life is beautiful because its a mess

      За окном впервые за всю неделю показалось солнце, медленно поднимающееся из-за заснеженных крыш, ложась золотистым светом на сугробы мягким, тёплым оттенком.       Теперь, когда их в доме трое, подготовка к Новому Году будто обрела совершенно иное значение, чем ранее: с появлением Джиин отныне это светлый праздник, наполненный настоящей любовью, заботой и счастливыми улыбками.       Каждая мишура, которую она вытаскивала из запыленной за годы коробки с надписью “Новый год”, каждая повешенная гирлянда на окне, каждый рассыпанный по ковру дождик, каждая игрушка, на которую она смотрит искренними глазами и в ней отражается ее широкая улыбка, напоминает о том, как много света она принесла в их дом. И Джиун, и Интак чувствуют, как у них тает сердце.       Итак, в этом году они точно решили: у них будет прекрасная новогодняя атмосфера дома и настоящая, огромная ёлка - верхушка будет почти касаться потолка, а ветви будут густо распахиваться пушистой кроной, и, разумеется, пахнуть на всю квартиру хвойным лесом.       Точнее, Джиин решила, что у них будет огромная ёлка.       Изначально оба мужчины думали, что они справятся быстро - зайдут в первый попавшийся магазин, посмотрят пару деревьев, выберут самое приличное и сразу же отправятся домой. Только вот Джиин подходила к каждой, внимательно рассматривала, обходя со всех сторон, и искала идеальную.       Идеальную, конечно, в её понимании - они обошли и большой садовый центр, и какую-то локальную точку, и маленький уличный павильон на рынке, потакая всем желаниям и хотелкам дочери. Интаку уже очень хотелось взять первую попавшуюся, и убедить её словами что именно эта самая идеальная, с самыми красивыми веточками, облепленными ароматными хвоинками, а Джиун уже запутался в словах “пышная, красивая, зелёная”, ведь у них с Джиин, похоже, разные понимания этих слов.       К их счастью, они даже двух дней не потратили, чтобы купить ту самую “идеальную” ёлку и теперь она красовалась у них дома, обсыпая весь пол мелкими хвойными листьями. – Папочка! Ну ты где? – Солнышко, я иду уже.       Отвечает Интак дочери в ответ, неся в руках две громоздкие коробки с новогодними игрушками и краем глаза замечает еще одну - лежащую на нижних полках, маленькую, будто специально для Джиин. – Джиин, иди сюда, хочешь папе помочь?       Сразу донесся быстрый топот из гостиной и Джиин появляется в дверном проеме, с одной выбившейся прядкой из двух хвостов и смотрит на папу Интака глазами сияющими, полными любопытства. – Я хочу! – она чуть ли не прыгает от нетерпения. – Папочка, я такую не унесу… Это большие…       Интак едва успевает поставить тяжелые коробки на пол, чтобы не уронить их, ведь Джиин уже с любознательным носом тянется на носочках, чуть ли не виснет на чужом локте, пытается заглянуть внутрь коробок, хоть и роста пока не хватает. – Джиин, подожди, дай папе хоть руки освободить. – он садится на корточки и ставит тяжелые коробки рядом. Смотрит на дочь пару секунд: заправляет за ухо выбившуюся прядь угольно-черных волос, с ее прической позже разберется Джиун. – Неси аккуратно, хорошо?       Интак осторожно подает коробочку Джиин и она едва слышно позванивает: это мелкие крошечные ёлочные игрушки, если Хван правильно помнит, то там керамические сердечки, миниатюрные декоративные шишки и стеклянные звёздочки. На лице Джиин отражается чистая, неподдельная радость и она принимает коробку обеими ладошками. – Я очень аккуратная! – уверенно заявляет девочка и, надежно прижимая коробку к груди, направляется в гостиную.       