Кошмарный сосед

Женя любил спать и не любил просыпаться. Пробуждение казалось особенно невыносимым в пять утра, когда мелодичные вопли глубокоуважаемого вокалиста Nine Inch Nails — специально отобранного для этой цели, разумеется — грубо вырывали из приятного оцепенения. Напоминая, что кое-кто здесь врач-интерн, а одним из отличительных признаков биосоциального существа данного вида является беспощадный график. Надо значит надо. Но иногда бывает иначе. Открываешь глаза в благословенной тишине и вдруг понимаешь, что лежать спящим кабачком больше не лезет. Идеальное пробуждение. Сегодня оно было именно таким. Ромы в кровати не оказалось, но где-то рядом он точно присутствовал — вон его телефон на привязи лежит, заряжается. Женя встал, зевнул, потянулся, обнаружил, что за окном внезапно солнечно, и ещё раз порадовался, что выходной. Рому он нашёл в гостиной. Тот сидел на диване с чашкой и ноутбуком, пристроенным на коленях. Женя плюхнулся рядом, раздумывая, как бы ненавязчиво привлечь к себе внимание, но Рома, опередив его, повернулся и поцеловал пахнущими крепким кофе губами. — Доброе утро, соня. Как спалось? — Шикарно. А ты чего встал ни свет ни заря? У Ромы чуть порозовели щёки. — Просматриваю вакансии. Хочу отправить резюме сегодня… вот сюда, например. Зарплата, конечно, так себе, но для начала сойдёт. Я-то немного выпал из научной сферы за последние годы. Вот если на младшего сотрудника разве что… — Хочешь поменять работу? Женя, слегка озадаченный столь резкой сменой профессионального направления, смотрел в ноутбук, вчитываясь в названия вакансий. «Инженер-математик», «Младший научный сотрудник», «Аналитик данных», «Учитель математики/физики в лицее». — Это… Понять суть его затруднений было несложно. — Специальности, близкие к моей, — объяснил Рома. — Я же физмат закончил четыре года назад. — Серьёзно? Круто. И неожиданно. Я думал, у тебя образование, связанное с менеджментом или торговлей, поэтому в магазине работаешь. Далеко же ты ушёл от своей сферы. Женя был удивлён, но картинка всё же прояснялась. Он даже отстранился немного, чтобы представить Рому в образе учёного. Получилось не на шутку горячо. Узкие брючки, свитер, а лучше вязаная жилетка под пиджаком, очки, конечно, да ещё чёлку бы слегка набок… Не удержавшись, он протянул руку и поправил Ромины волосы. Погладил по щеке. Пальцы переместились к шее. — Ну, не то чтобы сильно далеко, складывать и вычитать каждый день приходится… — попытался тот пошутить. — Но по-моему, ты немного отвлёкся. — Я переосмысливаю. — Нечего пока что, — покачал головой Рома, добавляя очередную вакансию в избранное. — Честно говоря, я не уверен, что это выгорит. И как-то немного не по себе — всё-таки, собираюсь уйти со стабильной работы с хорошей зарплатой. А куда? Вдруг я совсем отстал от жизни? Женя задумался, глядя на профиль Ромы — ресницы опущены, между бровей образовалась морщинка. Сосредоточенный и по-прежнему невероятно милый. Самому ему пока не приходилось искать работу — практику и интернатуру обеспечивал университет. Но этот квест с вакансиями со стороны выглядел даже увлекательно. Возможно, как раз потому, что он в нём не участвовал. — Не попробуешь — не узнаешь, — сказал он наконец. — Ты уже вон сколько сделал. Квартиру купил, ремонт отбабахал, должности хорошей добился — ну красава же, а? И это через постоянную боль. Да работодатели на тебя молиться будут, вот увидишь. Он встал, потянулся ещё разок. — Лан, занимайся делами. Тоже пойду, стирку надо запустить, да и мама набрать просила… Маякни, как освободишься. Рома, странно притихший, кивнул. Женя заметил, что у него снова зарумянились щёки. Спрятав улыбку, он вернулся в спальню. Заправил кровать, аккуратно сложив подушки и одеяло — так, как делал это Рома. Оглядел критически. Разровнял складки. Вздохнул с сожалением — они провели вместе ночь, но единственное, чему стала свидетелем эта кровать — сон. Спокойный и глубокий. Женя действительно очень