7 бутонов и 1 цветок

— Ваше величество, а обязательно было выезжать на охоту с утра пораньше? — ворчал молодой военачальник Ким Хонджун, плетущийся за королём верхом на коне. — Вы могли бы поручить это кому угодно. Почему всё делать самим? Под копытами хлюпала мокрая от недавних весенних дождей листва, а лёгкий туман вился меж сосен горы Инвансан, скрывая дорогу. Все четверо наездников были в простых охотничьих одеждах, неотличимых от нарядов знатных юношей, вышедших в лес ради развлечения. — Ты же сам слышал просьбы деревенских, — отозвался Чхве Сан, лучший лучник королевской армии. — Сказали, с недавних пор тут дикий кабан завёлся. Нападает на людей. Говорят, ребёнка чуть не искалечил. Надо обезопасить округ. — Но, Сан! Где это видано, чтобы полководец королевской армии гонялся за каким-то кабаном? — не сдавался Хонджун. — Военачальник Ким, у вас есть какие-то претензии к приказу его величества? — ухмыльнулся их третий спутник, иронично прищурившись. Не зря Пак Сонхва стал самым молодым министром в истории правления Чосон: знал же, что такой приём заткнёт любого. Он был довольно высоким, невероятно привлекательным и сообразительным брюнетом. «Вот только занудствует чаще положенного», — подумал про себя Ким и буркнул в ответ: — Да нет у меня претензий, просто... Ну и где этот чёртов кабан? Мы уже битый час тут бродим. Хорошо хоть верхом, а не пешком. Всё это время шедший молча молодой мужчина лет двадцати пяти оглянулся на друга и выдал: — Ты мог бы отказать. Чего тогда согласился? В вопросе Юнхо не было намёка на упрёк или раздражение. Он знал этих парней с самого детства и знал их как свои пять пальцев, чтобы суметь отличить их типичные шутки от серьёзных недовольств. — И как, интересно, отказать вам, ваше величество? Мне моя голова ещё нужна. Отказать королю — себе дороже. — Ох, перестань, — фыркнул Юнхо, еле заметно улыбнувшись. — Я когда-то рубил кому-то голову за простое «нет»? Услышь это какой-то чужеземец, подумает, что я король-тиран. Небось ещё легенды про меня пустят, что я своих придворных чиновников в страхе держу. — Нам только этого не хватает для полного букета... — пробормотал Хонджун, но тихо, чтобы Юнхо не услышал. Пак Сонхва тут же прыснул смехом и, чтобы скрыть это, громко прочистил горло. А вот Сан изобразил максимально серьёзное лицо: — Возможно, вашему величеству пора пересмотреть твой уход в досрочную отставку. Может, заменим Хона на Минги? Тот как раз давно грезит о должности Кима. — Чхве Сан! — возмутился главнокомандующий. — Да я… Мне же и тридцати ещё нет! Какая отставка?! — Тише, — неожиданно перебил Юнхо. Он натянул поводья, и его конь остановился. Остальные тоже попридержали своих лошадей. Туман будто за мгновение сгустился. Тот самый лёгкий утренний туман вдруг стал плотнее, будто воздух стал тяжелее, ещё холоднее. — Что такое? — прошептал Сан, всматриваясь между стволами сосен, где туман ложился особенно густыми полосами. — Мне показалось, — Юнхо щурился, словно что-то искал, пытался поймать едва уловимый звук, — что я услышал… Шаги? Или шорох. Не совсем уверен. Звук раздался с той стороны. Он указал в сторону зарослей, где под деревьями лежала тёмная полоса мха и камней. Вроде ничего примечательного, ничего подозрительного тоже. Но отчего-то Юнхо тянуло в ту сторону, интуиция так и манила, уверяя, что его поджидает там что-то важное, что-то значимое и тайное. Хонджун тут же напрягся, рука сама опустилась к рукояти меча, и он решил уточнить наверняка: — Кабан? — Нет. Слишком тихо, — Сан отрицательно качнул головой. — Кабаны по природе не способны двигаться бесшумно. Сонхва чуть подался вперёд в седле, приподняв брови. Он тоже пытался что-то разглядеть через занавес утреннего тумана, опущенный горным лесом перед ними, словно чтобы скрыть сокровенное от лишних любопытных глаз. — Может, зверь поменьше. Или… человек. Предположения были логичны, но Юнхо нутром чуял, что там — что-то другое. Он сам не знал почему, но был уверен, что эту загадку стоит разгадать. — Я сейчас проверю, — предложил король неожиданно спокойно. — Вы подождите здесь. Если это просто ветер, то зря поднимем шум. — Ты один не пойдёшь, — сразу сказал Хонджун. — Я с тобой. Твоя жизнь дороже всех наших вместе взятых. Нельзя допустить, чтобы с тобой что-то случилось. — Нет, — мягко, но твёрдо ответил Юнхо, в душе тронутый преданностью и заботой друга, прямо как в первый раз. — Если это действительно кабан, он нападёт на шум. А ты, уж прости за честность, самый громкий из нас. — Эй! — возмутился Хонджун. — Не шуми. Подождите меня тут. Это приказ, — повторил Юнхо и, не