Champion of light

Бокал с горячим вином с пряностями трясся в руках. Андуин сделал пару глотков: горячая жидкость расслабляла тело, но совсем не приносила покоя измученному разуму. Его не отпускал ни собственный образ, ни стоящий в ушах смех. Весь их путь был продуман заранее, и всё же они угодили в ловушку. Едва их ноги коснулись улиц Дорногала, Аллерия скрылась из виду так стремительно, что никто и рта раскрыть не успел. Расцветающие было улыбки на лицах Кадгара и Гневиона потухли сразу же, стоило Шала’мейну выпасть из ослабевших пальцев на землю. Сам Андуин ощущал себя в одном шаге от сумасшествия, словно весь мир вот-вот грозился развалиться на части, подобно Запределью. “Я король. Меня не должны видеть таким”. — Мы никого не нашли, — выдавил он. — Простите. Отчаяние вцепилось в горло, навевая воспоминания о прикосновениях другого мёртвого бога, выдранного из планеты с корнем, и в этот раз рядом не было Красного Журавля для ободряющего клича. Но был Гневион. Он привлёк Андуина к себе, совершенно не заботясь о множестве пар глаз, направленных на них. Пусть хоть сами титаны осуждающе смотрят с высоты Трона Пантеона, ему всё равно. Их окутал мерцающий красный щит, и для Андуина это прикосновение было сродни чуду: в него вновь капля за каплей возвращалась жизнь. Всё, что случилось “тогда” и “там”, терялось, как полузабытый кошмар, оставляя значимой только реальность с согревающим солнцем и биением родного сердца. Кадгар присоединился магией, перенося их обоих в пустующий в этот час Зал Основания. — Я видел себя, — Андуин говорил тихо и тускло, словно из него выкачали всю радость. — Не просто принявшим Бездну, но словно я был рождён ею. Если таким меня видел мой народ… — Когда мы штурмовали Ни’алоту, я столкнулся с похожим, — Гневион переплёл их пальцы. — Если быть точнее, это видели все. Это было странно, я словно смотрелся в искажённое зеркало, но ни на секунду не забывал, что всё происходящее — лишь беспомощная и отчаянная попытка Н’Зота сбить нас намеченного пути, настроить друг против друга. Хотя все, кто знает о моей семье, могли с лёгкостью поверить, что я переметнулся и выбрал сторону победителя. Сын Разрушителя и предателя тоже оказался предателем, какая неожиданность. Не буду врать: я даже испугался. Но, зная о своих сильных и слабых сторонах, был готов принять вызов и оказать Н’Зоту ответную любезность. То, что другие принимают за слабость, можно обратить в оружие. Взять к примеру Абиссиана. Он признался, что боится лягушек. Представляешь? Могучий чёрный дракон в облике не менее внушительного таурена Крутогорья, новый Аспект Земли! И боится лягушек. Что поделать, сказал он мне тогда, такой уж я. И добавил, что хочет быть честным со всеми, кто ему дорог, и с собой. Так что то, что ты видел себя… да, к этому мы не были готовы. Но мы справимся. Отправим Ксал’атат и всех сочувствующих в Бездну, а там они пусть кошмарят друг друга до скончания эпох. Ты веришь мне? Андуин кивнул. — Может, давай сейчас? — Что именно? Отправить всех в Бездну? — Вернёмся в Пандарию, — Гневион коснулся его щеки тыльной стороной ладони. — Пару дней проведём в Нефритовом лесу или арендуем домик в долине Четырёх Ветров. С любовью Азерот искать на своё ядро приключения, мы рискуем начать полноценно жить только в глубокой дряхлости. Ты-то, без сомнения, не изменишься, а вот с драконами, особенно с чёрными, годы творят страшное. Характер жутко портится и… — Я люблю тебя, — признание сорвалось с губ Андуина легко и естественно, и, вместе