will-o-the-wisp

В тот вечер он едет домой без музыки — так загрузился. Будто за один день произошло столько, что невозможно осознать и обработать. Тэхен пялится в одну точку, не зная, с чего начать. Не получается даже разозлиться на Юнги за то, что не предупредил. Тэхен думает о Чонгуке и о его навыках — они будто стали самобытным отражением его собственных. Но не зеркальных, а скорее, как на воде — когда бросаешь камешки и только рваные разводы остаются. Он очень изменился. Прежде, чем они начали работу, Тэхену казалось, что от него знакомого не осталось вообще ничего. Но после, когда сводили и чистили трек, он четко ощутил, что Чонгук тот же. Просто вырос и стал менее наивным. Чему-то научился, что-то понял. Но остался собой. И стал музыкантом! Он стал музыкантом! Это само по себе шокирует. Еще и с мировым именем, за какие-то четыре года! Конечно, с интернетом и тиктоком это не проблема, но все же, говорит о диких, нечеловеческих усилиях. Тэхен и не подозревал, что в нем есть силы на такое. Ему вдруг стало приятно, что он, наверное, и не был решающим фактором, но все же подтолкнул Чонгука к такой карьере. И все же, в нем чувствуется что-то странное. Отстраненность и грубость, погруженность в себя на грани изоляции, еще и этот жест в конце. Весь день он вел себя, как забитая собака, которая огрызается, когда тянешь руку. Да, Тэхен проебался, что не написал ему, но разве это может так сильно на что-то повлиять? Он не думает — даже не допускает мысли — что может для него что-то значить. Они провели вместе одну ночь, за которую даже не переспали — только написали песню. Хорошую песню, но разве все это вообще что-то значит? Тэхен решает, что стал жертвой своих воспаленных фантазий. Ничего это не значит. Единственное, что не дает покоя — это фраза «Я уже написал достаточно». Он не стал делиться контактом, что неважно, в принципе — о следующей встрече договорятся менеджеры. Но что он имел в виду? «Написал достаточно»? В размышлениях Тэхен возвращается домой, готовит ужин и прямо с тарелкой идет в студию. Там он долго сидит в кресле, медленно пережевывая пасту и не замечая ее вкуса. И, закончив, принимается за расследование. Открывает спотифай, реддит, genious, perplexity, rym, ласт и ютуб, где находит два айсберга по часу каждый. У него нет полноформатных видео-интервью, только сниппеты разных музыкальных изданий, но есть три текстовых. Спустя час брейв Тэхена напоминает поле боя, где в каждой вкладке какая-то зацепка о чужой жизни или хотя бы фантазии о ней. Он открывает первое интервью, короткое и пустое, знакомство с публичностью. Там пара общих слов о сцене и вдохновении, об электронной музыке как «способе откачать лишнее из воздуха» — претенциозная чушь, какой балуются начинающие. Второе интервью чуть длиннее, и тут уже интереснее: журналист дважды спрашивает, почему он начал заниматься музыкой и что хотел сказать в начале. И оба раза Чонгук будто отвечает, но на деле уходит в сторону. «Я просто начал, потому что от бессонницы больше нечего было делать. Музыка стала лекарством, которое помогло не сойти с ума. Думаю, наивно во всем выискивать романтику. Иногда вещи просто происходят, потому что происходят.» Тэхен перечитывает это трижды. Интервьюер соглашается и не копает дальше, но ему кажется, что где-то там и зарыт клад. Бессонница, лекарство, романтика. Как пазл, который хочет быть собранным. Он переключается на видео, короткий фрагмент с какого-то подкаста. Чонгук сидит, уткнувшись в микрофон, в самой простой одежде и в огромных наушниках. Будто он мимо проходил и никто за ним не наблюдает — на лице ни одной эмоции. «Что двигает вами как артистом?» «Ничего, — отвечает он ленно, но почти мгновенно: — Или… Слишком много… — и добавляет с расслабленным смешком: — Я уже не знаю.» Если бы Тэхен не разбирался так хорошо в веществах, он бы сказал, что Чонгук под чем-то. Но нет, это просто хроническое отсутствие сна — оно ему тоже хорошо знакомо. Тэхен останавливает видео и хмурится. Он смотрит на его бледное лицо, и чем дольше, тем больше оно похоже на выцветшую, уставшую маску. Тэхен не замечает, как пальцами машинально сжимает край стола. Люди, которым двадцать два, так не говорят. Так говорят люди, у которых в голове непроглядный многолетний шум. Он запускает новый кликбейтный сниппет, и там речь о дисциплине. «Бывает, работаешь сутками, просто потому что… Не можешь не работать. Потому что если остановиться, сразу накроет.» «Что накроет?» «Не знаю. Лучше не проверять.» Тэхен чувствует, как внутри что-то колет. Что-то старое и невысказанное. Но он не понимает, что. Чтобы отдохнуть от видео, он открывает рецензии. Он «перфекционист», звук «холодный и утонченный», стиль «который невозможно повторить». Понятно. Кто-то в сабреддите, отчаявшись разбирать поэтику текстов, пишет: «Такое ощущение, что он делает всю свою музыку для одного человека, которого никто из нас не знает. И как тот может быть так жесток к нему?» В ответ на это Тэхен фыркает и закрывает вкладку. Это уже ерунда. Фанаты те еще фантазеры — постоянно что-то на них проецируют, загоняют и романтизируют. Особенно если музыкант талантливый и эмоциональный. Но почему-то от этого сообщения ему становится не по себе. Он находит тексты альбомов с разборами на вики. В них Чонгук говорит об одиночестве, о неразделенной влюбленности, о невозможности понимания между людьми. Со временем от агрессии переходит к печали, потом и к принятию — тексты последнего альбома вообще звучат так, будто ему этот мир абсолютно понятен. То, что Чонгук был влюблен в кого-то, колет детской ревностью, но Тэхен старается не обращать на это внимания. И почему-то Тэхен чувствует себя неловко. Это странное чувство — будто Чонгук все это время делал музыку, смотря на него — заглядывая издалека. На часах уже почти полночь, он провел за своим расследованием весь вечер. Тэхен откидывается в кресле, чувствуя, как гудит голова. Фраза про «написал достаточно» снова бьет куда-то под ребра. Достаточно чего? Достаточно для кого? Говорил ли он про свои тексты? От безумной идеи, что все эти отчаянные, но от того и гениальные треки могут быть о нем, в груди что-то сжимается. Это абсурд. Но если это правда о нем, что тогда? Он ведь никогда не… Как это вообще? Никогда не отвергал его. Да, не нашел, не написал, потерял единственную зацепку — бытовая хрень. Но ведь… Разве от этого люди перестают спать и становятся мировыми звездами? Это просто глупость. Тэхен отмахивается от этих мыслей, но они не отстают. Он смотрит на монитор и вдруг понимает, что слушает один из треков Чонгука по третьему кругу. Звук выстроен так чисто, что почти режет. До того это честно, откровенно — как оголенный нерв. И в нем чувствуется какая-то непрошибаемая, бешеная решимость. Словно он не музыку писал, а что-то вымаливал. Тэхен выключает компьютер, и в комнате наступает тишина. Он закрывает лицо ладонями и сидит так. Долго — до того, как голова начинает слегка кружиться. Впервые за все это время он чувствует себя не старшим, не опытным и мудрым, а просто потерянным. — Что с тобой случилось, Чонгук-а? — шепчет Тэхен в пустоту, почти беззвучно. Ответа нет, но Тэхен вдруг понимает, что если не разберется, не докопается до истины, то просто не уснет. И тогда ему в голову приходит идея, где еще можно посмотреть. К счастью, менеджер все еще онлайн, и он быстро посылает данные для входа в инстаграм — Тэхен там, кажется, как раз лет пять и не был. Это единственное, что остается и что может помочь с разгадкой. Он скачивает приложение. Ох, вау. Ежедневно ему пишут сотни людей, некоторые кидают рилсы, кто-то рассказывает, как день прошел. А некоторые пишут такие пошлости, что он краснеет и листает дальше. Было бы физически невозможно отыскать в этом множестве переписок нужную, но, к счастью, у анонов-фанатов с реддита находится и личный акк Чонгука. Там