Не моя жизнь.

В тот миг, когда Пит рухнул, словно мертвец, мир вокруг меня схлопнулся, и я перестал адекватно воспринимать реальность. Все голоса, все лица стерлись, превратившись в неразличимый фоновый шум, который не имел абсолютно никакого значения. В голове пульсировала лишь одна, обжигающая мысль: "доставить его в больницу", во что бы то ни стало. Голос Порша, пытавшийся что-то кричать мне на ухо, был лишь раздражающим жужжанием на периферии сознания. Мне было не до него, я отмахнулся от него, возможно, слишком резко, оборвав его слова отрывистым, полным отчаяния «Заткнись!» Подхватив бессознательное тело Пита – таким хрупким и беззащитным оно вдруг показалось в моих руках – я устремился к машине, каждый шаг отдавался глухим ударом в груди. Водитель, казалось, двигался в замедленной съемке, его неторопливость вызвала во мне такую волну ярости, что впервые я по-настоящему захотел пристрелить человека за его медлительность. Каждая потерянная секунда была пыткой, выжигающей нервы. Наконец, он понял задачу, и я, осторожно уложив Пита на задние сиденья, чтобы ему было максимально удобно и просторно, занял место впереди. Но весь путь до больницы я сидел, не отрывая взгляда от его бледного лица, вглядываясь в каждый вздох, каждую дрожь, мое сердце сжималось от невыносимой тревоги и страха за его жизнь. Что это могло быть? Может он так исказил этот мир, что Пит может умереть? Я не хотел об этом думать, надеялся только на лучшее.

***

Больница обернулась настоящим испытанием для моих и без того раскаленных нервов. Персонал, казалось, специально затягивал время, задавая бесконечные, по моему мнению, совершенно лишние вопросы, вместо того чтобы броситься спасать Пита. Каждое их слово, каждый взгляд казались издевательством, усиливая мою ярость. Я был на грани, готов сорваться на любого, кто встанет на пути, но, к счастью, спустя мучительные мгновения ожидания, наконец прозвучало заветное разрешение войти.Я услышал голоса Порша и остальных телохранителей, их шаги за спиной, но медсестра строго произнесла, что проходить разрешено только одному. Мои инстинкты, доведенные до предела, сработали мгновенно: я опередил их всех, почти оттолкнув, и ворвался внутрь. Никто из них, должно быть, не понимал, что происходит с их хладнокровным Вегасом, но мне... мне было невыносимо видеть Пита в таком состоянии. Потому что он лежал там, с лицом Билда, и это зрелище разрывало меня изнутри.Пит покоился в просторной, но от этого не менее гнетущей палате, бледный как смерть, его кожа имела землистый оттенок, а губы были почти бесцветны. Однако он дышал. Этот простой факт, это тихое, почти неслышное движение груди, стало единственным якорем в буре моего отчаяния. Врач, оторвавшись от его бледной руки, сообщил, что Пит просто слишком сильно перенервничал, и скорее всего, у него случилась мощная паническая атака. "Перенервничал?" — эта мысль казалась абсурдной. Как мог такой сильный, выносливый Пит, боец до мозга костей, дойти до такого состояния? Я совершенно не мог этого понять, и это лишь углубляло мою растерянность. Оставалось только ждать, но, к моему огромному облегчению, Пит очнулся довольно быстро. Это было лучшей новостью за весь этот кошмар. Он медленно распахнул глаза, на мгновение замер, а затем его взгляд наткнулся на меня. -Б... Господин Вегас? Что вы тут делаете? Почему я в больнице? Его голос был слабым, но отчетливым.Я опешил. Что это была за запинка в начале? "Б..."? Мой мозг лихорадочно перебирал варианты. "Блять?" - первое, что пришло в голову, грязное ругательство, которым можно было выразить недоумение. Или... "Байбл"? Внезапно, словно ледяной душ, вспомнились слова Танкхуна, его предупреждающее: "Ещё один". Мог ли это быть Биу? Или я, наконец, окончательно схожу с ума, и грань между реальностью и моими собственными страхами стирается? -Тише, ты свалился в обморок, так что тебе нужно отдыхать, а после, мне нужно будет с тобой поговорить. Пит, кажется, хотел сказать что-то ещё, его губы дрогнули, а в глазах мелькнула тень замешательства, возможно, даже легкого испуга. Он попытался приподняться, но едва уловимая боль или слабость остановила его. Я уже приготовился слушать, склонившись ближе, чувствуя, как его хрупкая, хоть и бледная, рука чуть дрожит. Но в этот момент дверь палаты распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и в проеме, словно вихрь, возник Порш. Его лицо было искажено тревогой и гневом, а глаза метали молнии в мою сторону. Не теряя ни секунды, он рванул ко мне, и прежде чем я успел осознать происходящее, меня буквально стали выталкивать из палаты. Две крепкие руки, принадлежавшие, судя по всему, кому-то из телохранителей, схватили меня за локти. Их движения были решительными, почти грубыми, не оставляя мне выбора. Я сопротивлялся, конечно. Мой внутренний зверь рвался наружу, желая дать отпор, остаться рядом с Питом, получить ответы, которые он вот-вот мог дать. Но я быстро понял, что сейчас не время для этого. Воздух в палате был слишком наэлектризован, взгляды Порша и остальных были полны переживаний, Пит упал в обморок, а их садист Вегас, закрылся с ним, конечно они боялись. Сцепив зубы я смирился. Нехотя, каждый шаг казался мне предательством, я вышел из палаты, бросив последний взгляд на все еще растерянного Пита. Дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от него. Ярость клокотала во мне, смешанная с глубоким, разъедающим беспокойством и какой-то жуткой догадкой. Слишком много вопросов, слишком много совпадений. "Б..." - эта запинка Пита, эти слова Танкхуна: "Ещё один". В голове пронзительно зазвучал его голос, его зловещее предсказание. Меня словно молнией ударило: мне нужно было немедленно ехать к Танкхуну. Только он, со своей нелепой, но иногда жутко пророческой интуицией, мог дать мне хоть какие-то ответы, распутать этот клубок подозрений, которые начали душить меня. Я должен был понять, что за игру он ведет, и что на самом деле происходит вокруг меня, и главное - с Питом, или вовсе не Питом?

