Хороший улов

      На пристани, всматриваясь в бескрайние просторы моря, стояли двое. Редко можно было увидеть чистый горизонт и застать рассвет, обычно его затягивал плотный желтый туман.       — Далеко не заплывайте, — произнес один из мужчин, поглаживая большим пальцем корпус часов. Медные потертости тускло поблёскивали в неясном свете утра.       — Как получится, — второй мужчина сплюнул под ноги. — Улов скуднеет. Если мы ничего не поймаем, то…       — Поймаем в следующий раз.       Мужчины замолчали, они оба понимали, что следующего раза может и не случиться.       Рядом команда, поднятая ранним утром, вяло готовилась к отплытию. Со временем и от долгой, полной лишений жизни, они растеряли весь запал и энтузиазм, с которым прежде выходили в бескрайние просторы.       — Ждём вас через три дня, — мужчина убрал часы в нагрудный карман, так и не раскрыв их, чтобы посмотреть время.       Капитан судна, кивнув, пошёл к невзрачному рыболовному сейнеру некогда служившего надёжным «рабочим конём» промыслового флота, теперь превратившимся в дряхлого инвалида. Облезлая краска обнажала ржавые подтёки на бортах, а по ватерлинии шла самодельная заплатка из стального листа, приваренная кривыми сварными швами.       С каждым годом людей, способных управиться с подобной техникой, становилось всё меньше. По правде говоря, этой самой техники тоже осталось не так много. В первые годы пристани острова кишели от многочисленных катеров, баркасов и сейнеров. Теперь на весь остров насчитывалось едва ли два «рабочих пенсионера», продолжающих отчего-то ещё бороться за своё существование и способных не идти на дно после выхода из бухты. Их борта ржавели, а заплатки приваривались друг на друга. Про корабельные внутренности и говорить нечего — работает и ладно.       Капитан поднялся по трапу на борт «Гарпуна», где его ожидала команда. Около 30 лет он являлся капитаном этого судна, от чего в поселении его так и прозвали Капитан, давно позабыв настоящее имя. Остальные члены экипажа: механик Трофим да вечный матрос Матвей Викторович, которого на борту все называли просто Старик.       Около двух недель назад неспокойное море забрало четвёртого члена их экипажа. Команда какое-то время пыталась справляться втроём, но Капитан считал, что дополнительные руки всё же нужны. Вот только людей, способных долгое время находиться в море и не бояться существ, что скрываются в черноте его вод, найти непростая задача. Большая часть смельчаков, что находились на острове, попросту погибла, иные же предпочли не связываться с опасным промыслом.       На палубе, загружая скудную провизию, находились три человека: Трофим, Старик и… Лёша. Молодой парень с испещрённым рытвинами лицом мялся на палубе, не зная, куда себя деть. В его глазах горел огонёк, но он не знал, что перво-наперво следует делать перед отплытием судна. Он видел сотни раз, как суда уходили в море, как команда что-то заносила и проверяла, но ему никогда не доводилось находиться в центре этих сборов. К тому же, ящик с провизией Трофим унёс в трюм сам, а Старик не посчитал нужным объяснить новобранцу, что и как ему необходимо делать помимо этого.       Парень нашёлся случайно. Видимо, боги нового мира сжалились над Капитаном, обивающим распухшие от влаги пороги. Как только люди слышали о вакантном месте матроса на «Гарпуне», тут же закрывали двери. Но однажды вечером Лёша самостоятельно отыскал его и попросился на борт. Капитан, не ожидавший подобного, сперва счёл парнишку шутом, что решил поглумиться над ним, но, переспросив и уверившись в серьёзности намерений, всё же согласился принять его в команду. На вопрос, почему тот решился на подобное, парень простодушно ответил, что устал от неопределённости, хочет посмотреть мир и увидеть то, что находится за пределами острова. Юношеский максимализм, подумал Капитан, а и Трофим вовсе обсмеял парнишку, мол, ничего, кроме воды и тумана, за пределами острова нет, а коли тот хочет мир посмотреть, то пусть отправляется на материк и там рассматривает этот самый мир во все глаза. После того, как окрылённый и ничуть не расстроенный словами Трофима парень ушёл, механик очень ярко выразил несогласие с мнением капитана о новом члене их команды. Но возмущайся не возмущайся, а выбирать кандидатуру не приходится.       