в основном лайфстайл, никакого промо от лейбла и никаких его фоток. Только города, книги и кофе — в духе тамблергерл эстетик. Окей. Тэхен открывает чат с этим акком, и что-то внутри тяжело падает. Он видит «запрос на переписку» наверху и чувствует, как в груди что-то тихо трескается, а кожа на затылке холодеет. Тэхен скроллит переписку вверх. И вверх. И вверх. Скроллит так долго, что палец начинает болеть, а по спине бегут мурашки — словно от осознания масштаба трагедии. Чат выглядит, как выцветший дневник на сотню страниц, исписанный одним человеком. Этим человеком оказывается Чонгук. Сначала Тэхену кажется, что он просто сумасшедший сталкер, который по нему крышей поехал. Но очень быстро оказывается, что там вообще нет ничего подобного. В первом сообщении, посланном четыре года назад, он говорит, словно собрав все силы, чтобы казаться классным: [22:14] JK: привет, я твой профиль нашел [22:14] JK: это неважное сообщение. просто [22:14] JK: спасибо за тот вечер. Тэхен тихо стонет и закрывает глаза рукой. Он машинально выключает телефон и просто смотрит на черный экран. Он уже не хочет читать, но вперед так и тянет — Тэхен снова открывает приложение. Через день Чонгук написал: [19:23] JK: если бы ты сказал, какие тогда были настройки бочки, это бы очень помогло Еще через неделю: [17:03] JK: я решил поступать на прод ты сказал, что у меня талант [18:48] JK: не знаю, помнишь ли ты. но я помню Тэхен читает это и чувствует себя так, будто ему в груди прошили бездонную черную дыру. И все, что он читает, падает туда, глубоко в бесконечность. К горлу подступает тошнота. То ли от этой ситуации, то ли просто от самого себя. Дальше идут фото аудитории, какие-то учебники, потом скрин из Ableton с комментарием: [13:52] JK: слишком чисто? ты бы посмеялся у меня нет фантазии хаха Тэхен коротко вдыхает, челюсть сводит. Он думает, что, нет, Чонгук не сталкер и не одержимый влюбленный. Нет. Он посылал эти сообщения как человек, отчаянно нуждающийся в друге. Но друг так и не появился. Со временем сообщений больше, они становятся длиннее, по некоторым он просто пробегается глазами. Через полгода Тэхен читает: [02:52] JK: я все время пишу ночью, но тупо не могу перестать я не знаю, хорошо ли это, просто… проще когда долго не спишь, музыка звучит иначе, типа как через кожу И ниже, как будто вырвалось случайно: [02:53] JK: интересно, ты так слышишь? Через год Чонгук уже пишет реже, но глубже. В этих сообщениях чувствуется окостеневшая усталость. [22:37] JK: если когда-нибудь прочитаешь, не отвечай мне просто надо это куда-то кинуть Дальше идет голосовое на 27 секунд. Тэхен включает, ни секунды не думая. Секунду слышно только дыхание, а затем очень тихое: «я написал кусок трека, кажется, получилось похоже на то, что мы придумали» Он слышит нервозность в голосе. Слышит, что Чонгук говорит, зная: его никто не услышит. Дальше идет трек. И он, правда, чем-то похож — тот Тэхен хорошо помнит, ведь слушал его много раз. Но этот сэмпл звучит как воссоздание из памяти — не совсем то, что нужно. Не так. Тэхен прикусывает губу. Спустя два года тон меняется, и появляется уже нескрываемая, выношенная, холодная злость. [02:22] JK: ты ведь мог найти меня, если бы хотел все смогли [02:27] JK: просто смешно стало, вот и все Кажется, он писал это не один раз, а сотни. Но отправил только один. Тэхену не нравится эта претензия, но теперь он может ее понять. Он не согласен, но понять может. Со следующими сообщениями появляется ощущение, будто по ту сторону постепенно проступает не просто человек, а музыкант — в прямом эфире пустующего чата: [05:16] JK: я выпустил первый EP критики пишут, что «не от мира сего». идиоты, я просто не спал [05:21] JK: я старался сделать бридж как у тебя [05:46] JK: я знаю, ты это никогда не прочитаешь, но иногда когда что-то получается, думаю, ты бы понял Потом: [05:47] JK: или нет, какая разница И, наконец, год назад, последние