хорошо выспался. Одежда, накануне брошенная на стул одной кучей, оказалась сложена — должно быть, Рома утром не смог пройти мимо. Он оделся и потянулся за телефоном, лежавшим на тумбочке рядом с Роминым. Последний внезапно блеснул ожившим экраном и показал только что пришедшее сообщение. Женя даже не думал совать нос в чужое пространство, но взгляд уже поймал имя «Костя» и начало текста: «Насчёт твоего соседа. Для его же блага…». Он мог бы протянуть пальцем вниз и увидеть сообщение целиком, но не стал этого делать. Значит, Костя пишет. Что ж. Теперь понятно, почему Рома в таком состоянии — вечно настороже, будто боится нападения из-за угла. Этот мудак его изводит. А он не блокирует по неведомой причине. Отвечает ли? Женя предположил, что вряд ли. Возникло непреодолимое желание удалить сообщение, но в этом не было никакого смысла. Костя всегда рядом — так или иначе. В задумчивости он вышел из Роминой квартиры и следующий час провёл в состоянии между бешенством и рефлексией. Чесались кулаки, горло временами сдавливало от того, что нельзя просто вызвать долбанутого братца на разговор и начистить ему рыло. Рома не одобрит — мягко говоря. Но это чмо его ещё и шантажирует — причём им, Женей. Вот же ублюдок! Он чувствовал себя диким зверем, запертым в клетке. Вместо того, чтобы дать знать, когда закончит, как договаривались, Рома явился сам. Он выглядел уставшим, но не более. Женя, который ожидал обнаружить панику в глазах или нечто подобное — как тогда, когда застал их с братом ссору, немного расслабился. Хотя и понимал, что хорошим знаком это не является: должно быть, Рома свыкся с этим состоянием так же, как и с фоновой болью. Гость сразу же полез целоваться, и Женя на какое-то время забыл о том проклятом сообщении. — Извини… что был занят, — жарко шептал Рома, отрываясь от его губ. — У нас, наконец, целый выходной совпал, а я… Они целовались в прихожей, как подростки, урвавшие момент, когда никто не контролирует, и в эти короткие секунды задумавшие вместить всю свою страсть, заряженную бушующими гормонами. Сквозь пелену, которая мягко и горячо окутывала его постепенно ускользающее сознание, Женя словно расслышал сигнал опасности. Что-то было не так. Только что думавший исключительно о тёплых и жадных губах, о теле, которое так сладко прижималось к нему, он почувствовал необъяснимую тревогу. Возможно, та мерещилась на нервной почве — всё-таки, мерзкое сообщение выбило из колеи — но поведение Ромы выглядело, как лихорадка. Как желание получить то, что нельзя. Так, как будто это было… прощание? Он сжал Ромины плечи и мягко отстранился. Тот, румяный, дышащий тяжело и неровно, с удивлением и тенью разочарования посмотрел на него чистыми, как безоблачное небо, глазами. Женя сглотнул. — Я спрошу кое-что, — произнёс он после недолгой паузы, собравшись с мыслями. — Только сначала хочу, чтобы ты знал: ты мне очень дорог. Важен для меня. Не представляешь, как… Поэтому ответь мне честно, почему ты здесь и почему… такой? Рома нахмурился и освободился, убрав его руки. — Что не так? Не хочешь? — спросил он, и в голосе просквозила резковатая нотка. Похоже, информация о том, что он важен для Жени, была успешно проигнорирована. — Хочу. Ещё как. А ещё больше хочу, чтобы ты был в порядке. — Я лучше пойду. — Я случайно увидел, что тебе написывает братец. — Случайно? — Рома, направившийся было к двери, развернулся и сверкнул недоверчивым взглядом. — Я не стал бы рыться в твоём телефоне, не бойся. Но вопрос в другом. Рома отступил к порогу, всё ещё хмурясь. Его влажные губы блестели в полутьме коридора, как и глаза — он смотрел прямо на Женю, в своей светло-серой толстовке похожий на воинствующего воробушка. Но впечатление длилось недолго. Он выдохнул и отвёл глаза. — Я просто хотел заняться с тобой сексом, — признался он, и голос теперь звучал совершенно иначе. — Хотя бы один раз. — Почему один? — глухо спросил Женя. Рома отступил ещё на шаг к двери. Шлюз открылся. — Я