Не моя жизнь.

Вернувшись домой, Байбл до сих пор ощущал на себе неугасающий, желанный взгляд Пита, проникающий, казалось, прямо в душу. Желание овладеть им возникло ещё около машины, и в тот самый момент, когда их взгляды встретились, в сознании Байбла вспыхнул Вегас, полностью завладев его мыслями. Тишину нарушил лишь щелчок пуговицы и звук расстегивающейся молнии. Сам не осознавая, как это произошло, Вичапас достал салфетки и запустил руку под белье. Перед его мысленным взором возникла яркая картина: сцена близости Вегаса и Пита, а также те моменты с Билдом, когда они их играли, – всё смешалось в вихре желаний. Одна рука вела по члену, другая сжимала волосы, а зубы невольно прикусывали губы от нахлынувшего возбуждения. Байбл жаждал увидеть Билда прямо здесь и сейчас, разложить его на этой кровати. Он не заметил сколько прошло времени, но от разрядки, парень чуть не отключился, с ватными руками и ногами он разделся и пошел в душ, тело было липкое от собственной спермы, по этому Байбл хотел скорее смыть с себя это все, он не понимал как ему пришло все это в голову, хотелось зарыться в могилу прямо сейчас. Покончив с душем, ему хватило сил только надеть на себя халат и лечь в кровать, после он отрубился.

***

Пробуждение Байбла сегодня было мучительно тяжелым, словно он выныривал из бездонной пучины сомнений и усталости. С трудом пересилив себя, он встал, осознавая, что этот день должен стать днем передышки, моментом для восстановления сил перед грядущими испытаниями. Его разум, однако, не давал ему покоя, неустанно прокручивая в голове план действий на завтра, предчувствуя неизбежность столкновения. Осознание того, что ему предстоит убивать, не давало покоя, вызывая волну тревоги и страха перед потерей контроля, перед той паникой, которую он так стремился избежать. Чтобы хоть как-то развеять гнетущие мысли, Байбл направился к Макао, единственному, с кем мог разделить свои переживания, он был уверен, что поговорив с ним он просто успокоится, конечно он не говорил о том, что чего-то боится, просто поговорить с ним обо всем. Разговор с братом Вегаса стал настоящим бальзамом для его души. Они обсудили всё – прошедшие события, текущее положение дел и, конечно, тот пугающий горизонт, который маячил впереди. Байбл рассказал, что переживает насчёт сделки, но на самом деле его конечно тревожило другое. С наступлением сумерек, когда дом окутался вечерней тишиной, Байбл решил пройтись по его просторным, но каким-то опустевшим залам. Каждый шаг отдавался эхом, подчеркивая его одиночество. В один из моментов, остановившись у окна, он достал телефон. На холодном экране, под тусклым светом, он набрал дрожащими пальцами слова, которые, казалось, стали его личным дневником отчаяния: "Боюсь будущего. Не знаю, что делать." Эти несколько фраз были молчаливым криком о помощи, признанием собственной уязвимости перед лицом неизвестности, которая надвигалась неотвратимо, словно грозовая туча. Он чувствовал, как вся тяжесть мира давит на него, и единственным его желанием было найти хоть какой-то выход из этой запутанной ситуации, но пока он оставался лишь наедине со своими страхами.

***

Настало утро, сборы были не долгими, потому что Байбл приготовил все с вечера, он не должен был облажаться, в этом деле и его жизнь была в опасности, а так же пытки, его трясло, но он старался держаться.

