Не моя жизнь.

Ноябрь в Таиланде — начало сезона дождей. Воздух стал густым и влажным, напоминая парную, и даже под кондиционером чувствуется липкость. Небо почти всегда затянуто серыми тучами, из которых то и дело обрушиваются тропические ливни, превращая улицы в бурные потоки. Солнце показывается редко, лишь изредка пробиваясь сквозь плотный покров облаков, и тогда его лучи кажутся неестественно яркими и жаркими. Зелень джунглей вокруг приобретает еще более насыщенные, почти чернильные оттенки, а звуки природы — стрекот цикад, крики экзотических птиц — кажутся приглушенными, словно сам воздух пропитан влагой и предчувствием грозы. У Байбла много проектов, которые способствуют развитию его карьеры. Вроде бы все замечательно: у него новый партнер, просмотры и гонорары растут. Но в последнее время что-то с ним не так. Вичапас постоянно ходит рассеянный, не может запомнить сценарий и грубо разговаривает со всеми. Причиной всего этого является Билд. В последнее время его часто видят в компании какого-то мужчины, и у Байбла сосет под ложечкой, показывая его эгоистичность. Для него во всем виноват был Чакрапан, и расстались они тогда не потому, что Вичапас побоялся потерять свою только начинающуюся карьеру, а потому что Билд связался с Плой. Все-таки Байбл был тем, кто испугался, не защитил, но сейчас на душе у него пусто — он любил Билда.

**

С утра все пошло наперекосяк: менеджер оставила вещи в машине, Джесс опоздал, а сам Байбл был снова в отвратительном настроении. Они были на съемках. Яркие софиты освещали студию, создавая почти нереальное сияние, контрастирующее с пасмурным днем снаружи. Воздух здесь был пропитан запахом грима, пластика и легкой суеты. Журналистка, с идеальной укладкой и острым взглядом, держала микрофон, ее улыбка казалась выверенной до мелочей. Вокруг суетились осветители, техники, ассистенты, каждый занятый своей частью большого механизма. Где-то вдалеке слышался приглушенный гул города, контрастирующий с напряженной тишиной, повисшей над Джессом и Байблом. Журналистка, которая брала у них интервью, делала двоякие намеки, и оба понимали, о ком она и о какой ситуации говорит. Парни мило улыбались и отвечали на вопрос каждый как мог, но напряжение можно было увидеть даже через экран. Менеджер хотел закончить все это поскорее, так как любое упоминание Билда вырезалось, но девушка, что брала интервью, умело выкручивалась. К концу съемок Байбл был как выжатый лимон, хотелось упасть в кровать и не вставать. Однако ему нужно было в магазин, поэтому, собравшись, Вичапас всех оповестил, что дойдет пешком до дома. Очевидно, идти пешком в ливень было плохой идеей. Вода хлынула с неба с такой силой, что казалось, будто кто-то опрокинул над городом гигантский резервуар. Улицы мгновенно опустели, превратившись в блестящие реки. Асфальт отражал тусклый свет фонарей, создавая призрачные блики. Ветер трепал одежду, а капли дождя, попадая на кожу, казались ледяными. Запахи влажной земли, мокрого бетона и выхлопных газов смешивались в воздухе. Байбл шел, чувствуя, как одежда намокает и становится тяжелой, как каждая капля, ударяющая по лицу, кажется символом накопившегося за всю неделю отчаяния. Хотелось выпустить пар. Ещё хотелось просто взять и набрать чертовому Билду и высказать все, в том числе и свои чувства. Но то, что Байбл совершенно ушел в свои мысли, не сыграло ему на руку. Забыв абсолютно обо всем, парень не заметил, как вышел на дорогу. Темная, мокрая дорога, освещенная лишь редкими огнями автомобилей, казалась бесконечной. Шины проезжающих машин рассекали водную гладь, создавая фонтаны брызг. Тусклый свет фар пробивался сквозь пелену дождя, создавая обманчивое ощущение, что мир вокруг стал размытым и нереальным. Ветер усиливался, заставляя деревья вокруг раскачиваться, а дождь хлестал с новой силой, скрывая все звуки, кроме нарастающего гула приближающейся машины. Только резкий звук от машины заставил его очнуться, но было уже слишком поздно. Тело Байбла прошибла острая боль, а на губах застыло имя: "Билд".

***

Я проснулся от резкой боли в области щеки. Первое, что я понял, это то, что я был в комнате, она была слабо освещена, лишь мягкий свет из окна проникал сквозь плотные шторы, рисуя на стенах причудливые тени. Воздух был теплым и неподвижным, в отличие от сырости улицы. Сфокусировав свой взгляд, я наконец-то смог разглядеть, кто передо мной. Фигура, освещенная слабым светом, казалась частью этого напряженного, незнакомого пространства. Но что он здесь делает? Он меня спас? Я же только что был на улице, под дождем, и меня, кажется, сбила машина. — Вегас, ты снова меня разочаровал! Как ты мог уступить Кинну снова?! Я не понимал, что происходит и почему он зовет меня Вегасом. Комната была просторной, с дорогой мебелью, но в ней чувствовалась какая-то напряженная тишина. Яркий свет, льющийся из окна, казался агрессивным после темноты. Я ощущал слабость и головокружение, словно тело было переполнено чужими эмоциями. Стресс, который я успел испытать, сказался на моем теле, и вот мое тело рухнуло на пол, и я отключился.