Вопреки всем

Мигель молча шёл за полицейским к машине. Он думал, что арестовали отца, а теперь приехали за ним; не мог предположить, что всё намного хуже. Как только они сели, полицейский обернулся и спросил, хочет ли он воды или батончик. Мигель покачал головой и отказался. В машине было душно и неприятно — неудивительно: за день тут бывали десятки людей. Он уставился на рацию, затем — на экран бортового компьютера с чьей-то фотографией в розыске. И вдруг в голове мелькнуло: «А что, если отец кого-то убил?» Его затошнило, дыхание перехватило. — Не переживай, скоро приедем, — сказал полицейский. Но это Мигеля не успокоило. В участке его провели в комнату, где сидела женщина средних лет с холодным лицом и большими очками, которые совершенно ей не подходили. Её ладонь легла ему на плечо, и по тому, как она предложила присесть, он понял: случилось нечто ужасное. Когда она осторожно объявила о смерти отца, Мигель просто смотрел на неё, словно ничего не услышал. Она переспросила, понял ли он. Он коротко ответил: — Да. Он не знал, что чувствовать. Не знал, что хуже — услышать о смерти отца или узнать, что тот кого-то убил и теперь ему самому грозит тюрьма. Одно он понимал точно: он потерял ещё одного члена семьи. Женщина видела: мальчик в шоке, и слёзы или крик придут позже — уже не здесь. А пока она сообщила, что за ним приехал дядя, который станет опекуном. Эта новость удивила Мигеля даже больше смерти отца. Он уставился на женщину круглыми глазами. Та позвала кого-то и отошла. Вошёл крупный мужчина со шрамами и татуировками на руках. Еле заметно улыбнулся и по-испански бросил: — Собирайся. Пошли. Потом резко метнул злой взгляд на женщину. Мигель не мог двинуться, но понял: выхода нет. Встал и пошёл за ним. — Слушай внимательно. Я тебе не дядя. Я на него работаю. Но если на границе спросят — я твой дядя. Понял? — На границе?.. — Понял?! — Да... Мы уезжаем? — Да. Едем к твоему дяде, — отрезал мужчина и нервно вжал педаль. Сначала Мигель дрожал и пытался представить, что его ждёт. Потом устал от страха и новостей и уснул. Когда проснулся, машина стояла у огромного особняка с воротами, охраной, дюжиной собак и камерами. Он бегло оглядел картину — стало не по себе. Золотистые железные ворота медленно распахнулись, и машина въехала во двор. — Приехали. Пошли. Мигель вышел и, не задавая лишних вопросов, пошёл следом. Страх сжимал горло. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли длинный коридор и вошли в кабинет. Дом был заставлен тяжёлой позолоченной мебелью: дорого — и безвкусно. За столом сидел крупный мужчина со знакомыми чертами лица; у двери — двое таких же рослых парней, в татуировках, с оружием у бедра. — Ага... Так вот ты какой. Лицом ты явно в засранца Хуана, — мужчина поднялся и подошёл. Теперь Мигель ясно увидел, как много общего у него с отцом. Мужчина положил ладонь ему на плечо, наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне: — Добро пожаловать в семью. Я твой дядя, Диего, — заметив испуг, он почти ласково погладил его по голове и вернулся к столу. — Покажите парню комнату. И... познакомьте его с собаками, пусть привыкнут. — У Евы щенки, к ней не ведите, — отозвался кто-то из угла, и только тогда Мигель заметил его. Этот мужчина выделялся — не только внешностью, но и манерой говорить. Он поднялся и подошёл ближе, и Мигель смог его рассмотреть: высокий, за тридцать, шатен с очень короткими волосами, голубыми глазами, резкими чертами. Он был выше Диего, крепкий, и хотя не казался таким же угрожающим, от него исходил холод, от которого стало ещё тревожнее. — Здравствуй, Мигель. Не переживай, всё будет хорошо. А теперь иди за ребятами — они всё покажут, — сказал он. Его звали Аксель. В картеле Родригесов он играл огромную роль. Бывший агент ЦРУ со связями повсюду, он выручал Диего, когда случались проблемы, но предпочитал оставаться в тени. Никто толком не знал, какие отношения связывали Диего и Акселя, но все понимали: Аксель — самый близкий и доверенный человек Диего. Сплетни возникали, но поводов для них никто никогда не видел. — Мальчишка весь в Хуана — Да... — Но он не создан для такой жизни, — тихо произнёс Аксель, подходя к окну и наблюдая, как собаки гоняются за охранниками. — Никто не создан для такой жизни. Ты сам это знаешь. Мы просто под неё подстраиваемся, — отрезал Диего. — Возможно... Аксель знал, что Диего — жесток и расчётлив. Но он знал и другое: жестокость картеля мало чем отличается от того, что творится в государственных системах, особенно в горячих точках. После Ирака он твёрдо решил уйти. И, видимо, то, что заставило его это сделать, было настолько серьёзным, что он переметнулся на другую сторону — в не менее беспощадный мир. — Присмотри за ним, пока меня не будет, — сказал Диего, поднимаясь. — У меня на него большие планы. А теперь — поехали, немного расслабимся. Комната, выделенная Мигелю, была огромной, там было всё, о чём мог мечтать семнадцатилетний парень. Но успокоения это не приносило. Он сел на мягкую кровать — такой у него никогда не было, — и рухнул на неё, тяжело вздохнув. Первая мысль в тишине: как там Тим, как они переживают