***

В сердце пульсирующего Бангкока, где неоновые огни переплетаются с древними храмами, возвышалось заведение.Это было не просто казино, а настоящая шкатулка с драгоценностями, инкрустированная тайнами и обещаниями. Снаружи оно походило на жемчужину, обрамленную в оправу из черного мрамора и золота, с крышами, изогнутыми, словно крылья мифических птиц, устремленных к звездному небу. Шаг внутрь – и мир переворачивался. Воздух, густой от аромата орхидей и тонкой нотки сандала, обволакивал, словно шелковый платок. Здесь не было кричащей помпезности западных казино, но царила утонченная, завораживающая элегантность. Высокие потолки, украшенные искусной резьбой, напоминающей узоры на крыльях бабочек, терялись в полумраке, освещаемом лишь мягким, золотистым сиянием. Хрустальные люстры, напоминающие россыпи бриллиантов, бросали блики на полированный пол из темного дерева, отражая десятки танцующих огней. Главный зал казино представлял собой симфонию красного и золотого: глубокий, бархатный красный цвет игровой поверхности столов контрастировал с мерцающим золотом, украшающим каркасы стульев и детали интерьера. За каждым столом, словно заправский придворный, стоял крупье – облаченный в безупречный черный костюм или традиционную тайскую одежду, его движения были исполнены грации и точности, словно он исполнял древний ритуал. Шелест карт, звон фишек, приглушенный гул голосов – все это сливалось в завораживающую мелодию азарта. Среди таких парней стоял и Пит, костюм с жилеткой смотрелся на нём великолепно, от чего Байбл засмотрелся. В уголке, словно спрятанные сокровища, мерцали ряды игровых автоматов. Но они не кричали, а шептали, их экраны переливались мягким светом, изображая не просто символы, а сцены из тайских сказок: танцующих нагов, загадочных духов леса, величественных слонов. Даже здесь, в мире электроники, чувствовался дух древности. Даже грязные люди не способны перебить красоту этого интерьера. Атмосфера была уникальной – смесь восточной мистики и отточенного, современного сервиса. Здесь не было места для навязчивости, лишь ненавязчивое внимание и готовность исполнить любое желание. Казино дышало тайной, обещанием удачи и погружением в мир, где реальность граничила с мечтой, где каждый поворот рулетки или раздача карт могли изменить судьбу. Это было место, где сам воздух был пропитан предвкушением. Однако у нескольких людей находящихся там была другая задача, найти нужного человека, конечно Вичапас уже знал кто это, по этому ему было проще поймать его, однако он не смог бы просто выстрелить в него, чтобы остановить. Было шумно, вокруг все были в панике и тут наконец-то выходит он, для всех Вегас направляет пистолет на какого-то парня с довольным лицом, проговаривая: -Выигрыш для второй семьи. – Однако для Байбла все намного сложнее, его почти трясет, но он держится, все же он неплохой актёр, играет превосходно. Байбл ехал отдельно, на своей машине и вот теперь его отчетливо трясло, а он ещё не начал делать грязную работу, кажется ещё чуть-чуть и он бы грохнулся в обморок.

***

Подвальные своды дышали затхлой сыростью, а воздух был густо пропитан острым, металлическим запахом крови. Биг, охваченный первобытной яростью, сотрясал пленного, выбивая из него слова, но тот оставался нем, словно статуя, высеченная из гранита. В этот момент, словно призрак из прохладной тени, заговорил Пит. Его взгляд был спокоен, как гладь озера в безветренный день, а голос звучал ровно и твердо, как удар молота по наковальне: -Эй, хватит уже! Ты можешь его убить. Байблу хотелось, чтобы эти слова произнес не он, а тот, кому принадлежало это тело, тот, кто должен был вершить этот мрачный суд. Но вот он, Вичапас, говорил. -Дайте мне попробовать, — произнес он, и в его голосе прозвучала уверенность, от которой у Байбла пробежал холодок по спине. -У меня свой собственный метод. Советую вам постоять снаружи. Можете потерять аппетит. Все послушно разошлись. По воспоминаниям Байбла, они должны были остаться стоять за клеткой, но почему-то все удалились. Это было ему на руку – никто не увидит этого унижения. Он знал, какие данные нужно получить, но как сделать это так, чтобы никто ничего не узнал, чтобы все услышали крики? Он едва успел надеть защитный костюм, как дверь вновь распахнулась. Внутри оказался Пит. К удивлению Байбла, он обратился к Сумреттикулу: -Можно мне, Кхун Вегас? Байбл замер. Этого в его воспоминаниях не было. Но сейчас это было лишь к лучшему. С глубоким выдохом он отдал инструменты, отвернувшись, когда Пит начал что-то делать с пленным. Раздались крики, но запах крови не усилился – казалось, Пит справился лучше, чем Вегас. Пит вернул чемоданчик Байблу и позвал остальных, произнеся: -Парни, Кхун Вегас закончил. Он заговорил. Для Байбла все происходило как в тумане. Вот он уже сидит за столом с «отцом» и «дядей». Разговор прошел машинально. Попросив Порша себе, они завершили беседу и уехали.