Капитан в глубине души понимал, что их вылазки с каждым новым отплытием становятся всё более бесполезными, но надежду терять не хотел. В конце концов, они чуть ли не единственные, кто способны прокормить поселение их острова. Люди пытались разводить сельскохозяйственных животных и даже в каком-то роде успешно. Но наползающий ночами туман и отсутствие разнообразия в корме неизбежно приводили к уменьшению поголовья и мутациям. Животные рождались хилыми, часто с отсутствующими конечностями или наоборот, с таким избытком, что застревали в родовых путях.       — Отдраить палубу, — отдал приказ Капитан, указывая на деревянный настил, покрытый присохшей к нему рыбьей чешуёй.       Лёша, решивший скоротать время в ожидании отплытия и засмотревшийся на систему рычагов лебёдки, сначала не понял, что Капитан обращается именно к нему и продолжил стоять без дела, тупо глядя на членов команды. Но после того, как в него прилетело ведро, так любезно брошенное Трофимом, тут же принялся за поиски швабры и воды.       Поднявшись в рубку, Капитан первым делом сверился с показаниями на панели и включил самодельный эхолот. Пока выходили из пристани в маслянистую гладь моря, экран прибора то и дело мигал, показывая призрачные стаи там, где их не могло быть. Виной всему разросшиеся у берега водоросли. Они поднимались, откуда-то из глубины, оплетая всё побережье густыми, похожими на волосы путами. Как только «Гарпун» отплывёт, эхолот успокоится и выдаст относительно достоверную информацию.       Тем временем внизу, в трюме, Трофим пинком проверял пустые холодильники, с которыми он провозился больше недели в попытках реанимировать. Спасательная операция прошла успешно — на помойку, или, как сказал Капитан, за борт, отправился только один из холодильников, предварительно разобранный на детали. А после того, как Трофим поговорил по душам с другим механиком, то и вовсе обзавёлся двумя, хоть и плохо работающими камерами.       — Рыба сдохла, сейнер сел, — проворчал он, поднимаясь из трюма и сплёвывая за борт, — а команду чёрт подъел.       Новичок, которого взяли на судно, неуклюже тащил по палубе сети, освобождая себе место для уборки.       — Аккуратней, щенок! — рявкнул Трофим. — Порвёшь — сам чинить будешь!       Старик безучастно сидел на ящике и наблюдал за стараниями новобранца. По его мнению, «Гарпун» давно отжил хорошие дни. Совсем скоро он не сможет выходить в море, как и сам Старик. Уже сейчас зрение его подводило, а руки бессильно подрагивали, не в состоянии подтянуть собственные штаны. Сколько им отведено? Капитан и механик не намного младше его самого, может ещё парочка вылазок, а затем…       Закуривая самокрутку из сушёных водорослей, хоть на что-то годных, кроме как душить остров, он вытащил нательный крестик, доставшийся ему ещё от матери и, зажав его в кулаке, принялся бубнить какую-то ведомую только ему одному молитву.       — Что это Матвей Викторович делает? — осмелился задать вопрос Лёша.       — Изгоняет с корабля бесполезных салаг. Ты если почувствуешь непреодолимое желание прыгнуть за борт, ни в чём себе не отказывай.       