дожидаясь согласия соратников, легко спрыгнул с коня. Он ступил на влажную листву, и лес будто по команде стал другим: на тон тише, на оттенок чище, на градус холоднее. Туман лёг ему на плечи, словно тонкое покрывало, укутывая и направляя. Он шагнул в сторону деревьев. Сделал шаг, второй, третий… И вдруг всё вокруг стало белым. Не ярко, чтобы ослеплять, а мягко, приглушённо. Так, как сияет чистый белоснежный снег под серебристым лунным светом в самую морозную зиму. Юнхо моргнул, думая, что это просто плотная дымка, что это зрение расплывается. Но туман будто раздвинулся, а перед ним стоял белый тигр. Величественное по своей сути горное божество стояло перед ним и с полуопущенных век хищно щурилось на жалкого человека. Юнхо замер, чувствуя, как перехватывает дыхание. Перед ним был не просто редкий зверь, а сам горны дух. Одно из четырёх великих божества, хранитель страны, чьё появление, как напевали легенды, всегда было предвестником великих перемен. Этот сияющий белый цвет не мог лгать — он означал абсолютную чистоту и праведность, способность видеть любую ложь насквозь. Символ мужества и высшей справедливости сейчас смотрел прямо королю в душу. Осознав, кто перед ним, Юнхо не посмел подвести свой народ и веру предков. Тело среагировало раньше разума — он почтительно поклонился. Тигр будто бы и вправду ожидал этого: его взгляд стал мягче. Юнхо и в жизни не подумал бы, что, когда-то встретив тигра, он будет ему поклоняться, а не бежать, уносясь прочь. Говорят, после встречи с тигром люди если не потеряют жизнь, то теряют рассудок. По легенде, тот, кто посмотрит тигру в глаза, лишится души. Но это белый тигр, а не обычный. Может поэтому, а может — нет, но Юнхо не чувствовал себя плохо. Абсолютно. У тигра перед ним не было материального тела. Он словно и не настоящий. Не плотный, не тёплый, не дышащий. Но такой гордый, такой сильный и неземной. Он как отражение в воде, словно мираж на жаре, он — что-то, что неестественно для людского мира. Его силуэт мерцал, будто сотканный из света и инея. Тигр всё ещё смотрел прямо на него. Сколько времени прошло с тех пор, как он утонул тут в пучине своих размышлений? Где его друзья? Знают ли, перед кем на коленях всё ещё стоит их король? И поверит ли хоть кто-то, если Юнхо этим поделится? Молодой человек выдохнул хрипло и сам не понял, почему голос дрогнул. Он вроде не боялся, но между ними всё ещё была пропасть статусов. Тот был божеством, а Юнхо — простой смертный, которому отчего-то выпала такая честь встречи с ним. — Вы… — шепнул он, не осмеливаясь на большее. Кто бы подумал, что якобы простой зверь будет его взглядом оценивать. Юнхо мог поклясться, что видел, как тот слегка кивнул. То ли сам себе, то ли кому-то, кого Юнхо не мог увидеть простым невооружённым глазом. Мираж сделал шаг в его сторону. Нехотя оторвав взгляд от словно загипнотизированного короля, он повернул голову в сторону, откуда начали постепенно доноситься звуки, похожие на топот копыт и хрюканье. А следом горный дух растворился, будто растаял в воздухе, снова став частью утреннего тумана. Будто его никогда и не было, а Юнхо просто умалишённый, которому пора к главному лекарю дворца. — Юнхо! — донёсся голос Хонджуна. — Ты в порядке?! Юнхо пару раз моргнул, прогоняя пелену ошарашенности, застилавшую глаза. Кажется, он успел привыкнуть к лёгкому свечению, исходившему от божества, а теперь приходится снова привыкать к серым тонам дремучего леса. Сфокусировавшись окончательно, он повернулся, и мир снова стал обычным: мокрые сосны, хлюпанье под копытами, друзья. Интересно, как долго он так сидит...? Он сделал глубокий вдох и, собравшись с мыслями, вернулся к парням. — Там никого, — спокойно сказал он, поднимаясь обратно в седло. Но сердце всё ещё билось слишком быстро. «Наоборот, было бы странно после такого быть полностью спокойным», — мысленно успокаивал король самого себя. Он ещё пытался прийти в себя, когда Сан шепнул: — Вижу движение, — тот не отводил взгляда от расщелины между соснами. — Там, у скального выступа. Хонджун вытянул шею, щурясь так сильно, что едва не слез с седла. — Где? Тут половина леса — один сплошной туман. — Потому что ты смотришь не туда, — фыркнул Сонхва. Он наклонился вперёд, его голос стал тихим, будто он боялся спугнуть что-то. — Вон. Видите? Тёмное пятно, движется медленно. Похоже на… — Кабана? — подсказал Сан. Сонхва кивнул. Это действительно был кабан. Огромный. Толстошкурый. Упрямо уверенный в себе, как будто он — хозяин всего леса. Тёмная щетина на его спине топорщилась, блестя от влаги, а из-под живота виднелись следы свежей грязи. Но