Цветы

Год и шесть месяцев назад Артур поверил человеку, которому абсолютно и совершенно точно нельзя было верить, и расплачивался за свою наивность даже сейчас, когда их разделяли, наверное, сотни километров. Наверное. Чудовище из его кошмаров всегда могло оказаться гораздо ближе, и Артура никогда не покидала мысль, что он идет за ним по пятам. Из-за одной только этой мысли с самого первого дня Артур не ночевал в одном месте дважды, использовал только наличку, нигде не называл своего настоящего имени и всякий раз пытался запутать своего несуществующего преследователя с помощью парочки уже полюбившихся трюков. Больше всего на свете Артур боялся, что его поймают и заставят вернуться обратно, прямиком в золотую клетку, устланную кроваво-красными коврами, в клетку, куда полтора года назад он зашел по своей воле. Чем ближе становилась неизбежная дата течки, тем болезненнее и более всепоглощающим становился его страх. Артур сделал осторожный глубокий вдох. Не почувствовав и намека на знакомый аромат, он расслабленно выдохнул и, натянув капюшон толстовки поверх кепки, направился в мотель «Прибрежный». Сильно болела голова и, наверное, именно из-за этого он понял, что что-то не так, только когда было уже слишком поздно, когда дверь в номер уже была закрыта на ключ. — Ты хорошо прячешься, Артур. Ключи выпали из его дрогнувшей руки и пропали в ворсе ковра. Он медленно обернулся; Клайв — его чудовище — сидел в кресле прямо напротив входа как будто какой-то третьесортный злодей из фильма про Джеймса Бонда. — Сколько ты от меня бегал? Три месяца? Или уже четыре? В воздухе медленно разливался запах влажной земли с приторно-сладкими нотами увядающих цветов. Именно таким Артуру всегда казался запах Клайва: удушающим, мерзким и безнадежно мертвым. Они не были «истинной» парой и абсолютно не подходили друг другу, но Клайва это, пожалуй, только заводило. — Нет, — выдохнул Артур. — Ты... Я не... О ключах и двери можно было забыть навсегда, а чтобы добраться до единственного окна в номере, нужно было пройти мимо Клайва. Наверное, Артур мог бы попробовать прорваться и выбраться наружу через окно, но тело уже его не слушалось. Это конец. Он в ловушке. Клайв поднялся с кресла и сделал шаг навстречу. Его лицо было осунувшимся и бледным, а карие глаза казались черными. — Пока возвращаться домой. Между ними осталось немногим больше шести футов. Артур вжался в дверь спиной, хотя прекрасно понимал, что это ничего не изменит и никак его не спасет. — Я... Я выполнил свою часть сделки. Я тебе ничего не должен. Клайв покачал головой. — Этого недостаточно. — Мы так не договаривались, — сквозь сжатые зубы прошипел Артур. — У тебя есть сын! Что еще тебе надо?! — Мне нужен ты. А нашему сыну нужны оба родителя. Клайв протянул руку, будто хотел дотронуться до его лица, и Артур неожиданно для самого себя схватил его за запястье и сжал. Похоже, Клайв тоже этого не ожидал, потому что на его лице впервые за все то время, что они были знакомы, появилось искреннее удивление. — Даже не думай! — рявкнул Артур. — Если ты... Остаток фразы застрял где-то в горле, похороненный в запахе влажной земли и аромате разложения. От такого удара феромонами — это было даже болезненнее, чем удар под дых — у Артура подкосились ноги, и он упал прямо в объятья Клайва. — Нет, — Артур попытался вырваться, оттолкнуть тяжелое и пышущее жаром тело от себя, но без толку, с тем же успехом можно было попытаться поймать руками пулю. — Не смей... — Мы были единым целым, — ответил он. Его пальцы скользнули под резинку штанов и провели линию точно по шраму от кесарева сечения. — И мы снова станем единым целым. На этот раз по-настоящему. — Тебе не снять... — Не сегодня, — согласился Клайв. — Но избавиться от этой твоей безделушки гораздо легче, чем ты думаешь. Он наклонился и поцеловал Артура в шею точно над линией ошейника. — Нет, — простонал Артур. — Пусти, я не хочу! Голова больше не болела, но внизу живота неприятно тянуло, а запах Клайва становился все ярче, так что Артур прекрасно знал, к чему все ведет. — Ты должен вспомнить как нам было хорошо вместе, — прошептал Клайв ему на ухо, спешно стягивая с него штаны вместе с трусами, гремя пряжкой своего ремня. Артур пытался перехватить руки Клайва, пытался подтянуть свои штаны, пытался сделать хоть что-то, но все было тщетно. — Пожалуйста, не надо, — прошептал Артур. — Если я правда что-нибудь для тебя значу, пожалуйста, прекрати!.. Но Клайв был глух, намеренно или нет. Он легко перевернул Артура на живот, навалился сверху, долго и шумно елозил, чтобы потом войти внутрь одним жестоким толчком. Желудок прыгнул к горлу, и Артура стошнило, но ослепленному похотью Клайву было плевать, более того, он схватил его за волосы и вжал в ковер, в эту жижу, каждым движением размазывая ее по лицу. Артур пытался кричать, пытался сопротивляться, но новая и особенно сильная волна феромонов превратила его в то, чем Клайв на самом деле жаждал обладать, то есть в скулящую и лишенную собственной воли игрушку. Артур не помнил и не хотел помнить, что случилось позже. Удалось ли Клайву вытрахать из него насильственный и пустой оргазм? Кончил ли он внутрь или пожалел еще не до конца восстановившееся после беременности тело? Артур проснулся на незнакомой кровати на чистых дорогих простынях. Его кожа была покрыта синяками и засосами, зад болел нестерпимо — на тумбочке лежал вскрытый тюбик мази от разрывов — и все тело ломило. Но хуже всего был запах. Все, что мог чувствовать Артур, так это липкий аромат гниения. Теперь можно было не сомневаться: если ему не удастся сбежать еще раз, то Клайв придумает, как снять с его шеи ошейник, и тогда этот чудовищный запах останется с ним навсегда. Артур спрятал лицо в подушках и заорал.