с тем, так неожиданно, что он сам опешил. — Как и я тебя, — Гневион опустился на колено перед Андуином и, взяв его за подбородок, заглянул в глаза. — Почему мне кажется, что… Закрытые двери распахнулись с такой силой, что почти слетели с петель, а эхо удара отдалось в самих Гулких Глубинах. В зал ворвалась Ферин, и пламя, вспыхнувшее во взгляде Гневиона, утихло, когда он заметил её залитое слезами лицо. — Кайрон пропал, — выпалила она, вцепившись в эфес меча как в последнюю надежду. — Кто, прости? — Гневион и без того расслышал, но всего на момент позволил себе проявить ехидство. — Он следил за кобиссами и всегда докладывал генералу Стилстрайк о прошедшем дне, но уже несколько дней его нигде нет. Мы обнаружили мощный всплеск энергии Бездны и думаем, что его могло… — Покажи, — Андуин вскочил: всю меланхолию как рукой сняло. Его подстёгивал страх того, что Гневион ненароком проговорится о его визите в Тайносводье, одна лишь неосторожно брошенная фраза могла изменить всё. — Гневион, я… — Конечно, конечно. Если, выйдя из одного огня, ты бросаешься в другой, очертя голову, и это делает лучше… — Гневион поднялся, небрежно отряхнул плащ и отошёл на несколько шагов. — Понадобится взгляд сверху или что-нибудь ещё — вы знаете, где меня искать. Он развернулся на пятках, заложив руки за спину, давая понять, что разговор окончен. Пытаться достучаться до него сейчас было так же эффективно, как и пытаться достучаться до глухой стены. — Грифон? — Андуин взглянул на Ферин. — Портал. Боюсь, время не на нашей стороне. Двери приюта с шумом захлопнулись, стоило им пройти мимо. Выглядывающие со второго этажа дети робко помахали перед тем, как исчезнуть за плотными завесями. — Извини, если прервала что-то важное, — сказала Ферин. — Похоже, вы были заняты. — Да, но… — Андуин пожевал губу, решив, что ей ни к чему сейчас знать о фиаско, которое он потерпел. — Похоже, мне здесь не рады. — Не выдумывай. Просто… все встревожены. Кайрон не из тех, кто просто испарился бы. Все его вещи на месте. Он как будто ушёл на зов, но… его время ещё не пришло. Я бы знала. — Зов? — осторожно уточнил Андуин. — Беледар зовёт нас, когда… приходит время. Каждый сам принимает решение. Те, кто выбирают зов, просто уходят в море. Я знаю Кайрона: он не выбрал бы такое. Скорее нырнул бы в самую глубокую яму с нерубами, чтобы забрать с собой как можно больше этих тварей. Что бы он ни выбрал, он бы сказал. Андуин сжал кулаки. — Мы обыскали каждый уголок Тайносводья, но безуспешно. Я надеялась, что его записи смогут пролить свет, но так ничего и не нашла. Я стараюсь не терять веру, но… В молчании они зашли в дом. Жилище Кайрона было скромным: небольшая комната на втором этаже. Грубо сколоченная кровать, тёмно-бордовое покрывало с гербом арати, письменный стол, шкаф и сундук. Взгляд Андуина сразу же зацепился за пухлый журнал в кожаном переплёте. — Ты не эти записи ищешь? — он протянул журнал. Ферин резко обернулась и поникла, пролистав пару страниц. — Нет. Его я проверяла в первую очередь. Пусто. Наверное, записи были с Кайроном, и теперь утрачены. Прости, Андуин, эти дни я почти не спала и… как глупо было с моей стороны врываться и беспокоить тебя. Когда Кайрон только пропал, я сохраняла ясную голову, но за эти два дня мы потеряли ещё четверых, а последнего кобиссы растерзали на глазах у Шейлы. Я намеревалась попросить помощи у Дорногала совсем по-другому… Она упала на колени, закрыв глаза ладонью. Выпавший журнал распахнулся, и что-что, а пуст он