странным было то, что кабан стоял к ним спиной. Даже задом. Да ещё и явно чем-то увлечён. — Чего он там делает? — шёпотом спросил Хонджун, нахмурившись. — Он же обычно агрессивный. Должен бы заметить нас. Юнхо медленно поднял лук, но не натягивал тетиву — просто прицеливался, наблюдал. В его лице не было страха — только профессиональный интерес человека, который встречался с дикими зверями на королевских охотах уже сотни раз. — Он что-то вынюхивает, — тихо сказал Сан. — Очень активно. Видите, как двигает пятачком? Молодой король всмотрелся. Действительно — кабан был полностью сосредоточен на чем-то в траве. Слишком сосредоточен. Будто мир вокруг перестал существовать. — Может быть, еда? — предположил Сонхва. — Грибы, коренья… — Нет, — Сан покачал головой. — Если бы это было обычное место кормёжки, он бы копал землю. А он… Смотрите. Он будто пытается понять, что это. Трое посмотрели на короля. Юнхо не сразу понял, почему. Потом заметил, что его пальцы всё ещё дрожат — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Сан это увидел. «Соберись», — приказал себе он. — Что делаем? — спросил Хонджун. — Это же тот самый кабан, да? Тот, что нападает? — По описанию — похож, — ответил Сонхва. Юнхо медленно вдохнул, поднял лук чуть выше. — Если мы нападём сейчас, есть шанс, что он даже не успеет повернуться, — сказал он. — Но если промедлим — он может напасть первым. Не дожидаясь никакого разрешения или одобрения от друзей, он выпустил тетиву из пальцев, и стрела со свистом разделила воздух надвое, летя прямо в цель. Вот только у судьбы были свои планы, и её мало волновали желания людей. В последнюю долю секунды, прежде чем наконечник коснулся шкуры, дикое животное вдруг метнулось в сторону. Кабан не видел стрелы, нет — он в ужасе шарахнулся от чего-то другого, замеревшего в тени. От того, чьи небесно-голубые очи велели ему убираться прочь. Стрела пролетела мимо цели, вонзаясь в жертву поспешного выбора. И в то же мгновение лес разорвал истошный вопль. Крик, полный боли, оглушил всех вокруг. Характерный звук рвущейся людской плоти даже поток мыслей в голове у присутствующих приостановил. Голос незнакомца был глубоким, бархатным, даже слегка с хрипотцой, но сейчас он звучал как рёв смертельно раненного зверя. У Юнхо внутри всё похолодело. Кабан сбежал, спасённый незримым вмешательством тигра, но цена этого спасения оказалась страшной. Юнхо сам не заметил, как выпрыгнул с коня, подбежал, пал на колени у лежащего на полумокрой земле парня. Всё происходило автоматически. Будто тело короля вовсе не ему принадлежало, не его воле подчинялось. Он себе отчёта в действиях не давал. Просто взял раненного на руки и потащил обратно к своему коню, усадил так, чтобы было удобно, и бросил Сану поспешное: «Сообщи главному лекарю, что приду с раненным гостем. Пусть подготовят покои». Сан на это отреагировал заторможенно. Он не понимал, что происходит и как понимать поведение своего друга. Всё происходило слишком быстро, чтобы успеть переварить полученную информацию. Его потерянный вид не ускользнул от внимательного Сонхва, который ему слегка кивнул, а в глазах у него читалось: «Вопросы на потом. Иди». После кивка Сан всё же собрался с духом и, развернув коня, как можно быстрее поскакал обратно в сторону дворца. Хонджун так и стоял как вкопанный. Он вообще не успел ничего сообразить. Всё, что до него дошло — это крик парня, сейчас валящегося на седле коня как тряпичная кукла. Он немало побывал в боях, нередко сталкивался со смертью, а ещё чаще убивал сам во благо страны. Он привык считать себя чёрствым. Да что уж там... Он пытал людей ради информации, и рука ни разу не дрогала. Но сейчас чужая боль прошлась по нему волной цунами, скручивая внутренности. Это было неправильно. Ненормально. «Что не так с этим парнем?» — пронеслось в голове военного. Кто он такой, чтобы пробить броню даже самой бесчувственной твари? Хонджун почувствовал не жалость, а странную, липкую тревогу. Ему этот тип уже не нравился. Слишком опасен тот, кто может заставить Ким Хонджуна чувствовать такое. Хонджун будет его избегать. Единственный, кто сохранял спокойствие в этой компании горе-охотников, — Сонхва, всё ещё мыслил здраво и не выглядел потерянным. Наоборот, кажется, он стал собраннее, чем когда-либо. А растерянный не менее, чем Сан накануне, Хонджун понял, что Юнхо уже начал спускаться с горы только тогда, когда Сонхва, прокашлявшись, привёл его в чувства. — Нам надо поспешить. Кажется, что-то не так не только с гостем, но и с его величеством. И оба всадника, натянув поводья, пустились на хвост своего короля.