***

До дома главной семьи я добрался с бешеной скоростью, едва ли не заставляя превышать водителя все мыслимые пределы. Дорога сливалась в размытую полосу за окнами машины, а каждая клеточка моего тела вибрировала от нетерпения и вопросов. Ярость подгоняла меня, не давая ни на секунду усомниться в правильности выбранного пути. Припарковавшись с визгом шин, я выскочил из автомобиля, почти не дожидаясь его полной остановки. Охрана, всегда бдительная и немногословная, смотрела на меня с неприкрытым недоумением. Их глаза следили за моей стремительной фигурой, а шепот, который я улавливал краем уха, был полон вопросов: "Почему один?", "Где все остальные?". Но мне было наплевать на их любопытство. В этот момент не существовало ничего, кроме навязчивой идеи добраться до Танкхуна. Кинн, заметив моё появление, уже было сделал шаг в мою сторону, явно намереваясь подлететь с целым ворохом вопросов и, возможно, обвинений. Но я, не замедляя шага, лишь бросил на него быстрый, леденящий взгляд, который должен был ясно дать понять: сейчас не время. В мой адрес вырвалось что-то вроде низкого, гортанного рыка - скорее предупреждение, чем ответ. Я видел, как Кинн запнулся, его лицо изменилось, но я уже пронесся мимо, направляясь прямиком к верхним этажам, где обычно обитал Танкхун. Чем выше я поднимался, тем отчетливее слышались звуки, доносившиеся из его комнаты. Это были крики, прерываемые всхлипами, и какие-то неразборчивые обрывки фраз. Не было сомнений - Танкхун уже знал. Знал, что что-то случилось с его "драгоценным Питом", как он всегда его называл. Подойдя к дверям, я не стал долго ждать. Мой кулак глухо постучал по дереву. Последовала короткая пауза, а затем, сквозь тонкую преграду, донеслось раздраженное: "Войдите!" Не дожидаясь повторного приглашения, я толкнул дверь и вошел. Комната Танкхуна, как всегда, была полна причудливых деталей, но сейчас я не обращал на них внимания. В центре помещения, размахивая руками и вытирая слезы, стоял сам Танкхун. Его лицо было красным и опухшим, а глаза, полные обиды и гнева, тут же уставились на меня. В тот же миг, как только наши взгляды встретились, из его груди вырвался пронзительный вопль, полный неподдельной ярости и обвинения: -Опять ты! Это из-за тебя мой драгоценный Пит в больнице! Я закатил глаза, позволяя себе лишь этот жест явного раздражения, но тщательно скрывая его от Танкхуна, чтобы не спровоцировать новый приступ истерики. Мне не нужна была его драма, только информация. - Кузен, мне нужно задать тебе несколько вопросов. Пожалуйста, и с твоим Питом все в порядке. Мой голос был на удивление спокойным и ровным, почти умиротворяющим. Слова о том, что Пит в порядке, кажется, достигли цели. Он замолк, его глаза, еще секунду назад метавшие молнии, расширились от неожиданности. Затем он театрально вытер остатки слез тыльной стороной ладони, шумно высморкался и махнул рукой в мою сторону, как бы разрешая задавать вопросы, хотя взгляд его оставался подозрительным. - Кхун, когда я приходил к тебе, и говорил странные вещи, ты проговорился и сказал "ещё один", ты это говорил про Пита, верно? Он тоже подходил и рассказывал что-то такое?Я смотрел на него внимательно, пытаясь уловить малейшее изменение в выражении лица, в глазах. Танкхун на мгновение замер, затем на его губах появилась странная, ехидная усмешка, отчего мне стало не по себе. Казалось, он наслаждался моим замешательством, этой игрой в кошки-мышки. -Ты и правда не тот Вегас, которого все знают здесь. А Пит, кажется самый первый заметил это, а я заметил, что Пит тоже отличается от того, кого мы все знаем. Возможно вы из одной Вселенной, а возможно, это только твоё воображение. Всё, больше я тебе ничего не скажу! Кыш отсюда! Его голос звучал с нотками окончательного решения, и я понял, что большего я из него не вытяну. Но даже этих обрывочных фраз было достаточно. Тогда, до меня наконец-то дошло. "Еще один". "Пит тоже отличается". Его улыбка. Всё встало на свои места с оглушительной ясностью. Это был его Билд. Он был там, в теле Пита, и Танкхун это заметил. Осознание обрушилось на меня мощной волной, сменяя ярость на небывалое облегчение и надежду. Я не был сумасшедшим, я не был один. Я мгновенно, без лишних церемоний, поблагодарил Танкхуна, бросив короткое "Спасибо!" и, не дожидаясь его реакции, развернулся и быстро вышел из комнаты, почти бегом спускаясь по лестнице.