точно не был. На глазах Андуина проступил резкий, словно росчерк клинка, почерк: “Они мертвы. Они все мертвы”. Сквозняк пронёсся через комнату, распахивая приоткрытые ставни, погружая их в сумерки. “Нерубы. Зов. Кобиссы. Беледар погубит нас. Тайносводье не станет расцветом и началом новой Империи, это наша могила. Видение Императора оказалось ложным. Нельзя позволить ей пожрать наши души”. Андуин потёр глаза, надеясь избавиться от иллюзии. “Тьма поглотит Свет. Спасения нет”. Значит, он всё же застал День Тени? Но погибать арати стали намного раньше? “Если мне суждено остаться последним из арати на этой проклятой земли, я сделаю всё, чтобы погасить эту треклятую звезду. Клянусь Светом и Императором”. Осторожно, стараясь скрыть дрожь в пальцах, Андуин подобрал дневник. Если всё написанное правда… — Где последний раз видели Кайрона? — До того, как отправиться в патруль, его видели у Приората Священного Пламени — туда он направился после беседы с генералом Стилстрайк. Но мы уже обыскали весь Приорат… — Если ты не возражаешь, я бы всё равно взглянул. — Конечно, — Ферин вытерла мокрые щёки. — Спасибо, Андуин. И ещё раз прости. Мне просто было не к кому пойти. Что бы ни говорила Ферин, Андуин чувствовал: в Мерельдаре ему не рады. Даже патрульные рыси прижимали уши к голове и утробно ворчали при его появлении. Люди сторонились его, даже не пытаясь скрыть неприязнь на лицах. Рука невольно тянулась к мечу, но обнажать клинок в лагере для самозащиты Андуину не хотелось. В последний раз ему доводилось быть в Приорате несколько месяцев назад, в день спасения Кадгара из Тёмного Сердца. Память немедленно распустила лепестки воспоминаний: молитвенный зал, окутанный Тьмой, парящая фигура Ксал’атат, поглощающая энергию сумеречной Беледар. Если бы не стрела Аллерии, кто знает… Её нужно остановить. Бедро обожгло холодом, и Андуин вздрогнул. Поглощённый заботами, он попросту забыл о том, что всё это время носил Самоцвет при себе. Так странно… он был уверен, что оставил его в таверне перед тем, как отправиться в видения. — Зачем это тебе? — негромко спросил он, поднимаясь к балкону. — Ты такое же порождение Бездны, как и всё, с чем мы боремся. Если ты хочешь стать вторым Тёмным Сердцем… Свет с тобой, молодой король. И в мыслях не было. Ни становиться им, ни тягаться по мощи. В идеальном мире — ведь даже такие, как я, могут мечтать, — ни Тёмного Сердца, ни меня не должно было быть здесь. Наши пути временно пересеклись — волею ли, насмешкою ли судеб. Но в одном из решений я неизменен: тебе необязательно разделять этот путь со мной. Ты волен… возможно, даже должен прервать наше знакомство. На твою долю выпало немало испытаний; со мной же их станет ещё больше. Я не приведу ни тебя, ни кого-либо ещё к славе или могуществу, не наделю силой и не раскрою тайны мироздания. Я могу лишь проложить путь, по которому пройдём мы оба, и каждый, возможно, найдёт то, что ищет. Хочешь узнать, зачем это мне? Как и ты, я хочу вернуться домой. Я рождён из океана сожалений без капли тепла. Но даже я имею право стремиться к покою. — Ради этого Беледар должна погибнуть? Чтобы перестать питать Бездну — да. Поверь, я сожалею. Не из-за перспективы её кончины. Из-за того, что в это впутан ты. Андуин достал его из кармана и замахнулся, словно готовился отправить в последний полёт. — Андуин… Шёпот — на этот раз осязаемый — скользнул по шее. Андуин задержал дыхание, опустил руку и, не моргая, посмотрел на звезду. В голубых глазах вспыхнуло сумеречное пламя.