не могу… не хочу подвергать тебя опасности, — быстро и тихо заговорил он. — Я не могу быть таким эгоистичным. Я хотел сделать это и потом сказать, что… Я понимаю, насколько это неправильно и нечестно по отношению к тебе. И, чёрт, тоже эгоистично. Прости меня. Хотя… я бы сам себя не простил. Я теперь даже рад, что ничего не произошло. Женя подошёл ближе и обнял его. Рома дрожал. — Да хватит уже извиняться. Пойдём. Чего мы на пороге топчемся? Сядем и поговорим нормально. Да и прохладно здесь, вон трясёшься весь, как осиновый лист. На кухне Женя сразу же взялся готовить чай. Он уже обуздал свои эмоции — или хотел верить в это. Он прекрасно понимал, что Рома в тихой истерике, и не считал правильным подливать масла в огонь. В первую очередь — успокоиться. Потом — подумать на трезвую голову и решить, как быть дальше. — Значит, задумал меня бросить? — Ну… мы вроде ещё не… встречаемся, — заикаясь проговорил Рома. — Мы встречаемся, — возразил Женя, выставляя на стол чашки — чайник уже закипал. — По-моему, это именно оно. Рома немного помолчал. — Как скажешь, — произнёс он наконец. — Даже если так — это ничего не меняет. Я видел, что он может делать и… Женя, второй раз я этого не допущу, — он замотал головой, направив невидящий взгляд куда-то в столешницу. Пока Женя занимался чаем, в кухне царила напряжённая тишина. Старые часы, обычно тикавшие размеренно и даже убаюкивающе, изменили тональность — каждый «тик» звучал выстрелом. В довесок сверху что-то громыхнуло и звякнуло — возможно, сосед-алкоголик с пятого этажа уронил бутылку. Рома вздрогнул. — Пожалуйста, давай остановимся, — снова заговорил он. — Я трус. Слабак. Называй меня как угодно, мне всё равно. Главное, чтобы все остались живы и здоровы. Чёрт, — он опустил голову на руки и с силой потёр лоб. — Это всё из-за меня, а я… А я ничего не делаю. Женя уселся за стол, подвигая Роме его чашку. — Осторожно, очень горячо, — предупредил он. — Ты… не против? Остановиться. О, Женя был против. Категорически. Вне всяких сомнений. Он смотрел на этого парня рядом с собой и снова, уже в который раз думал о том, что вляпался по уши. Что эти глазищи стали частью его вселенной. Без этих золотых веснушек на носу он, как заблудившийся в море корабль, вряд ли найдёт путь домой. Как же можно отказаться от него? — Мы уже это проходили, Ром, — сказал он, мысленно проклиная сам себя. — Я говорил, что не буду давить. — Значит… — начал Рома и замолчал. Чашка, которую он медленно подносил к губам, остановилась в воздухе. — Значит, что свои обещания я держу. Ты решаешь. Думаешь, что нужно остановиться — остановимся, — кивнул Женя. И всё-таки он может отказаться. *** Женя в стерильных перчатках и маске стоял в ярко освещённой операционной, и его сознание раздваивалось. Он был сосредоточен — как всегда во время операций. Но другая часть застыла в ожидании. Рому он не видел уже два дня. Что, в общем-то, было логично: тот к нему не приходил, а Женя не пошёл бы без повода. Он собирался сдержать своё обещание. Впрочем, как раз-то сегодня повод намечался: реабилитацию никто не отменял, по составленному Женей и одобренному Ромой расписанию, вечером ожидался очередной сеанс. Но сначала — операция. Пациент — пятидесятилетний мужчина. Плановая малоинвазивная лапароскопическая холецистэктомия — удаление жёлчного пузыря. Он всеми силами старался избежать этой «экзекуции», пропускал назначенные приёмы и утверждал, что чувствует себя отлично — несмотря на множественные камни в жёлчном и болезненные колики. Возможно, если бы не жена, сидевшая сейчас в коридоре возле операционной с видом ненадолго присмиревшего Цербера, сюда он бы не дошёл. В практике Жени это был далеко не первый случай: мужчины отчаянно не хотели лечиться, оттягивая визиты к докторам до последнего. Не считая, конечно, небольшой группы ипохондриков, которых хлебом не корми — дай в больницу лишний раз наведаться. Но этот пациент относился к категории типичных — спасаемых