Дом, в котором живёт память

После флоридского климата, где яркое и жаркое солнце не переставало светить месяцами, постоянная пасмурная погода Лондона была чем то нереальным и совсем незнакомым. Из за этого возникало гнетущее ощущение грусти и безысходности. Хотя, конечно не только из за этого.. *** — Так, давайте проверим все ли на месте и можем начинать. — послышался медленный шелест страниц и щёлканье ручки. — Альфред Джонс. Тишина. — Альфред Джонс присутствует? — преподаватель поднял глаза на аудиторию, ища хоть какой то ответной реакции, но группа молчала. Видимо студенты тоже не успели узнать друг друга. Хотя, такого студента, как Альфред было сложно не запомнить. — значит отсутствует. Преподаватель медленно сделал запись в журнале напротив первой фамилии. Толчок в бок, еще толчок. Альфред тихо простонал от неприятного пробуждения и рези в глазах. Он поднял голову на того, кто посмел потревожить его сон. Увидев перед собой знакомое лицо японца, Альфреда будто током прошибло. Он резко поднялся с парты и вскинул руку вверх. — Джонс тут! — прокричал он громче, чем полагалось на обычной перекличке. Вся группа обернулась на шум и даже преподаватель с удивлением уставился на появившуюся из ниоткуда светлую макушку. Кровь прилила к щекам Альфреда и он снова рухнул за парту, неловко улыбаясь под возмущенным взглядом. Он опустил голову на сложенные руки, рыча от головной боли: в последнее время он едва ли мог заснуть, и в этот прекрасный момент его разбудили. Японец с волнением смотрел на него, но спросить, что случилось не решался. Его новый друг — громкий и активный американец, каким он показался ему на первой неделе учёбы — стремительно стал увядать. С каждым днём тот становился все более измождённым и помятым, будто новое место жительства высасывало из него все силы. Истиную причину его недомогания не знал никто, да и Альфред не думал, что смог бы рассказать об этом кому то. Кроме, разве что, своего брата.. Расставание оба Джонса переживали тяжело: звонки очень дорогие, а по смс много не расскажешь, хотелось снова встретиться, обняться и выплеснуть все накопившиеся эмоции вживую, а не через текст на экране ноутбука. Но даже к такому можно привыкнуть — в отличии от того, что творится у него дома. С первого дня, как он переехал туда, как разложил свои немногочисленные вещички в старые шкафы, стали происходить непонятные моменты. Он стал замечать, что его вещи оказывались не на своих местах, посуда стала постоянно случайно биться, двери и ящики открывались сами собой. Сначала Джонс сваливал все на стресс и свою невнимательность, по потом пришла и новая проблема — сонные параличи. Ни одну ночь он не мог провести спокойно, без ночных кошмаров, параличей и бессонниц. Один из них врезался ему в память особенно ярко. *** Была поздняя ночь, комнату освещал только слабый свет настольной лампы. Альфред только закончил разбирать последнюю сумку с вещами и торопливо, неаккуратно запихивал одежду в небольшой шкаф рядом с дверью. Закончив, он с трудом дополз до кровати. Альфред в изнеможении рухнул на прохладные простыни. Мысль о том, что завтра рано вставать на пары, казалась пыткой. Он потянулся к выключателю, и комната погрузилась в густую, почти осязаемую тьму. Он укутался в одеяло как кокон, чтобы согреться, и уже начал было проваливаться в сонное царство. Мертвую тишину нарушил тянучий, сухой скрип дверцы шкафа. Сердце пропустило удар, Альфред распахнул глаза и приподнялся с кровати, всматриваясь в глубь комнаты. Глаз, ещё не привыкший к темноте, безуспешно прыгал по неразличимыми объектам мебели, не находя ничего неестественного. «Сквозняк», — автоматически, но уже без прежней уверенности, подумал он, переворачиваясь на другой бок и снова натягивая одеяло на голову. Но сон не шел. В ушах стояла звенящая тишина, и сквозь неё начало пробиваться что-то ещё, что то незнакомое и