Кошмарный сосед

Женя направлялся к дорожке, демонстрируя непринуждённость и крутость. Ровная осанка, уверенные движения, мышцы рук напряжены, их рельеф и игра под кожей привлекают внимание и радуют взоры… Почти Джеймс Бонд — только без пистолета. Так, по крайней мере, задумывалось. Он даже обернулся, чтобы убедиться, что Рома не пропустил его выступление. Рома не пропустил. Он смотрел, и его взгляд светился восхищением. Да, Жене нравилось нравиться любимому человеку. Нравилось, когда он смотрел ТАК. Одновременно с Ромой смотрели Ярик и Марк. Первый — с ожиданием и интересом. Второй же почёсывал макушку и забавно морщился. Марк далеко не впервые играет с ним в боулинг. Знает, что сейчас будет. Или думает, что знает, ха. Шаг, размах, наклон — и шар легко полетел вперёд в заданном направлении. Красота! Правда, любоваться зрелищем пришлось недолго: на полпути этот круглый тёмно-синий предатель сбился, скосил вправо и дальше уныло покатился вдоль бокового жёлоба. Нет, боулинг всё ещё не его игра. — Ты та-ак выглядел, — сказал Рома без тени насмешки в голосе, выходя ему на смену. И добавил уже тише: — Очень хочется тебя потрогать. Даже не верится: такой шикарный парень — и мой, — и в подтверждение пальцы словно случайно скользнули по открытому Жениному бицепсу к плечу. Женя вернулся на своё место за столом с довольной улыбкой. — Я не умею играть, — между делом констатировал он факт, обращаясь к Ярику, потому что Марк этой информацией уже владел. — Ничего сложного вроде, но не даётся мне, зараза. Сколько раз уже пытался — если и катится куда надо, то только случайно. — Может, для тебя это слишком грубая игра, — тактично сделал вывод Ярик. — Ты же хирург, к тонкой работе руки привыкли. Марк фыркнул и, чтобы не засмеяться, сунул в рот ломтик картошки фри. Уже много лет время от времени они с Женей ходят в боулинг, и все эти годы его друг говорит, что не умеет играть — и всё равно периодически тянет сюда. Впрочем, дело вряд ли в игре. Просто Женя привязывается к таким вот маленьким традициям. Рома тем временем выбрал шар и, чуть пригнувшись и выставив вперёд правую ногу, запустил его в кегли. Попал чётко посредине, выбив только центральную часть. Ярик и Марк подняли руки и дали пять друг другу. Начало было обнадёживающим. Женя же наблюдал за тем, как Рома двигается — хромота стала менее заметной, а иногда и вовсе не проявляется; спокойно напрягает колено, приседает. Какая классная попка, однако, эти джинсы не скрывают ни одного изгиба, вот бы потискать… — А ты? — услышал он вопрос сквозь мысли, свернувшие в неприличное русло. — Что я? — Мы о коктейлях говорили, пока кое-кто здесь был поглощён разглядыванием достопримечательностей. Хочешь чего-нибудь? — Секс на пляже звучит многообещающе, — Ярик уже читал меню. — Меж простыней — блин, что это вообще?.. Но название супер. Хотя не исключаю, что это недотрах во мне говорит… Рома, уже вернувшийся к столику, заглянул в меню. Женя знал, что алкоголь он не любит, отдавая предпочтение ясному разуму и кофе, и любимый не удивил его, выбрав безалкогольный мохито. Сам он тоже не прикасался к выпивке, поскольку этим вечером был за рулём. Игра продолжалась, Марк и Ярик, выбивавшие страйки без особых усилий, наслаждались триумфом и поддразнивали сладкую парочку. Женьке, конечно, несколько раз удалось попасть по кеглям — как раз тогда, когда он не целился. Да и Рома играл неплохо — при том, что второй раз в жизни и после шестилетнего перерыва. Но от соперников они сильно отстали. — Марк — топовый гитарист, — рассказывал Женя, пока его лучший друг бессердечно закручивал хуки на дорожке. — Я, бывает, хожу смотреть их репетиции — очень круто. Надо как-то вместе заглянуть. Тебе понравится: трэш-метал они не играют. Ну, кроме Metallica. — Мой бывший играл на гитаре, как боженька, — вставил Ярослав, думая о своём. — Хорошим человеком его это не сделало, конечно… Рома сочувственно похлопал его по плечу. — Я рад, что ты больше не имеешь дел с