная на солнце ложка мороженого, что сладкими струями стекает в пошлый рот Моро, который с наслаждением смакует состояние своей Королевы. — Ты сексуален в моей футболке. — формулирует три «термина» в одно Жан и оказывается, как никогда, правым. Оверсайз одежда на Кевине обычно выглядел неряшливо, скрывая всю красоту тела, но не этот вариант. Ткань натянулась в широких плечах, которые несли свой небосвод, подобно Атланту из излюбленной Дэем истории. Алые рукава приятно глазу обрамили светлые плечи, заставляя смешивать оставленные на них бесконечные поцелуи и ускоренные движения бедрами. Красные шорты с золотыми вставками были приспущены, но их Жан обожал не меньше. Они плотнее облегали сильные ноги Кевина, давая бесстыдную возможность рассмотреть результат извечных тренировок, которые Моро за скоротечностью дней полюбил. В них всегда было заметно, если простое «наблюдение» Дэя за ним во время тренировки приливало к паху. Когда они лежат на этом же диване в обнимку, уже отмывшиеся от жара удовольствия, Кевин смотрит на Жана пристально, так, будто желает что-то спросить, но тянет. Дэй резко выдыхает и говорит. — Тебе правда нравится эта футболка на мне? — в вопросе сквозила ощутимая неуверенность, не свойственная образу Кевина, но имеющая место в настоящем Кевине. — Ты самый прекрасный в ней. Носи ее чаще. — мечтательно произносит Жан, прижимая Дэя ближе, заставляя того забыть все заботы, что грызут сердце. В эту ночь, как и в многие другие, на страже его шаткого разума был верный француз.