Дом, в котором живёт память

Oh! Children's day Oh! Children's day, Childhood memories on my way. I remember when I was a child, Those beautiful days I can't define. Лето 1999 год. — Тёплое летнее утро. Яркие лучи солнца, будто золотистые ручьи, разливались по кухне, играя бликами на фарфоровых чашках и столовых приборах. В воздухе витал аппетитный аромат жареного бекона и сливочных яиц. Радио, затерявшееся среди горшков с душистыми цветами и травами на подоконнике, отчаянно бормотало что-то о предстоящей жаре и небольших облаках, но его никто не слушал: голос семилетнего Альфреда Джонса перекрывал всё, как сирена. — Да капитан Америка в сто раз круче, чем твой Бэтмен! — чуть ли не кричал светловолосый юноша, тыкая цветным комиксом в лицо брату. — Ты ничего, кроме «Марвел», не читаешь! Откуда тебе знать, кто круче? — Мэтью, покраснев от возмущения, отбивался руками, но Альфред уже вцепился в его футболку, грозя перевернуть тарелку с едой. — Альфред, Мэтью! Ну сколько можно? Разве можно вести себя так за столом! — послышался добрый голос матери, зашедей в комнату с тарелкой в руках. Как бы она не пыталась, у нее никогда не получалось ругаться на своих детей.. И правда, как можно злиться на таких очаровашек, как ее дети? Оба мальчика были невероятно красивыми: шелковистые волосы, отливающие золотом на солнце, большие выразительные глаза, курносые носики и мягкий румянец на щечках, усыпанных веснушками, ну просто дети с обложки журнала! Хоть они и были близнецами, у них было много различий: Альфред был выше Мэтью на пару сантиметров и более крепким, чем его хрупкий братик. У него были прямые и торчащие в разные стороны волосы, в то время как у брата — волнистые и мягкие. У Альфреда так же отсутствовал передний зуб, который он потерял во время игры в футбол. Но самое главное их отличие — глаза: у Мэтью они были ярко фиалковые, а у Альфреда небесно голубые. Женщина поставила между братьями тарелку с стопкой свежих, румяных панкейков. Завтраки от миссис Джонс всегда были произведением искусства! Она готовила быстро, сытно и вкусно, так, что бы можно было налопаться до отвала. И этот раз не стал исключением: только от взгляда на ее пышные, еще горячие оладьи, которые она всегда украшала ягодами и щедро поливала сладким сиропом, могли пойти слюнки. Альфред всегда был шустрее своего близнеца, и здесь он не стал медлить, схватив верхний панкейк, пропитанный сиропом, быстро запихал себе в рот. Горячая и густая жидкость больно обожгла язык, но мальчик лишь сильнее расплылся в улыбке, щурясь от боли. Мэтью с грустью посмотрел на набитый рот брата, однажды он опередит Альфреда. Мама с улыбкой и нежностью наблюдала за своими детьми, аккуратно складывая грязные тарелки в стопку. — Когда нибудь — начал говорить с набитым ртом Альфред, обращая на себя внимание брата и мамы — я тоже стану героем! Как капитан Америка! Мэтью, оторвавшись от трапезы, отложил вилку. Он смотрел на близнеца не с насмешкой, а с типичной для себя обстоятельным скептицизмом. Он был довольно смышлёным для семилетнего ребёнка, и отличался от брата своим умом, нежели скоростью и бездумным рвением. — Это же опасно. Ты не боишься драться с свирепыми злодеями? — скептически поднял светлую бровь мальчик. — А ты сомневаешься в моей храбрости? — юноша недовольно надул губы, сверля брата недовольным взглядом. Предчувствуя новую стычку, миссис Джонс громко засмеялась и подошла к Альфреду сзади. Она нежно погладила его по шелковистым волосам, приглаживая вечно торчащую прядь. Ее мягкие руки постепенно успокаивали пылкий нрав сына. — Конечно станешь, милый. Самым храбрым и сильным героем! — женщина мило улыбнулась, убирая руки от светлой макушки. Она взяла стопку грязных тарелок и стала уносить их в