В гостиной Джиун на диване пытается распутать огромную спутанную гирлянду, пережившая два переезда, двух хозяинов и один насыщенный прошлогодний праздник у Кихо и Тэяна. На самом деле спутанная она изначально из-за небрежности Интака: он уверяет, это всё минутное дело - намотать гирлянду с ёлки и с окон одним махом на руку, как на катушку, а потом благополучно скинуть этот огромный моток в коробку. И это, конечно, и правда дело минутное, но последствия потом каждый раз растягивались на долгие часы. У него сосредоточенное выражение лица чуть ли не до полной отрешенности от внешнего мира: опущенный взгляд, сдвинутые к переносице брови, и губы, плотно сжатые в тонкую линию. Отдуваться то ему одному приходится.       Джиун, по своей природе, совсем не король мультизадачности, поэтому по началу даже не заметил ни подоспевшую Джиин, уже открывающую коробки с украшениями, ни того, что Интак уже успел принести новые и сдуть с них пыль.       Рассматривая ёлочные игрушки, взгляд Джиин сразу же привлекла длинная нить блестящей мишуры, которую она стала вытягивать из коробки. – Вот сюда… – пробормотала она себе под нос, распуская мишуру по нижним веткам ёлки и те слегка прогибались под прикосновениями. На нижние ярусы она могла дотянуться без труда, поэтому все самые красивые шарики, фигурки и игрушки висели именно там. Иногда она тянулась на носочках каждый раз, когда ветка оказывалась чуть выше, чем ей хотелось, и из-за этого она упрямо надувала губы, но всё равно продолжала воплощать свои юные дизайнерские идеи.       Интак тогда стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за Джиин с улыбкой на лице.       Он даже не сразу услышал, что его зовут. – Интак, – не услышав ответа с первого раза, Джиун хмурится и повторяет уже громче, – Инта-а-к, помоги мне. Подай мне конец провода.       Тряхнув головой, Интак возвращается в реальность. Джиин в этот момент выбирала между блестящим голубым шариком и красным солдатиком, поэтому не отреагировала на голос папы и продолжала заниматься важными делами. – Какой? Тут их три… а нет, четыре. – откликается на слова Интак, подходя ближе к дивану, где Джиун уже почти закопался в гирлянду. – Ну, вон тот, ты не видишь? Ну крайний… с вилкой, вон там. – А, ну конечно, ты бы сразу так и сказал.       Джиун фыркает, но выталкивает свободной рукой в сторону Интака один из проводов, где едва виднелся ему нужный с вилкой. – Теперь вижу. – он цепляет пальцами нужный провод и осторожно вытягивает его из цветастого переплетенного между собой хаоса. – Она вообще работает? – Она пережила прошлый год, пережила Кихо и Тэяна, значит переживет всё, ещё и нас с тобой. – недовольно бурчит Джиун, продолжая терпеливо и методично распутывать один узел за другим. – Честно, я не понимаю, как ты умудряешься каждый год, снова и снова, спутывать эти провода.       Интак расправляет плечи и смотрит на него непреклонным взглядом, полным возмущения. Он собирается что-то возразить, мозг усиленно скрипит шестеренками, проматывая извилины: возможно, он скажет что-то убедительное, а возможно, что-то совершенно абсурдное. Но рядом раздается громкий голосок. – Папочка! – кричит Джиин, не отрывая взгляда от ёлки. – А мы можем повесить самые красивые шарики наверх? – Конечно, солнышко. – Интак беззвучно, лишь одними губами, глядя на Джиуна, произносит “бе-бе-бе”, а потом уходит к Джиин. – Давай, показывай, куда именно.       Джиин тянет к нему ладошки и Интак с легкой аккуратностью подхватывает ее на руки. Девочка на автомате цепляется маленькими пальцами за его шею, а ноги плотно обхватывают талию - это её обезьянная многолетняя привычка чуть ли не с детства и делает она так всегда, даже если ее поднимают всего на пару секунд. А потом смотрит глазами олененка, мол, а я не хочу никуда слезать, можно я еще чуть-чуть тут посижу? – Крепко держишься? – чуть тише произносит Интак, и, получая в ответ кивок, одной рукой придерживает маленькую обезьянку за спину, а другой держит небольшую коробку с елочными игрушками.       