Закончив молиться, Старик уставился помутневшими глазами на медленно исчезающий из вида посёлок — жалкое скопление покосившихся домов и ржавых контейнеров, старых корабельных погрузчиков и дырявых лодок, перевёрнутых вверх дном. Остров умирал намного быстрее, чем того хотелось бы. Когда-то многие из жителей решали попытать удачу на материке, но жизнь там оказывалась не слаще. Кто находил возможность вернуться, всегда возвращались, иные же… а впрочем, что становилось с другими, Старик не хотел знать. Он верил, что они сумели бросить якорь и обустроиться в новом, лучшем месте. Сошедший с ума мир поглощал в своём безумии всех без остатка.       Капитан судна сжал штурвал. Его спина, ноющая каждый раз, как они покидали порт, сгорбилась ещё сильнее. Двигатель, растерявший за долгие годы заводские детали, содрогаясь, завыл, выплёвывая клубы чёрного дыма. «Гарпун» дрожал, как старый пёс перед смертью, но послушно полз вперёд, в жёлтую дымку, потихоньку наползавшую над бескрайним океаном.       Лёша, оттащив сеть, прислонился к борту, наблюдая за тем, как вода расступается перед носом судна. Она была слишком густой и слишком тёмной, похожей на разлитый мазут. По телу парня пробегали мурашки, он так мечтал покинуть остров и отправиться в путешествие, несмотря на все опасности и предостережения. Хотел увидеть огромных чудовищ, которые были способны проглотить всё их судно, хотел узнать, откуда взялся этот туман, хотел прожить свою жизнь не зря. Он слышал сотни пугающих историй, видел тех существ, которых привозили с собой рыбаки, но в отличие от остальных, он не боялся.       Старик за его спиной зашёлся кашлем, раскуривая самокрутку:       — Раньше, — начал он, — море пахло солью. А рыба… рыба была просто рыбой.       Обернувшись, Лёше показалось, что старик разговаривает сам с собой. Его глаза смотрели туда, где Лёше никогда не удастся побывать.       — Вы же помните мир до того, как он стал… таким, каким он стал?       — Помню ли я? — Старик вновь закашлял, выныривая из воспоминаний и обращая внимание на парня. — Прошлое причиняет слишком много боли, для того чтобы его помнить. Ты бы не тянул с уборкой, воспользуйся ножом. Присохшую чешую не так легко отскоблить от досок.       Вот и весь разговор. Старик снова закурил и погрузился в свои мысли, взгляд сделался пустым.       Лёша вздохнул и потянулся за ножом, который нашёл вместе с тряпками. Он наклонился над палубными досками, в которые за долгие годы впитались соль, рыбья слизь и кровь. Лезвие на сухую сдирало с дерева серебристые чешуйки, из свежих царапин поднимался терпкий, горьковатый запах гнили и старой смолы.       Отплыв от берега на почтительное расстояние, Капитан то и дело сверялся с показаниями эхолота. Как только на экране отобразилась стая рыб, он тут же отдал приказ на палубу. Занимавший место у рычагов лебёдки, Старик потянул один из них на себя, и тяжёлая сеть полетела веером за борт, звонко шлёпнувшись о воду.       Лёша старался не мешать, наблюдая за работой остальных. Его сердце бешено стучало в ожидании первого в жизни улова.       Лебёдка заскрипела, натягивая канаты и начиная подтягивать сеть. Первые метры оказались пустыми — лишь тина да обрывки водорослей, но чем ближе был конец сети, тем явственней подрагивали канаты. Лебёдка взвыла, вытягивая на борт остатки снастей. Лёша почувствовал, как под его ногами завибрировал деревянный настил. В сетях билось что-то крупное, покрытое слизью, существо больше походило на медузу, медленно выдавливаясь сквозь ячейки рыболовной снасти и издавая ту самую вибрацию, что передавалась всему кораблю.       — Бери нож, — скомандовал Трофим, подходя к сетям.       Следующий час они потратили на то, чтобы освободить сети от желеобразного существа. Они выдавливали, резали и бросали студневидные сгустки за борт. Волны уносили мелко подрагивающие кусочки далеко за пределы жёлтого тумана. После очистки сети вновь закинули в воду, ожидая новую порцию улова.       