Ваней. Кстати, могу познакомить с моим реабилитологом… Возвращались домой, когда город уже погрузился в тёмно-синее, разбавленное цветными огнями. До нового года оставалось меньше месяца. Всё жило, двигалось, сверкало, и Рома притих рядом, завороженно наблюдая за волшебными переливами света снаружи, а Марк на заднем сиденье болтал без умолку, восхищаясь успехами Софии. Выяснилось, что у них с дочкой Алексея совпадают музыкальные вкусы. Занятия по английскому для обоих происходили весело и продуктивно — пели песни, общались на тему любимых групп. Без баталий, однако, не обошлось: в отношении Linkin Park София оказалась более консервативна, и Эмили Армстронг в качестве вокалистки вызывала её священное негодование. Марк же горячо отстаивал право Linkin Park на жизнь даже без Честера Беннингтона. Но в целом план сработал — стена отчуждения пала. В салоне звучала Lovesong, и любовь витала в воздухе — вон даже Ярик ушёл домой, погруженный в переписку с Назаром. Последний, надо сказать, оказался обеими руками за новое знакомство, когда Рома спросил разрешения поделиться его контактами. — Не верится, что у меня теперь выходные будут в выходные, как у всех, — уже, наверное, в сотый раз за последние несколько дней повторил Рома, но Женя готов был слушать ещё — ему нравилась радость в его голосе. — Кто-то, может, недоволен таким графиком, но я готов на него молиться. Да ещё и с девяти до пяти! Марк к этому моменту закончил своё восторженное повествование и так же восторженно уставился в окно — проезжали вдоль нарядного парка с деревьями, сплошь увешанными золотыми гирляндами. — Сможем больше времени вместе проводить, — говорил Женя. — Я на выходных в основном свободен. Правда, хз, как повернётся… У большинства хирургов график нестабильный, особенно если не в частной клинике по записи работаешь. Но придумаем что-нибудь. Главное, что ты больше не будешь впахивать по двенадцать часов. Марк, который уже слышал эту историю чуть раньше за столом — Рома и Ярик оживлённо обсуждали изменения в профессиональных жизнях обоих — высунулся между передними сиденьями: — Так ты уже начал? — Пока нет, — покачал головой тот. — Но на днях сообщили, что ждут меня в январе. В НИИ. Как здорово это звучит! И время есть, чтоб передать дела, помочь новому директору освоиться. — Круто! Средний IQ нашей тусовки резко повысился, — прокомментировал Марк после недолгих раздумий. — Учёных у нас ещё не было. Правда, теперь придётся изображать интеллектуалов, чтоб ты с нами не заскучал, — он понизил голос до громкого шёпота, — по секрету тебе скажу, что мы все задроты с двадцатилетним стажем. — Слышь, не пали контору! — показательно возмутился Женя. — А то я не слышал, как ты часами орал, что у тебя кончаются патроны или что какие-то сволочи не прикрыли тебе зад и теперь ты весь горишь, — возразил Рома. — Вся пятиэтажка была в курсе, наверное. — Но ты же меня всё равно любишь? — захлопал ресницами Женя. — Конечно, моя радость, — Рома сладко улыбнулся. — У-у-у, — взвыл Марк, отваливаясь на своё сиденье, — ужас какой! Я такое кино не заказывал, выпустите меня отсюда! Выпустили, конечно. Но не сразу, а только возле дома, где жил Алексей — Марк теперь всё чаще оставался здесь и даже перевёз часть своих вещей. Женя, попрощавшись с другом, уже собирался тронуться с места, но остановился и заглушил двигатель. — Ты чего? — спросил он, глядя на Рому. Тот сидел, уставившись в телефон. Потом провёл пальцем по экрану, открывая сообщение. Глаза побежали по строчкам. — Костя написал. Женя нахмурился. — Опять хрень какую-то несёт? Неужто не отпустило? Рома помолчал, перечитал сообщение. — Мама заболела. Голова кружится, болит затылок, слабость. Врачи сказали, что резко подскочило давление. — Она в больнице? — Нет, дома. Сняли кардиограмму, померили давление, выписали лекарства — и всё. — Если скорая в стационар не увезла, значит, есть основания. Похоже на неосложненный гипертонический криз. Это стабилизируют на месте. Серьёзной