жёнами. Женя ассистировал Илье Ильичу. Операция хотя и технически сложная, но рутинная: четыре аккуратных прокола, в которые вводятся манипуляторы и лапароскоп с видеокамерой. Дальше, глядя на экран, хирург пережимает титановыми клипсами пузырный проток и артерию и посредством электрокоагуляции отделяет пузырь от ложа печени. Женя направил удаляемый орган в специальный контейнер, и Илья Ильич точным и ловким движением извлёк сморщенный мешочек через один из проколов. — Никаких подтеканий. Сработано отлично, — заключил главный хирург, рассматривая операционное поле через камеру. После остались лишь небольшие следы, которые скоро станут малозаметными шрамами. Женя не стал много раздумывать на эту тему, проводя параллели с «болезненным органом» в виде Кости. Как всегда после удачных операций, он чувствовал себя вымотанным, но счастливым. В таком состоянии и пришёл домой. До прихода Ромы с работы ещё оставалось время, и Женя успел поспать, принять душ и даже сделать лёгкую уборку. К соседу шёл с надеждой, что тот не изобрёл какой-нибудь замысловатый способ не впустить его в квартиру. Нет, не изобрёл — открыл, впустил. Должно быть, эти дни разлуки и ему дались непросто — лицо как будто выцвело, даже губы побледнели. Совсем не спал, что ли? Женя вернулся к прежней отстранённости врача, стараясь поменьше смотреть Роме в лицо. Тело, которого он касался подчёркнуто профессионально, было напряжённым почти до самого конца — впрочем, неудивительно, он и сам в глубине души чувствовал напряжение. — Вот так, молодец, уже лучше, — говорил Женя, наблюдая за тем, как его несносный пациент стоит на одной ноге на сложенном полотенце. — А теперь давай сделаем ещё одно упражнение на баланс, чтобы вернуть чувство сустава. Он подвинул к Роме ящик, который использовался специально для этих целей. — Я подстрахую, не бойся. Рома стал на возвышение здоровой ногой, а травмированную выпрямил, стараясь носком коснуться пола, после чего вернул её обратно. — Порядок? — спросил Женя, помогая ему слезть. — Болит? — Почти нет. Совсем не так, как раньше, — он впервые за вечер посмотрел прямо на Женю, ожидая комментария. — Это хороший знак, — кивнул тот. Быстро сделав массаж, он попрощался и вышел. Странное чувство — после постепенного сближения резко стать чужими друг другу. Но Женя всё равно чувствовал себя счастливым. Он увидел Рому. А тот выглядел пусть и бледным, но довольно уравновешенным. Буря улеглась, строгий сосед, который воспитывал его несколько месяцев, похоже, вернулся. Позже, уже около полуночи, Женя поймал себя на устойчивом желании включить музыку погромче, убрать ковёр с пола и попрыгать или подвигать мебель — лишь бы Рома снова появился на пороге и сверкал на него глазами. Он усмехнулся этим ребяческим мыслям. Нет, разыгрывать карту кошмарного соседа он не будет. Да и как-то не по-человечески мешать Роме отдыхать. Женя, неплохо выспавшийся вечером, всерьёз подумывал поиграть немного — и заодно перекинуться парой слов с Марком, если тот онлайн — но вместо этого нашёл короткий сериал и уже собирался устроиться на диване, когда услышал стук в дверь. Сначала подумал, что показалось, но стук повторился — уже чуть громче. Рома вошёл, не ожидая приглашения — быстро и почти не хромая. — Этого больше не повторится, я обещаю, — заговорил он сразу. — Я больше так не поступлю с тобой. Никогда. — Как? — спросил Женя, глядя на него озадаченно. — Не откажусь от тебя… Я боюсь своего брата и того, что он может сделать. Но ещё больше я боюсь потерять тебя. Потому что я тоже… ты мне тоже дорог. Если ты говоришь, что всё будет хорошо, я тебе верю. Я решу вопрос с Костей, я сделаю всё, чтобы… Бледность, которую Женя заметил на Ромином лице несколько часов назад, никуда не делась, но теперь оттеняла его пылающий взгляд. Он волновался. Самого Женю накрыло странное онемение — будто перед ним только что распахнулась дверь в нечто огромное и важное, а он просто стоял и смотрел, не в