***

Время прошло достаточно, и все часы посещения уже давно закончились. Однако это меня не остановило. Обратный путь в больницу занял еще меньше времени, чем путь сюда. Примчавшись к дверям больницы, я обнаружил, что они уже не пропускают к больным. Мне пришлось очень "вежливо" пригрозить растерзать на кусочки каждого здесь, если они не пропустят меня, и только после этой убедительной беседы, в которой, кажется, были задействованы не только слова, но и мой весьма грозный вид, мне открыли. Наконец-то я зашёл в палату. Взглянув на Пита, точнее на Билда, я опешил. Он лежал на кровати, бледный, с закрытыми глазами, но какая-то едва уловимая деталь в выражении его лица, легкий изгиб губ, натянутая поза, говорила о том, что он не спал. По его лицу было видно, он знал, что я приду. Он ждал. Глаза Билда открылись, медленно, словно он выныривал из глубокого сна, но в них не было ни малейшего следа удивления или растерянности. Он без труда приподнялся на локтях, грациозно перемещаясь на кровати, и усаживаясь поудобнее, облокотившись о подушки. Его взгляд, теперь абсолютно ясный и проницательный, изучал меня. - Кхун Вегас, не стойте, присаживайтесь. Зачем вы пришли? Я послушно сел на стул, который стоял у кровати, ощущая, как напряжение медленно отступает от мышц. Наконец-то я мог начать говорить, не опасаясь, что меня примут за сумасшедшего. - Большое спасибо, пи. Я произнес это искренне, глядя ему прямо в глаза. Я думал, Билд хотя бы удивится от такого обращения, возможно, его брови удивленно поползут вверх, или в глазах мелькнет недоумение. Но он только ухмыльнулся, легко, почти непринужденно, и эта его ухмылка почему-то отзывалась в глубине души приятным теплом, словно мы вернулись в привычную для нас обоих шутливую манеру общения. - Ты знал, знал кто я, но молчал, почему? Вопрос вырвался почти на выдохе, в нем смешались любопытство и легкая обида. В этот момент что-то изменилось в выражении Билда. Едва заметная игривая маска спала, и лицо Билда стало прежним, каким я его запомнил в своей настоящей жизни, черты разгладились, уголки губ чуть опустились, и взгляд приобрел ту задумчивую глубину, что всегда отличала его. На душе стало одновременно тепло и одиноко, ведь это было лицо, которое я потерял. Чувство вины снова проявлялось, сжимая сердце. - Мне нравилось наблюдать за вами, Господин Вегас. Он произнес эти слова с подчеркнутой, едва уловимой издевкой, делая акцент на последних двух словах, и это напомнило мне о его давней привычке дразнить меня, играть на моих нервах. - Прости. Извинения вырвались сами, невольно, как будто их вытолкнула внутренняя боль. Я опустил голову, ощущая жгучий стыд за свои поступки, за ту боль, что причинил, за то, что бросил его в той жизни. Каждый проступок стоял перед глазами. Но вдруг я почувствовал нежную руку Билда на своей щеке. Его прикосновение было легким, словно бабочка, но в то же время невероятно успокаивающим. Я поднял взгляд, и обнаружил, что он был уже совсем рядом со мной, его тело наклонилось ко мне, а глаза, в которых не осталось и тени осуждения, смотрели с до боли нежным взглядом, таким же, как раньше, когда мы были просто нами. Я не смог сдержать свой порыв, в этот момент не существовало ничего, кроме желания прикоснуться к нему. Я прильнул к его губам, нежно целуя, сначала едва касаясь, пробуя на вкус, а он отвечал, уже жадно, нетерпеливо, его губы двигались навстречу моим, руки обхватили мою шею, притягивая еще ближе, стирая все границы между нами.