угрозы нет, не переживай, — Женя накрыл Ромину руку ладонью и чуть сжал. — Ты хочешь навестить? — Костя пишет, чтобы я приехал… Только думаю, что это его инициатива, а не родителей. Я давно их не видел, но уверен, что там всё по-старому, — он шумно выдохнул. — И всё равно — да, хочу навестить. Не сегодня, конечно — уже поздно, да и боюсь испугать ночным визитом. Завтра. — Отвезу. Спроси, есть ли у них тонометр. Если нет — заскочим в аптеку по пути. *** Дом Роминых родителей находился за городом, но не особенно далеко: дорога заняла около двадцати минут. Женя то и дело посматривал на парня, сидящего рядом. Рома не казался ему взволнованным. Бледноват немного и кажется удивлённым, но спокоен. Сидит, с братом переписывается. — Спросил, надо ли ещё что-то. Он ответил, что дома всё есть, фруктов только можно… А я написал, что мы уже купили. Общаемся, как нормальные люди. Кто бы мог подумать ещё месяц назад, что такое возможно. Местность, простирающаяся снаружи, была хорошо знакома каждому горожанину: рядом раскинулся небольшой и не слишком густой, но всё же сосновый лес. В юности Женя ездил сюда, прихватив гамак, пиво и друзей. Марк обычно брал гитару, и они орали песни нестройными голосами, веселя или распугивая окружающих. Семьи с детьми, рассчитывающие на спокойный пикник на природе, их не любили, а остальные охотно присоединялись. Особенно если уже находились в известной кондиции. Конечно, сейчас, в начале зимы, всё выглядело иначе: чёрно-белое, застывшее, погружённое в сонное оцепенение. Здесь хорошо думалось об ушедших временах — очень давних. О тех, когда уже существовала эта земля, частично прикрытая подтаявшим снегом, сосны, непроницаемое жемчужно-белое небо и, кажется, эти же самые вороны. Но до нынешнего мира оставались сотни, если не тысячи лет. И двор, к которому они подъехали, казался из той же забытой эпохи. Женя не стал отходить далеко от машины — его-то здесь точно никто не ждал — но через решётчатые ворота мог видеть ухоженный дворик, палисадник перед домом, где летом, наверное, цвели пионы, ряд невысоких деревьев по одну сторону, виноградник — по другую. На лай мелкой звонкой собаки, заприметившей чужаков, вышел Костя, который уже был предупреждён о гостях. Пожал руку Жене, забрал пакет с фруктами и тонометром сверху. — Мать вроде в порядке, — сказал он. — Сегодня с утра на ногах уже, не лежится ей. Я сказал, что ты приедешь. — А отец дома? — Ушёл рано. Рома кивнул, как будто ничего другого и не ожидал. Он пошёл вместе с Костей во двор, а Жене впервые за последние недели захотелось закурить. Он порылся в бардачке, вспомнив, что несколько лет назад держал здесь заначку, но, видимо, уже успел до неё добраться раньше — сигарет на месте не оказалось. Он стоял снаружи и, вдыхая влажный холодный воздух, сдобренный горьким дымом из труб, сквозь прутья ворот играл в гляделки с чёрной лохматой дворняжкой. Та смотрела на него блестящими глазами, навострив уши и склонив голову набок. — Не холодно тебе, приятель? — спросил Женя, подмигивая. И чуть не подпрыгнул от неожиданности, услышав ответ: — Какой холодно, не выдумывай! Шуба-то у него — хоть прям щас в Антарктиду!.. С такой шубой мороз не прошибёт! Говорил, конечно, не пёс, а мужик, взявшийся неизвестно откуда. Он выглядел не особенно трезвым и несколько враждебно настроенным, судя по выражению лица под низко надвинутой шапкой-ушанкой. — Закурить есть? — поинтересовался Женя дипломатично. — Бросил. Накладно, — отрезал тот. — А ты чего здесь топчешься? — Жду я здесь. — Ну ладно, — согласился мужик. — Жди. Пёс завилял хвостом — или, скорее, всей задней частью компактного тельца, приветствуя хозяина, заходящего во двор. Тот наклонился, погладил его и угостил сосиской, внезапно вытащенной из кармана. Всё это выглядело настолько сюрреалистично, что Женя стоял и смотрел вслед уходящему мужику — который, очевидно, был Роминым отцом — ожидая, не превратится ли тот во что-нибудь вроде чёрного дыма. Однако тот