всё это. Он кинулся искать телефон в карманах — пусто. Видимо, тот, кто привёз его сюда, забрал мобильник, пока он спал. Всё изменилось — и изменится ещё больше. Он это понимал. И, будучи неглупым парнем, ясно видел: все годы он пытался убежать от реальности и не попасть в водоворот жизни, которую наблюдал на улицах своего района, — и всё же очутился в самом эпицентре опасного круговорота. Глаза тяжёлели, тело было вымотано. Он провалился в глубокий сон — до тех пор, пока среди ночи его не разбудили выстрелы. Вскочив, он съехал на пол и затаился. Услышав смех и громкие голоса во дворе, он подошёл к окну: Диего, Аксель и какие-то женщины, громко смеясь, вошли в дом. Он боялся выходить из комнаты, но спустя некоторое время, голод победил. Подождав с полчаса, он решился тихо пробраться на кухню. Проходя мимо кабинета, где они днём встретились с Диего и Акселем, Мигель заметил приоткрытую дверь. Оттуда доносились глухие звуки. Подростковое любопытство взяло верх. Он скользнул взглядом внутрь — и застыл: Аксель стоял, опершись о стол, а женщина на коленях между его ног делала ему минет. Их взгляды встретились. Мигель дёрнулся и почти бегом бросился вниз по лестнице, лихорадочно ища глазами в какой стороне может быть кухня. Он уже собирался свернуть, когда сверху раздался спокойный голос Акселя: — Что-то потерял? — Я... Где кухня? — взяв себя в руки, твёрдо спросил Мигель. Аксель улыбнулся. Он понимал, как неловко тому из-за увиденного, и почему-то это впервые за день подняло ему настроение. — Ах да. Подросткам надо хорошо питаться. Пошли, — сказал он, и Мигель последовал. Аксель позвал по имени кухарку, та появилась и спросила, что приготовить. В голову Мигелю пришли только сэндвичи, и минут через десять он уже уплетал, наверное, самые вкусные сэндвичи в своей жизни, а Аксель сидел напротив и наблюдал. — Почему убежал? Меня испугался или просто не привык смотреть, как занимаются сексом? — Нет привычки наблюдать за тем, как кому-то сосут член, — совершенно серьёзно ответил Мигель. Аксель расхохотался. — Ха. Не промах. — Что именно вы имеете в виду? — Зови меня Акс. Я тебе разрешаю, — уже серьёзно сказал он. Мигель промолчал. — Так ты уже... делал это? — Да. Мне же не десять. Чем больше Мигель говорил, тем заметнее светлело лицо Акселя: каждый ответ грозил сорвать с него новую улыбку. И всё же, при его браваде и попытке казаться взрослым и сильным, Аксель ясно видел — глаза у парня пустые и очень грустные. — Мне жаль, что так вышло с твоим отцом, — тихо сказал он. Мигель на секунду перестал жевать, проглотил и поднял взгляд: — Ты его знал? — И да и нет. Видел пару раз. Но мы не общались. — Почему он никогда не говорил мне о Диего? — вырвалось у Мигеля, будто он знаком с Акселем давным-давно. — Это их дела. Семейные. Захочет — сам объяснит, — сухо ответил Аксель. Мигель опустил глаза и откусил ещё кусок. Аксель смотрел и понимал: этот мальчишка далеко не так прост. После отъезда Диего они почти не пересекались. Аксель всё время был занят; Мигель спускался лишь поесть и поиграть с собаками — он обожал их всех. Ни дня не проходило, чтобы он не думал о Тиме. Телефона ему не дали, а стационарных в поместье вообще не было. Однажды, играя с собаками, он заметил: охранник оставил мобильник на столе и куда-то отошёл. Не теряя ни секунды, Мигель схватил телефон и юркнул за угол. Повезло — мобильный ещё не успел заблокироваться. Он на память начал набирать цифры номера Тима — и в этот момент за спиной раздался голос: — Ах ты, засранец! — рявкнул охранник и, размахнувшись, ударил Мигеля со всей силы по лицу. Парня швырнуло на пол; он потерял равновесие. Не успел он поднять взгляд и сказать хоть слово, как грянул выстрел. Лицо обдало чем-то тёплым. Тело охранника рухнуло у его ног. Мигель с ужасом перевёл глаза — в паре метров стоял Аксель с пистолетом в руке. — Слушайте сюда, ублюдки! — прорычал он. — Ещё раз хоть один из вас тронет пацана — ляжет рядом с этим мудаком! Всем ясно?! Те, кто был поблизости, притихли и быстро разошлись. — Вставай. Пошли, — грубо сказал Аксель и протянул руку. Мигель был парализован страхом. Впервые в жизни он увидел, как убили человека. Каким бы смелым он не хотел казаться, он оставался подростком, не готовым к такому. На кухне Аксель смочил полотенце и аккуратно вытер кровь с его лица. Мигель не сопротивлялся — он уже не знал, чего ожидать. — Знаю, ты напуган. Но я никогда — слышишь? — никогда не причиню тебе вреда. Теперь объясни, что ты делал с телефоном. Мигель молчал. Казалось, он не сможет вымолвить ни слова. Но, встретив прямой взгляд Акселя, выдавил: — Я хотел позвонить другу. — Понимаю... Наверное, стоило предупредить тебя заранее. Ты никому не можешь звонить. Я знаю, трудно — оставить друзей, забыть о прошлом. Но у тебя нет выбора — Ты же сказал, что никогда не сделаешь мне больно, — тихо произнёс Мигель. Аксель улыбнулся. Но он о чём-то подумал — и улыбка погасла. — Иди к себе. Если что-то нужно — ищи меня. Но больше никогда не звони никому из прежней жизни. Мигель поднялся и молча ушёл. Аксель с силой ударил кулаком по столу, швырнул полотенце и вышел во двор.