силах поверить. Он двинулся вперёд и сжал Рому в объятиях — бережно и крепко, желая, чтобы сосед поскорее почувствовал себя спокойно и комфортно. Чтобы понял, что рядом с ним не нужно волноваться. — Оставайся сегодня у меня, — проговорил он у Роминого уха, вдыхая свежий запах его недосушенных после душа волос. — Я как раз немного прибрался. Даже постельное поменял. Рома не ответил. Вернее, ответил, но невербально — атаковав его губы, как голодный зверёк. Женя со всем пылом, на который был способен, поддержал его, проталкивая язык в его рот, лаская его язык, зубы, губы. Вдыхал и начинал заново, чувствуя, как кружится голова, а мрачноватая прабабкина квартира наполняется теплом и сладостью, и яркими вспышками на выцветших обоях, и звуками самыми приятными из возможных — Ромиными стонами. Женя и сам не слишком чётко соображал, но всё же между делом чуть подталкивал поплывшего от возбуждения соседа к дивану, желая аккуратно переместить его на комфортную горизонтальную поверхность. Рома оторвался от его губ и с удивлением огляделся, наткнувшись на край дивана. А потом лёг и принялся выпутываться из одежды одной рукой, второй притягивая к себе Женю и снова целуя, зацеловывая до умопомрачения. Одежда, наконец, поддалась — Рома остался полностью обнажённым, а Женя, попутно также пытавшийся избавиться от ненужных треников и майки, в итоге победил только первые — и те не до конца. Но Рому это вполне устраивало. Женя словно сквозь сон осознал, что тот лежит под ним с раздвинутыми ногами и, поглаживая его член, уверенно направляет его прямо между собственных ягодиц. — Ты… что делаешь? — хрипло спросил Женя, отстранившись. — То есть, я понимаю, что ты делаешь, но… — Всё в порядке. Не останавливайся, — Рома, который не смущался попыток вставить в себя Женин член, теперь неожиданно вспыхнул. — Я готов. И вот, — он нащупал свои брюки и выудил презерватив, — а смазку я у тебя в ванной видел… — Один момент. Впрочем, Жене показалось, что вернулся он ещё раньше, чем прошёл этот самый момент. Но Рома уже успел перебраться под одеяло — и его можно было понять, в квартире посвежело после полуночи. Женя, на подходах к дивану быстро раздевшийся, нырнул к нему и прижался всем телом — кожей к коже, чувствуя, как сильно бьётся сердце лежащего рядом парня, как руки оглаживают его мышцы, как член соприкасается с его членом. И вот Рома снова тянет его на себя, трётся, извивается под ним, горячий и сладкий, словно только что испечённая булочка с корицей, и Женя снова погружается в него с головой, теперь уже сам разводя его ноги и устраиваясь сверху. Пальцы скользнули вдоль ложбинки между полушариями и коснулись мягкого и влажного отверстия — Рома действительно подготовился на славу: вошли сразу два без каких-либо усилий. — Может… у тебя другие планы, — проговорил Рома слегка виноватым голосом, — но сегодня я снизу, если ты не против. — Мне подходит. Женя протолкнул ещё один палец внутрь, и его обняла гладкая, упругая и горячая плоть. Рома двинул бёдрами. — Не надо пальцев… Хватит. Просто войди уже. Рома немного неуклюже перевернулся на живот, и одеяло съехало, открывая перед Жениным взглядом ошеломляюще прекрасную картину крепкой и изящной спины с плавным изгибом, переходящим в высокие, безупречно округлые полушария. Между ними розовело отверстие, от вида которого у Жени пересохло во рту и сердце оказалось где-то в районе горла. Он знал о человеческих телах всё — но это тело было единственным, волновавшим его до потери связи с реальностью. Он ловко облачил свой твердокаменный член в презерватив и, добавив щедрую порцию смазки, приставил его к дрогнувшей дырочке. Ягодицы двинулись ему навстречу, и Женя вошёл на несколько сантиметров, раздвигая тугие стенки, выждал и плавно качнулся вперёд, погружаясь в жаркую, плотно сжавшую его глубину. Он прикрыл глаза, чтобы остановить внезапно закружившийся мир. А от Роминого стона, раздавшегося сразу после, по коже пошли мурашки. — Не