нечленораздельное. Сначала, будто шорох мыши под старым плинтусом. Потом яснее — тихий монотонный шепот, шедший из коридора. Слова были тихими, гортанными и незнакомыми, но через них сочилась нечеловеческая ненависть. Альфред не выдержал. Он рванул с кровати к столу, ладонь с размаху шлёпнулась по выключателю настольной лампы. Свет ударил по глазам, слепя и успокаивая. «Никого, никого нет», — бормотал он, выскальзывая в коридор через приоткрытую дверь, и пуская туда свет из комнаты. Пусто. Джонс потер болевшие глаза руками, заходя обратно в комнату. «Никого нет.» — только его собственное отражение в тёмном окне спальни — бледное, испуганное. Он снова лёг, оставив свет включённым. Сознание отказывалось подчиняться, цепляясь за каждый шорох, но усталость взяла вверх и он провалился в сон. Тишина. Мертвая и больно давящая на виски. Приоткрыв глаза, Альфред осознал, что не видит ничего, ничего кроме своих рук на фоне темного, как чёрная дыра, полотна. Казалось, что он вышел из привычного ему пространства, будто оказался в космосе, где отсутствует понятие координации и ориентации в пространстве. Он оглянулся, темнота казалась безграничной и бархатной. Вдалеке он увидел слабое свечение, будто одинокая звезда на пустом ночном небе. Он рефлекторно прищурился, разглядывая тусклый огонёк, который с каждой секундой становился все отчётливее. Альфред не сразу осознал, что движется в его сторону, медленно передвигая ногами по неосязаемому полу. Свечение становилось сильнее и из обычной точки, фигура стала похожа на маленького человечка, сидящего на полу. Его свет был самым ярким, единственным, что можно было увидеть в этом темном и тихом мире, и потому так сильно манил к себе любопытного парня. Джонс подошел ближе, фигура уже не казалась такой маленькой: светлый человек сидел на корточках, уткнувшись лицом в свои колени, его спина мелко вздрагивала. Альфред сглотнул, двигаясь медленнее, чтобы его не заметили. Тишину стали прерывать тихие всхлипы и рыдания, отдающие резью в ушах и больным покалыванием в сердце. Он подошел почти вплотную и стал разглядывать фигуру вблизи: отросшие пепельные волосы дергались вместе с широкой спиной от тихого плача и спадали на белый шарф, повязанный на шее, длинные концы которого спускались на пол. Сам человек был одет в белую свободную рубаху и штаны, расшитые цветочными узорами и с красивыми манжетами по краям ткани. От самого облика этого существа веяло чем то божественным: будто ангел случайно упал в эту темную дыру и плутает тут, теряя надежду на возвращение обратно в светлое царство. Альфред судорожно сглотнул, прочищая горло, он протянул руку человеку и уже открыл рот, что бы задать волнующий его вопрос «что случилось?», но в горле застрял огромный ком, перекрывающий доступ к воздуху. Он закашлялся от неспособности говорить, и перед глазами замелькали огоньки от нехватки кислорода в крови. Человек перестал плакать, медленно поднимаясь на ноги и поворачиваясь к парню. Альфред поднял на него взгляд, все еще задыхаясь: перед глазами его все плыло, от яркого свечения, они стали слезиться, что еще сильнее размывало картинку перед ним. Ещё один приступ кашля стал разрывать его легкие на части, и он, опустив голову, смотрел под ноги, в кромешную темноту этой дыры. Разум стал отключаться, ноги были ватными и не держали больше тяжелую тушу, он понял что теряет сознание. Падая в глубь, последнее, что он видел это светлого человека, «ангела», который даже не пытался помочь умирающему парню — просто смотрел, как тот задыхается от удушья. С каждой секундой его облик отдалялся равносильно сознанию Джонса. Он летел вниз, на самое дно этого темного мира, и только господу известно, как долго он ещё будет падать. Резкий толчок и острая боль вывела Альфреда из предобморочного состояния. Он почувствовал, как его позвонки раздробляются на тысячи осколков, а сломанные ребра пронзают легкие и сердце. Альфред распахнул глаза и шумно вздохнул полной грудью. Его очи слезились от резкого пробуждения, а голова трещала по швам. В комнате было так же темно, он попытался повернуть голову к столу, чтобы посмотреть время на часах, но мышцы отказались работать. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Скрип открывающейся двери разрезал слух, заставляя распахнуть глаза и уставиться на источник звука. Его сердце пропустило удар, а зрачки сузились от страха. В двером проеме кто то стоял и смотрел на Джонса... Остальные события того дня Альфред помнил смутно, будто его мозг специально стер воспоминания об этой ночи, дабы хоть как то сохранить его ментальное спокойствие. Единственное что помнил Джонс — как проснулся рано утром весь в поту и слезах и открытыми дверями в свою комнату. *** Завершилась последняя лекция. В аудитории поднялся шум от разговоров и шелестов бумаги. Альфред без энтузиазма запихивал в сумку тетрадь, его голова все еще болела, нужно было поспать, но идти домой он не мог физически. Джонс посмотрел как его друг уже накидывает сумку на плечо. — Кику! Ты домой? — окликнул японца парень, тоже надевая сумку на плечо. — Извини, Альфред, я сегодня занят, — Кику виновато опустил глаза и склонил голову в поклонном жесте. — ко мне сегодня не получится, я еду навестить старшего брата в Гатвик. Альфред грустно кивнул в ответ. На самом деле, он ходил к Хонде почти каждый день и сидел у него до поздней ночи. Японец никогда не выгонял его, но нутро Джонса подсказывало ему, что Кику знатно устал от постоянных гостей в своей маленькой квартирке. — Все нормально, не извиняйся! — Альфред успокаивающее помахал рукой и натянуто улыбнулся — Тогда до завтра, да? — До свидания, Альфред-сан. — японец быстро поклонился и пошел к выходу из аудитории. Альфред остался один в кабинете, держа в руке лямку от портфеля. И куда ему теперь идти? Джонс стоял перед стеклянной дверью с надписью «библиотека» и сжимал многострадальную лямку в руке. Часы только пробили 17 часов, так что у него еще есть много времени побыть тут. В подростковом возрасте он не понимал почему Мэтью ходит сюда и сидит по несколько часов, читая неинтересные книги. Ему казалось это чуждым, как можно променять игру в футбол с друзьями на чтение книг? Сейчас, когда выбора у него не осталось, библиотека казалась последней надеждой. Он громко вздохнул и наконец зашел в дверь. Помещение было большим с высокими потолками и деревянными шкафами, заполненными книгами. Воздух был пропитан пылью, пластиком и кофе с примесью отчаянья. Пройдя дальше вглубь его встретила кафедра с библиотекарем, который, кажется, даже не заметил его. Зайдя в читальную зону Джонс удивился чистоте и порядку там: по периметру стен стояли мягкие кресла и диваны с низкими столиками. В середине стоял стол с компьютерами, которые, конечно же, все были заняты студентами. Альфред увидел свободное кресло рядом с передвижным стеллажом с книгами и кинул портфель на него. Он присел рядом с шкафчиком, и стал осматривать названия на потрёпанных корочках книг, стоявших в нем. Выцепив глазами знакомую надпись «Голодные игры» от Сьюзен Коллинз, он широко улыбнулся. Пол года назад они с братом ходили на премьеру фильма, снятую по этой книге. Мэтью весь сеанс критиковал сюжет, жалуясь, что он отходит от оригинала, а потом уговаривал Альфреда прочитать его, что бы лучше понять произведение. Тогда Альфред отмахивался и заверял, что смотреть фильмы ему нравится куда больше. Сейчас же, брат наверняка бы ухмыльнулся, видя как он держит в руках эту книгу, стоя в библиотеке. Плюхнувшись на кресло он раскрыл книгу на первой странице, представляя как Мэтью точно так же сидел у них в школе и читал это же произведение пару лет назад. Он и не заметил как его веки стали тяжелеть с каждой прочитанной строчкой, и сознание его улетало все дальше и дальше от его тела..