сторону раковины. — И про меня будут комиксы делать? — мальчик с надеждой посмотрел в сторону уходящей матери, его сердце затрепетало в надежде. Даже Мэтью, обычно скептичный, обернулся и вопросительно посмотрел на мать широко раскрытыми глазами, как будто и он на секунду позволил себе поверить в это. — Обязательно. — с смешком сказала женщина, начиная мыть тарелки и напевать какую то весёлую мелодию, вместе с тихим радио. Мальчики, поняв что мать больше не обращает на них внимания, обернулись обратно к столу и своим тарелкам. Мэтью обиженно фыркнул и продолжил есть свой, уже надкушенный, панкейк. Алфред же, гордо поднял голову, широко улыбаясь. Его взгляд устремился вверх, на пыльную хрустальную люстру, в тысячах подвесок которой игрались и дробились лучи яркого летнего солнца. Он мысленно обещал, нет — давал клятву взрослому себе: «Я стану героем. Я стану самым лучшим героем! Я буду спасать людей и мое имя будет звучать из каждого радио! Оно будет в каждой газете и про меня напишут столько комиксов, что Мэтью зачитается ими!» — воодушевленно думал юноша, опуская взгляд на свою тарелку, измазанную в сладком сиропе.. *** I dwell in a lonely house I know That vanished many a summer ago, And left no trace but the cellar walls, And a cellar in which the daylight falls And the purple-stemmed wild raspberries grow. Осень 2012 год. — Ранне утро в Лондоне. Несмотря на то, что был конец августа, небо затянулось серым, плотным, пуховым одеялом, не давая никакой надежды на появление солнечных лучей. В воздухе висела въедливая сырость, но дождя не было — лишь легкий туман. Альфред, укутанный в несколько толстовок и нелепый цветной шарф — подарок бабушки, сжимал в руках ключи и тяжёлую сумку с вещами. Перед ним стоял двухэтажный дом — такой же, как десятки других в этом районе: невысокий, широкий, с потемневшим от времени кирпичом и почерневшими оконными рамами. Фасад покрывала паутина трещин, а по стенам полз плющ, цепляясь за водосточные трубы, будто пытаясь удержать здание от разрушения. На углу едва виднелась стёртая табличка с цифрой «17». Альфред еще раз окинул здание оценивающим взглядом и, убедившись в правильности номера, решился зайти внутрь своего нового дома. Входная дверь, когда-то тёмно-бордовая, теперь выцветшая до болотного оттенка, скрипела на петлях, будто ворча на незваного гостя. Он поднялся по старой деревянной лестнице на второй этаж, ступени под ногами поскрипывали, выдавая свой возраст. Запахи — сырость, старое дерево, засохшая краска и еле уловимый аромат корицы, дающий надежду на присутствие жизни в этом месте. Коридор был узким, стены покрыты старыми обоями в мелкий цветочек, местами отклеившимися по швам. Подойдя к своей новой, если ее можно так назвать, квартире Альфред аккуратно вставил ключ в замочную скважину, боясь что сейчас старый замок заест и он останется жить в подъезде, но все обошлось: замок щёлкнул и старая дубовая дверь открылась, пропуская нового жителя внутрь. Внутри царила темнота, прихожая была довольно тесная, так что Альфреду пришлось заходить боком, что бы пронести свою сумку внутрь. В квартире пахло пылью, старым деревом и плесенью, Альфред чутка поморщился от изобилия запахов и сразу кинулся открывать окна, что бы проветрить. В спальне его встретил отдалённый запах табака, видимо прошлый жилец любил курить прямо в постели. В комнате было темно, плотные шторы были задернуты, не пуская ни единого лучика света внутрь. Альфред наощупь добрел до окна и раскрыл пыльные занавесы, пуская долгожданный свет в комнату. Из окна показался вид на дорогу и другие, точно такие же дома напротив. Старые ставни с трудом поддавались рукам и не желали открываться, но Альфред был настойчив, с силой выдергивая деревянную раму из ее