сообщения: [05:47] JK: мне сказали, что трек вирусится во всем мире. странно. я же не для них писал [05:49] JK: представляешь, если бы ты это услышал? что бы сказал? Последняя строка срывающая: [05:55] JK: ладно, похуй Это последнее сообщение после сотен, дальше ничего нет. Как будто в какой-то момент Чонгук силой воли разорвал зависимость от этого чата и поставил на нем крест. Тэхен сидит, сжав телефон так сильно, что пальцы белеют. В комнате тихо, и ни звука не проходит извне. Он старается дышать, но сам воздух будто стал стеклянным. Это странно. Все это. Эти сообщения, на самом деле, не были предназначены для того, чтобы он прочитал. Это был след жизни, которая все это время тянулась к нему, а он об этом даже не знал. Последние сообщения он явно не должен был увидеть, но увидел и теперь не знает, что с ними делать. Эта хроника чужой жизни будто вывернула его наизнанку. Он никогда не думал, что стал для кого-то мифом, болью и точкой отсчета. Даже представить такого не мог. До сих пор не может, потому что это просто абсурд и бессмыслица. Детям нужно запретить ромкомы, иначе они себе придумывают какую-то дичь и сходят с ума. Он все еще смотрит на телефон, думает, не написать ли что-то в ответ. Но тут же отгоняет эту мысль. Какой тут может быть ответ? Ответ на что конкретно? Он не хотел знать этого. Не должен был это знать. Он не готов к этому знанию. И все-таки, теперь знает. С одной стороны, ярость от нарушения границ и желание себя защитить, с другой — пугающее чувство ответственности, практически этический ужас. Если то, что он сделал или не сделал, повлияло на кого-то вот так, что вообще можно делать? Возможно ли вообще никому не навредить? Тэхен сидит, втыкая в пустоту, и понимает, что больше всего хотел бы вернуться в ту версию себя, которая ничего не знала. Для которой все было случайно, давно и неважно, а сегодняшняя реакция Чонгука — просто пубертатный закидон. Но это невозможно — не теперь. Хочется забить косяк, но даже на это нет сил — как будто всего вдруг стало слишком много. И он вдруг думает — а почему он не написал? Он ведь, правда, мог его найти, хоть и не запомнил фамилии. Он мог бы приложить усилие и сделать это. Почему не сделал? Потому что Чонгук не был настолько важен тогда, нет смысла врать. А что сейчас? Он поднимается и бредет к дивану обессиленно ложится, зная, что не дойдет до спальни и будет спать прямо в студии. Что сейчас? Важен ли он? А был ли ему вообще кто-то когда-то важен? Может, он вообще избегает эту категорию, прячась в творчестве, карьере и деньгах? И в конце концов остается один? Всегда, один? В голосовом от Чонгука не было ни влюбленности, ни одержимости, только бескрайнее одиночество. Одиночество, от которого сейчас сердце Тэхена сжимается, давит ребра, а в глазах темнеет. Это его собственное одиночество в сердце пустой студии и большого дома, которые он выстроил, как башню для собственного заточения. Он слишком слаб, чтобы это выносить. И совсем не знает, что делать. Стоит ли позвонить? Написать? Заблокировать? Убежать? Улететь на другой континент? Обнять? Извиниться? Что он должен делать в такой ситуации? Что будет правильно? Что будет возможно? Тэхен больше не знает. Как будто под землей вдруг открылся люк, и он смотрит на него сверху, не падая и не отходя, но просто зная, что там, внизу, чертова бездонная яма, в которую можно рухнуть в любой момент. Это не вина, не любовь и не злость, не ностальгия, не сожаление. Это момент, когда он понимает, что, реально, мог сблизиться с кем-то по-настоящему. Если бы все не проебал. Это чувство так велико, что для него не находится слов. Он пытается вдохнуть глубже. Не выходит. Воздух застревает где-то в середине груди. Ему даже стыдно за то, что он не выдерживает — как будто должен. Как будто вообще кто-то способен выдержать такое. И тогда Тэхен устало накрывается пледом, опускает веки и сдается - на сегодня с него достаточно.