Маленькие серебристые звездочки Джиин решает повесить первыми: она тянется вперед и Интак чуть приподнимает ее, чтобы она могла дотянуться до ветки повыше. Затем Джиин осторожно цепляет звёздочку за пушистую ветку, а потом ещё одну, и ещё. – А сюда мы повесим лисенка…       Интак передает в ее руки небольшую фигурку и подводит к следующей ветке: девочка подвешивает лисенка и слегка касается его пальчиком, чтобы он ровнее висел. На нижних ветках золотистая мишура лежит неаккуратно, где-то провисая, поэтому Интак помогает обвить её вокруг пушистых средних веток. – Я сдаюсь. – Джиун откладывает провода в сторону, медленно поднимается и как усталый призрак направляется к ним. – Дайте и мне самый красивый шар, я хочу с вами.       Через пару десятков минут упорного труда аромат сосновой смолы от нарядно украшенной ёлки поднимал настроение всей семье и пробуждал предвкушение праздника. Им оставался последний, самый важный штрих - верхушка ёлки, стеклянно-золотистая звезда, размещение которой, разумеется, отдали Джиин. – Папочка, мне надо на самый верх! – Ну нет, мы же помним, чем это заканчивается, вы же не…       Прежде чем Джиун успевает хоть слово вставить, Интак опускается на одно колено, а Джиин забирается на его плечи. Она, наученная опытом, удобнее устраивается на плечах и хватается за его шею, а Интак, придерживая её за ноги, поднялся во весь рост - придется встать на носки, чтобы Джиин дотянулась до верхушки.       Джиуну приходится смирится. Он подходит сзади и, устало вздохнув, поднимает руки, чтобы надежно удерживать девочку за спину. – Джиин, пожалуйста, аккуратнее... – тихо произносит Джиун, следя за каждым ее движением и готовый подхватить в любой момент.       Интак стоит неподвижно и дышит ровно, хоть и хвойные ветки чуть ли не утыкаются в лицо, невесомо касаясь щек и лба. Пара иголок щекочет кожу, а запах смолы бьет прямо в нос - настолько густой и яркий, что Хван сейчас чихнет.       Джиин поднимает яркую золотистую звезду над головой, растягивается, пытаясь дотянуться и еще чуть-чуть, и вот ее пальцы касаются верхушки. Тонкая веточка сначала пружинит, ведь девочка с первого раза не попадает, но Джиин не сдается: находит нужный угол и аккуратно надевает звезду на самую верхнюю тоненькую ветвь. – Готово! – громко произносит та с нотками триумфа в голосе.       Интак медленно опускается обратно на одно колено, как рыцарь, а Джиун, не сводя с неё взгляда, помогает дочери спуститься на пол. Как только ее ноги касаются пола, Джиин не бросилась бежать куда подальше, а на мгновение замерла, запрокинув голову наверх: восторженные детские глаза поднялись к сияющей стеклянно-золотистой вершине ёлки. – Теперь дедушка Санта обязан принести много подарков под такую красивую ёлку, – она радостно улыбнулась, и в следующую секунду улыбка переросла в широкий зевок: Джиин тут же прикрывает рот ладошкой, но усталость уже целиком ее захватывает, делая взгляд сонным и затуманенным.       Джиин в тот же миг обвила руками ноги обоих пап, похоже, чтобы не упасть, и заторможено прижималась к мягкой ткани их брюк то сначала к ноге Интака, то к ноге Джиуна. – Кое-кому, похоже, пора спать. – уже наклоняясь, Интак подхватывает засыпающую на ходу дочь. Судя по тому, как её руки сперва расслабляются, а потом и вовсе безвольно съезжают вниз, а дыхание переходит в тихое сопение, видимо, она отключилась мгновенно.       Они еще несколько секунд стоят в тишине, но потом Интак, с озорными искорками в глазах, произнес: – Ну так… Может, будем соблюдать традиции тоже? Под омелой поцелуемся? – шепчет он, стараясь не потревожить сон Джиин. Он ласково и успокаивающе гладил её голову, аккуратно пропускал выбившиеся из хвоста пряди волос между пальцами и мягко массировал затылок. – Отнеси Джиин спать. – Джиун устало вздыхает и смотрит прямо в эти бесстыжие карие глаза мужа-нахала. – И я подумаю.       Джиун по итогу все равно согласится: сначала поворчит, покачает головой и скрестит руки на груди, но под зеленый венок, висящий на дверном косяке, всё равно подойдет сам.