больно? — всё же поинтересовался он, почти уверенный в ответе — стон звучал не так, как звучит боль. Рома, лежащий на животе, опираясь на локти, повернулся к нему, и на его лице было такое наслаждение… Он быстро лизнул губы и помотал головой. — Нет… Приятно. Так хотел узнать, как эта большая штука чувствуется внутри… Теперь знаю. Охуенно. Поддерживая его под бедро травмированной ноги, чтобы не перегружать колено, Женя, неслабо ободрённый Роминым признанием, начал двигаться. Сначала — стоя на коленях. Потом, когда Рома привык и расслабился, переместился сверху, прижался к его спине и, опаляя порозовевшее ухо горячим дыханием, ускорил и углубил движения. То целенаправленно толкаясь в простату, то дразня у входа, то резко врываясь на всю глубину так, что его яйца громко шлёпались о Ромины. Тело под ним доверчиво и страстно откликалось на каждый толчок — Женя ловил его стоны, дрожь, поцелуи его сухих мягких губ, когда он, разморённый и растворяющийся в блаженстве, разворачивался и быстро скользил по Жениным губам. Рома то расслаблялся, то вдруг сжимался, ощутимо сдавливая член внутри себя, отчего Женя почти кончал — но удерживался на краю. Пульсация внутри становилась заметнее, плоть — горячее, Рома жадно толкался назад, навстречу Жениным движениям, и тот поднялся, аккуратно потянув его за собой. Теперь он сидел, устроив несопротивляющегося Рому сверху на своём члене, и мог видеть его вздыбленный орган, который покачивался и влажно шлёпал о живот. Они целовались, Женины пальцы тёрли Ромины чувствительные соски, а потом одна из них сменила локацию — спустилась ниже и прикоснулась к болезненно напряжённому, залитому смазкой члену. — О нет… не трогай, — шёпотом взмолился Рома. Но было уже поздно: даже такая лёгкая ласка спровоцировала сильнейший оргазм, и Жене пришлось удерживать это бьющееся в наслаждении тело, чтобы оставаться внутри него, пока сперма выплёскивалась и выплёскивалась, словно копилась целую вечность. Он тоже кончал — сорвался незаметно для себя, да и немыслимо было сдержаться, видя, в каком состоянии Рома. И не выходил до тех пор, пока тот не завалился на него расслабленно, выдыхая всё ещё тяжело, но уже ровнее. Тогда он аккуратно снял его со своего по-прежнему твёрдого члена, Рома привстал, чуть наклонившись, и Женя снова увидел дырочку — ещё раскрытую, дразнящую тёмной бархатной глубиной. Не в силах сопротивляться, он поймал парня за ягодицы, развёл их и поцеловал прямо туда, чувствуя, как Рома вздрогнул всем телом. Тот отстранился и в изнеможении уронил голову на одеяло, весь покрасневший, взмокший и милый. Женя лёг рядом — поперёк дивана, но никого это не волновало: было хорошо и удобно. Рома, отдышавшись, потянулся к нему, обнял, уткнулся лицом в шею. — А ты уверенный, — усмехнулся Женя. — С чего ты взял? — сонно спросил Рома. — Пришёл такой… подготовленный. — А. Это я на всякий случай. Не потому, что уверенный. В прошлый раз вон случился облом. Женя сначала не понял, но быстро дошло. — Извини, — сказал он. — Состояние у тебя было не то. — Я до сих пор не понимаю, как ты определил моё состояние. — Сам не знаю. Может, если бы я не прочитал сообщение твоего брата, то и не заметил бы, — проговорил Женя, поморщившись при неприятном воспоминании. Рома горячо выдохнул ему в шею. — Слушай, — сказал он. — М? — Я собираюсь встретиться с Костей. Позвать его в людное место, чтобы поговорить и… пригрозить — или не знаю, как пойдёт… В общем, пойдёшь со мной? То есть, я встречусь с ним сам, но хочу, чтобы ты был неподалёку. Что скажешь? Женя погладил его по влажным волосам, чмокнул в макушку и спокойно ответил: — Пойду, конечно. Рад, что ты решился. Знаешь… Ни один человек не наделён властью изначально. Он получает её только потому, что ему позволяют её получить. Может, пора Костю лишить власти над тобой. — Я тоже так думаю, — Рома приподнялся и посмотрел на Женю. — Спасибо. И ещё… — Да? — Я хочу тебя опять. Ещё раз. Женя мгновенно взбодрился.