вполне буднично прошёл через двор в сопровождении верного товарища и вместе с ним скрылся за голубой входной дверью. Рома в это время сидел в просторной прихожей, где, несмотря на ранний дообеденный час, уже топилась печка. Мать, неожиданно похудевшая и словно не похожая на себя, устроилась напротив него в окружении икон, каких-то картинок с пейзажами и котами, разноцветных горшков на полках, по-цыгански пёстрых занавесок. Ничего не изменилось, кроме неё. — Рано зима началась в этом году, — вздыхала она. — Оно-то и хорошо — снежком уже засыпало землю, заморозки персики молодые не побьют, а то в прошлом году… Костя хмуро и сосредоточенно разбирал пакет, выкладывая апельсины, бананы, манго и прочие фрукты, на некоторые из них глядя с недоумением. Рома краем глаза следил за ним, сам не понимая, зачем. — Ма, тонометр, — прокомментировал Костя, перекладывая коробку на стол перед ней. — Давление контролировать. Тебе надо. — Да зачем было тратиться? — она повертела в руках коробку. — Я к Валентине хожу давление мерять, вот это ещё разбираться… такие буквы маленькие, почитаешь потом, что там пишут и как пользоваться вообще… — А я нашёл новую работу, — начал Рома, — уже пригласили в исследовательский институт, с января начну. И знаешь… — Хорошо, хорошо, — закивала мать, глядя мимо него — на Костю, который пристраивал пустой пакет в пакет с пакетами, пополняя коллекцию. — Ты мне лучше расскажи, как там Полиночка — давно ничего не слышала про неё. Такая хорошая девочка! Я так молилась, чтобы вы сошлись… Полина была Роминой одноклассницей. Подругой, с которой он уже лет шесть как потерял связь. Нет, мама совсем не изменилась. Открылась дверь, впуская холодный воздух из маленького коридора, и вошёл отец в сопровождении радостно скачущей собаки. — Трезору надо поесть сообразить. Мать, давай… а, нет, сиди уже, болей спокойно. Сам найду! — Куда ты его впускаешь, сколько раз тебе говорить! Трезор, пошёл на выход, что ж это такое… Нехорошо собакам в доме быть! Пока родители спорили о собаке — единственном существе, которое было счастливо здесь находиться — Рома встал и пошёл обуваться. На него обратил внимание только Костя, увязавшийся следом. — Ты это… молодец, что приехал. Может, оставайся, чаю сделаю или ещё чего?.. — Не надо, мне пора. Держи в курсе насчёт маминого здоровья. По лекарствам, кстати, всё есть? — Я купил. Как раз зарплату дали позавчера. За тонометр спасибо, матери он надо, она уже давно в контрах с Валентиной так-то. Костя довёл Рому до ворот, удивив Женю, который не ожидал такого быстрого возвращения — прошло от силы минут пятнадцать. — Короче, я напишу или позвоню, — сказал Костя, глядя на брата и протягивая руку Жене. — Может, пересечёмся как-то. Я вообще подумываю съехать отсюда — не знаю, чё-то крутится эта идея в последнее время… Вот подкоплю немного… Он неловко приобнял Рому, словно на настоящее объятие его не хватило — или не решился. — Удачи тогда. Спишемся, — сказал Рома. Посёлок остался позади, а за ним и сосновый лес, и этот странный застывший мир. Женя ни о чём не спрашивал, а Рома никак не комментировал свой визит к родителям, пока не приехали домой, не отогрелись и не пообедали. — Это была плохая идея, да? — спросил Женя. — Нет, я не жалею. Конечно, как будто в очередной раз обдали холодным душем, но я рад, что побывал там. Нужно было увидеть это снова. Не ради них — для них я, похоже, умер — а ради меня… Да и Костя… Ты заметил? — Ага. Мне он показался на удивление нормальным. — Вот и мне тоже. *** — Ну, Евгений Яковлевич, могу сказать, что ты уже готовый врач! Помнится, ещё недавно сосудов боялся, как огня, а сегодня вон как ловко выделил канатик и наложил сетку, хвалю и восхищаюсь! — говорил Илья Ильич. — Уже и в свободное плаванье можно. Недавно была завершена операция по удалению паховой грыжи у шестидесятилетнего мужчины. В Женином послужном списке уже накопились десятки ассистирований таких случаев, но сегодня он впервые оказался за главного — Илья Ильич только наблюдал, добровольно взяв на себя роль ассистента. Главный хирург не зря нахваливал молодого коллегу: операции такого типа требовали отличного знания анатомии и высочайшей точности. Рядом — нервные сплетения, семенной канатик, бедренные сосуды. Малейшая ошибка грозила кровотечением. Женя справился. Выделил и вправил грыжевый мешок и укрепил паховый канал сетчатым имплантом. Устал, перенервничал, конечно — но рука не дрогнула. — У Евгения Яковлевича не только руки золотые, но и голова на месте, — добавила Таисия Матвеевна. Обычно очень серьёзная и неулыбчивая, она светилась благодушием. — Поздравляю, Женечка! Это серьёзный шаг. Дверь стукнула, и в ординаторской появился Гиви Ираклиевич с большой коробкой. — Так и знал, что вы тут чаи гоняете! А у меня гостинцы с родины — брат с семьёй из Тбилиси пожаловал, будем новый год встречать, как полагается. Подходите, не стесняйтесь, угощайтесь! Он поставил коробку на стол и принялся аккуратно и ловко извлекать из неё сладости, попутно приговаривая: — Бери, Женёк, чурчхелу — сила в чистом виде! А тебе, Таисия Матвеевна, вот эту гранатовую — яркую, как жизнь, э! И щербетом угощайся — очень вкусный, тает во рту. Илья Ильич, присоединяйся тоже — наше грузинское суфле, можно сказать. Пеламуши называется. Держи ложку… Стой, не хватай руками — ложкой его едят! Послеоперационный стресс потихоньку отпустил. Уже позже, отдохнув и наевшись сладостей, Женя засобирался домой — его смена закончилась. Гиви и Таисия Матвеевна что-то негромко обсуждали за его спиной. Голос уролога всегда был звучным — даже если тот старался приглушать его, и Женя отчётливо расслышал слова «Аполлон» и «кудри». Женя обернулся и одарил коллег подозрительным взглядом. — О тебе говорим, о тебе, — засмеялся Гиви Ираклиевич. — Кудри, смотрю отпускаешь — прямо загляденье! Скоро здоровые люди к тебе на операции начнут ходить, генацвале, чтобы красотой полюбоваться. Женя покосился в зеркало, висящее на стене. Это только начало. У этих волос ещё ого-го какой потенциал. *** Во второй половине декабря Рома постоянно пропадал на работе. В магазин его уже совсем не тянуло, но выбора не было, поскольку обычные обязанности теперь сопровождались подбиранием хвостов и передачей дел. Отпускали его со скрипом, но и удержать не могли. Женя видел Рому только поздним вечером и в начале недели — понедельник и вторник считались относительно спокойными, можно было немного расслабиться. Хотя телефон всё равно приходилось держать в пределах видимости. После рабочих дней Ромина голова была полна не только обычной рутины, умноженной на два, но и рождественских песен, которые вертелись по кругу днём и ночью, повторяя стандартный праздничный плейлист магазина. Женя, слушая, как Рома опять напевает под нос Last Christmas или Happy New Year, пытался вытеснить их своей музыкой, выбирая более спокойные треки Coldplay или The Verve. Однажды в морозный вечер понедельника посетили репетицию «Картины маслом» — Леонид Петрович и компания готовились к новогоднему корпоративу, практически прописавшись в старом дворце культуры. Рома не был фанатом рок-музыки, но атмосфера ему понравилась, как, впрочем, и жизнерадостные участники группы. В целях сохранения рассудка в свободные вечера парни отвлекались на приятные мелочи вроде прогулок по заснеженным паркам. А если лень было ехать далеко, прохаживались возле дома — деревья в их старом районе имелись в изобилии, да и снега хватало. Рома после реабилитации справлялся с этими прогулками без особого труда. Травмированное колено больше не ныло беспрестанно, да и походка улучшилась. Но регулярные упражнения и массажи в исполнении Жени, конечно, никто не отменял. В это же время соседка тётя Вера обычно гуляла с болонкой Дусей и, случалось, делилась с ними последними сплетнями. Хоть и была глуховата, но новости подслушивала исправно — и бескорыстно распространяла по миру. — Нам тоже собаку надо, — заключил Женя после одной из таких