***

Байбл знал, что впереди долгий путь к осмыслению произошедшего. Но всю ночь его сознание билось в тисках одного вопроса: зачем Пит вмешался? Была ли в его поступке скрытая мотивация, знание, которое он не выдавал? Казалось, только усталость смогла усыпить его бурные мысли. Утро принесло с собой суету подготовки. Каждый играл свою роль, репетируя идеальную картину для предстоящих гостей. Байбл напряженно вглядывался в дальнюю дорогу, ожидая появления той самой машины. Когда она наконец показалась, на его губах расцвела легкая улыбка. Из машины вышел Порш, и его голос, знакомый и спокойный, нарушил тишину. Но взгляд Байбла, словно завороженный, скользил от Порша к Питу, вновь и вновь. -Решил сам меня встретить? — спросил Порш. -Конечно, — ответил Байбл, его голос был ровным, как всегда. — Кинн одолжил мне своих людей. Пойдёмте. Байбл не чувствовал необходимости уделять особое внимание Поршу – их встреча была лишь частью игры. Но Пит... Пит был другим. Когда они шли по оживленному рынку, направляя гостей, Байбл невольно уловил обрывок разговора Пита о свинине. -Хотите? — обратился Байбл, взяв несколько кусочков и отдав их телохранителям. Улыбка осветила его лицо, когда он увидел, как довольное лицо Пита, несмотря на его внешнюю напряженность. Все шло по плану. Они оказались за столом, где напряжение висело в воздухе. И тогда это произошло. Один из телохранителей второй семьи устремил на Пита взгляд, полный скрытого вызова. В этот момент в Байбле вскипело неистовое желание защитить. Это *его* Пит, и он не позволит никому смотреть на него так. Как только все поели, телохранители разошлись, а Байбл нашёл того мужчину, что смотрел на Пита. Ровным голосом с угрозой, он сказал, чтобы тот вообще не появлялся рядом с новыми людьми и тот будто испарился. В этот момент Байблу сильно захотелось покурить, он достал пачку сигарет и вышел к своему мотоциклу, наблюдая за Макао и Поршем он успел покурить, дальше его разговор снова был машинальным, так же прошла и их встреча в больнице, но вот настало время идти на задание, одевшись во все чёрное, они приехали на место, тут Байблу повезло, убивали за него, ему всего лишь нужно было делать угрожающий вид и добить того мужчину, это было просто. С наступлением вечера, когда тени начали удлиняться, а воздух наполнился обещанием прохлады, для Байбла наступала самая желанная часть дня – встреча с Питом. Он с предвкушением готовился к этому моменту, облачившись в свободный, но изысканный халат, который мягко очерчивал его фигуру, намекая на скрытую силу. Точно в назначенный час он оказался рядом, словно тень, притянутая магнитом. Пит, поглощенный перепиской с Кинном, не сразу заметил его присутствие. Байбл, с легкой усмешкой, нарушил тишину: -Ты что-то ищешь? Пит вздрогнул от неожиданности, его реакция вызвала у Байбла новую волну забавленной улыбки. Пит уже собирался что-то ответить, как вдруг его взгляд изменился, стал цепким, направленным. -Я ищу… Вас, Господин Вегас, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то новое, неожиданное. Байбл замер, совершенно не готовый к такому повороту. - Меня? Тебе что-то нужно? На лице Пита промелькнула ухмылка – та самая, знакомая, принадлежащая, казалось, Билду, а не этому персонажу, которого он играл. Пит шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. Его пальцы легко скользнули по обнаженной коже груди Байбла, оставляя за собой легкий след. Шепот, сорвавшийся с его губ, был интимным и тревожным: - Вы еще узнаете, кто я, Кхун Вегас. Ради вас мне приходится делать то, чего я не хочу. Но вам стоит пожелать себе удачи. Завтра будет тяжелый день. Произнеся эти слова, Пит мгновенно посерьезнел. Он развернулся и, словно растворяясь в сгущающихся сумерках, направился в сторону своей комнаты. Байбл остался стоять, ошеломленный, несколько долгих минут. Его мысли метались, захваченные водоворотом чувств и предчувствий. "К черту все," — подумал он, — "я должен жить для себя. Если я не смогу вернуться, то хотя бы здесь буду жить счастливо. Вот только мне нужен Билд..."

***

С первыми лучами солнца город пробудился к суете, а вместе с ним и вся команда. Каждый двигался по четко выверенному плану, словно шестеренки отлаженного механизма. Но для Байбла этот день нес в себе невыносимую ношу – ему предстояло совершить то, чего он боялся больше всего: отнять жизнь. На встрече с охраной Дона, когда момент настал, Байбл поднял оружие, но его рука дрожала, отказываясь нажать на курок. И в этот критический миг, когда пустота грозила поглотить его, раздались выстрелы. Оба охранника рухнули замертво. Это был Пит. Тот самый Пит, с которым он вчера делил разговоры. Его взгляд был странно потуманен, лицо – мертвенно бледным, а в его действиях читалась какая-то отрешенность. Именно он убил большого Вана. Дальнейшие события разворачивались стремительно, следуя неумолимому ходу плана. Когда двери фургона распахнулись, мир взорвался звуками выстрелов. Байбл, собрав последние силы, решил стрелять – но мимо. Он надеялся, что в пылу схватки никто не заметит его промаха. Но Пит… Пит, словно в защитном порыве, схватил его, поставив перед собой. Он стрелял, но не убивал. Его пули находили цели, но не в жизненно важные органы. И в этот момент Байбл осознал нечто удивительное: теперь дрожал не он, а Пит. Когда последний выстрел затих, и стало ясно, что Дон мертв, все собрались вместе, на их лицах играли торжествующие улыбки. Но внимание Байбла было приковано к Питу. Тот, кто только что стоял, напряженный и дрожащий, вдруг резко рухнул на пол. Обморок.