зоны комфорта. Влажный и свежий воздух ударил в нос, давая вдохнуть полной грудью и забыть ужасный запах табака и пыли. Альфред, забывшись, стоял у окна, разглядывая улицу и вдыхая аромат воздуха после дождя, он слегка опьянел от изобилия кислорода в лёгких и его мысли стали улетать прочь из головы. Но вдруг дверь сзади с громким хлопком захлопнулась. Парень аж подпрыгнул от страха, резко оборачиваясь на звук, но комната была пуста. Сердце бешено забилось от неожиданности, но он быстро себя успокоил: « это всего лишь сквозняк, чего я пугаюсь.. » — подумал юноша, отлипая от подоконника и направляясь обратно в коридор. Альфред воодушевленно открыл все окна, найденные в его квартире, и блаженно лег на кровать в спальне, рассматривая старый дубовый потолок. Кто бы мог подумать, что он съедет от родителей в свои 20 лет, еще и в другую страну! Да он сам не верил в такое, будто за этой старой и потрёпаной квартиркой не стоит несколько лет упорной учёбы, подработок и экономии на всем. Он поступил на бюджет в лондонский университет и родители, без особого энтузиазма конечно, но помогли ему с покупкой жилья, неподалеку от места учёбы. Альфред томно вздохнул: Мэтью не разделял его рвения учится в другой стране, да если быть честным, родители тоже были не в восторге.. Брат остался в родном штате, поступил в престижный медицинский университет и радует своими успехами родителей дома. «ну и черт с ним! » — подумал Альфред, вспоминая как Мэтью отказался подавать документы вместе с ним. *** То был тихий летний вечер, солнца уже не было видно на горизонте, но небо было еще светлое. Сквозь него уже начинали просвечивать яркие звёзды. — Альфред, ну какой из меня журналист? — возмущённо фыркнул тогда Мэтью, отодвигая от себя распечатанный буклет университета. Он уселся на свою кровать, скрещивая руки на груди и недовольно смотря на брата. — Но там же не только журналистика есть! — Альфред вцепился в бумажку, лихорадочно водя пальцем по списку факультетов. — Смотри, тут и гуманитарные науки, и психология, и творческие направления, и... и... — его голос дрогнул, когда он отчаянно скользил глазами по строчкам, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы в теории зацепить близнеца. — Альфред, хватит. — Мэтью мягко, но настойчиво положил руку на плечо взъерошенного брата, прерывая его безнадёжные поиски. — Я уже выбрал. Останусь здесь. Альфред грустно посмотрел в глаза брату: это первый раз, когда им приходилось расставаться. *** Их разговор, словно заноза, засел прямо в сердце юноши, больно покалывая обидой на брата. Они всегда были вместе, несмотря ни на что. У них были абсолютно разные характеры, взгляды, убеждения, планы и увлечения. Один был капитаном школьной команды по бейсболу, другой членом читательского клуба, один придумывал самые сумасшедшие идеи, другой отговаривал от них, один мечтал путешествовать и изучать мир, другой же, предпочитал сидеть дома. Примеры можно приводить бесконечно, но они все равно были неразлучны. Одна команда на двоих, один класс в школе, одна компания друзей.. Представить братьев Джонс без друг друга было невозможно! Альфред понимал что однажды они с Мэтью разойдутся, пойдут по своим путям и станут друг другу не более чем обычными родственниками. Он знал это, но искренне надеялся что этот момент настанет позже, когда они вырастут и станут самостоятельными людьми. Чтож, он крупно ошибался. Альфред лежал на голом матрасе своей новой кровати и ветал в своих мыслях, разглядывая вырезанные узоры на деревянном потолке. Он был настолько погружён в себя, что даже не заметил как длинные шторы стали неестественно развиваться, словно ветер дул не от окна, а от двери, и в комнате заметно похолодало. За окном выглянули первые лучи солнца.