Лёша быстро понял, что значит быть новичком на рыболовном судне. Его руки саднило от работы с грубыми канатами, завтра они точно покроются волдырям. Из-за качки ноги постоянно подкашивались на скользкой палубе, а от постоянных брызг одежда не просыхала, в сапогах хлюпала вода.       Жёлтый туман, окружающий их повсюду, отдавал чем-то тяжело мускусным, от чего Лёшу постоянно мутило и даже пару раз вырвало. К острову туман близко не подходил, разве что изредка по ночам, так что к запаху ему пришлось привыкать долго.       Иногда в глубине мелькали белёсые спины неведомых созданий — выгибаясь, хребтами они касались самой кромки воды, а затем вновь уходили глубоко на дно.       За целый день удалось поймать множество обломков, несколько ловушек для крабов и около дюжины странных рыб. Ловушки они осматривали и откладывали.       — На обратном пути, — объяснял Лёшке Старик, — их снова выкинут за борт недалеко от острова.       Попавших в них крабов тоже осматривали на предмет подозрительных отростков или паразитов. Те, что считались испорченными, выбрасывались обратно в море. Часто у таких крабов были сросшиеся раковины, усеянные множеством мелких чёрных глазок. Один раз попался краб с огромным, раздувшимся брюхом, которое вываливалось между панцирными пластинами.       Первый день не принёс особых результатов — моряки наполовину заполнили одну из морозильных камер. Лёша чувствовал себя очень уставшим. Нахождение на корабле, чья палуба постоянно кренилась в разные стороны, настолько измотало его, что он, проглотив нехитрый ужин, приготовленный Стариком, тут же уснул. Остальные же не спешили покидать камбуз после обеда.       — Тут нам ловить нечего, я говорил это в прошлый раз, говорю и сейчас, — Трофим сидел, скрестив руки на груди.       — Заплывать дальше может быть опасно, — Капитан потирал уставшие глаза.       — Не говори мне про опасность, мы с тобой прекрасно знаем, что в море нет «безопасных» мест.       — И что ты предлагаешь?       — Отправиться севернее, туда, где в прошлом году пропал «Дед Мазай». Они всегда привозили рыбы в достатке.       — У них было судно в два раза больше нашего и сети могли опускаться ниже. Это тебе не неводом ловить. Трофим, не начинай.       — Чёрт тебя побери, Капитан! Какая разница, если скоро мы все пойдём ко дну вместе с этим проклятым островом?! Разве не стоит рискнуть хотя бы в этот раз, терять итак нечего?       Трофим ударил ладонью по столу, но никто из присутствующих не вздрогнул.       — Трофим прав, — Старик наклонился вперёд, сцепив руки вместе, — сколько ещё осталось топлива?       — Вот именно! Хватит ещё на десяток подобных пустых выходов, а потом? А потом, Капитан, суп с котом. Жрите водоросли и не подавитесь.       — Мы можем забрать завтра севернее, но не углубляться в те воды, — Капитану пришлось признать их правоту. Он и сам понимал, что скоро всему настанет конец.       — Какой смысл тогда? Севернее или южнее, нам нужно зайти в саму акваторию, а не кружить вокруг да около.       Капитан молча встал и, не говоря ни слова, пошёл в каюту, где уже свистяще посапывал Лёша.       Он не хотел рисковать, отправляясь в северные воды. Никогда не хотел. Ходили слухи от матросов пропавшего «Деда Мазая» о том, на кого они иногда натыкались. Если одно из тех существ попадёт в их сети, то утащит всех на дно.       — Давай сбросим нашего Капитана за борт. Да отправимся ловить рыбу сами.       Трофим заговорщически подмигнул Старику.       — Столько лет прожил, а ума так и не набрался.       — Ты же поддержал меня. Нам надо на север.       — Я лишь сказал, что ты прав, — Старик стал медленно подниматься со своего места, теряя интерес к разговору.       — Ну!       — Прав, что нам осталось недолго.