прогулок, сгребая Рому в объятия — тот немного подмёрз и шмыгал носом. — Ей у нас понравится. Мы будем кормить её вкусностями, вставать в пять утра, чтоб выгулять, в любую погоду тащиться на улицу… Мечта. — Ей у нас тесно будет. Ничего не имею против, но непохоже, что твой отец собирается в гостиницу, — Рома ткнул пальцем вверх, где в этот момент что-то упало с глухим стуком. На ковёр, очевидно. — Э-э, тут такая тема… Предложение от отца поступило. — Да? Какое? — Он же давно грозился жильё мне купить, а теперь вернулся к этой мысли. В общем, можем выбрать квартиру побольше ближе к твоей новой работе, например. Да, это внезапно, конечно, но необязательно решать прямо сейчас… А свою квартиру можешь сдавать — она крутая, жильцы быстро найдутся. Опять ремонт будем делать вдвоём, я стены покрашу… Рома содрогнулся и ткнул Женю в плечо. — Так говоришь, как будто это сплошная романтика… Надеюсь, к тому моменту, как мы надумаем, уже будут деньги заплатить за ремонт специалистам. — Так ты не против? — Почему я должен быть против? Только, конечно, прямо сейчас не готов — в этом ты прав. Может, к лету, если всё пойдёт хорошо? — Можно, — кивнул Женя. Вот уже почти две недели Яков занимал квартиру сверху. В первые дни он ещё заводил разговоры о поисках жилья, в глубине души питая надежды на то, что жена простит и позовёт обратно. Но та упорно молчала, а из бабушкиной хрущёвки его не гнали. В итоге он перестал касаться этой темы. Тётя Вера, узнав, что Яша — тоже доктор, да ещё и такой солидный, недолго сокрушалась о Женином «переезде» на этаж ниже. Новый сосед ей очень понравился, особенно когда оказалось, что перед ней тот самый внучок Нины Александровны — подруги её матери — которого она помнила малышом. Иногда они болтали на лестничной площадке, вспоминая прошлое, и Яков был только рад такой подруге. *** Легли пораньше — у Жени смена начиналась в семь утра, а Роме предстоял очередной напряжённый день в магазине. Мирно мерцал ночник, в квартире стояла уютная прохлада. Казалось, ничто в мире не может быть лучше, чем целоваться, накрывшись с головой тёплым одеялом, чувствуя ладонями гладкость кожи, слушая частое дыхание и сдавленные смешки, когда поцелуй в темноте приходился в нос или глаз. Женя уже потихоньку освободил Рому от одежды, губы медленно спускались ниже — к шее, груди; воздух стремительно нагревался, и Рома чуть сдвинул одеяло, одновременно пальцами зарываясь в Женины отрастающие волосы — тот теперь стриг только затылок и виски. План лечь пораньше воплотить в жизнь удалось, а вот уснуть пораньше — кажется, нет… Женя сжал Ромин член и вцепился зубами в сосок — не больно, но ощутимо, вырвав короткий приглушённый стон. Рома запрокинул голову на подушку и прикрыл глаза, сгорая от нетерпения — Женина рука пока только дразнила, а не ласкала всерьёз. Внезапно, будто обухом по голове, сверху протащили что-то тяжёлое — казалось, Яков решил передвинуть письменный стол. Звук оборвался, но его тут же сменили гулкие удары басов. Шумоизоляции практически не было: они прекрасно слышали, как новый сосед подтанцовывает и напевает с надрывом, что, мол, «полковнику никто не пишет». По трагическому тону голоса было ясно, что он горячо сочувствует этому самому полковнику и прекрасно его понимает. Женя застонал и упал лицом в Ромин живот. — Я пойду поговорю с ним. Это ужасно. Он попытался встать, но Рома остановил: — Давай немного позже. Просто включи музыку пока, чтобы заглушить это пение. Оно немного… разрушает атмосферу. — Понял! Женя быстренько подключил телефон к колонкам, и комнату заполнили вкрадчивые звуки Ava Adore, к которым вскоре присоединился голос Билли Коргана. — Пойдёт? — Хм, ритм мне нравится, — заключил Рома. — Но текст странноватый, мягко говоря. «Я вырву твои кривые зубы», серьёзно?.. Ладно, главное, что нашего кошмарного соседа заглушает… Женя радостно запрыгнул обратно в постель. ___________________________ КОНЕЦ P. S. Спасибо всем, кто читал и комментировал — вы лучшие 🤍