Ночные мысли

      Каждый день наполнен событиями и обязанностями, что ритм жизни не заметляется, а стабильно быстрый. Да настолько быстрый, что нет времени даже сесть и подумать, что только что пережил. Поручение сменяется дургим поручением; люди мелькают одни за другими. Город живёт днём, а ночью засыпает, оставляя лишь немногих продолжать подорствовать. Вот и Итэр этой ночью стал одним из тех немногих, что в одиночестве погрузились в свои мысли.       Паймон решила, что давно не навешала Пушляша и отправилась к ней. Итэр же не стал составлять компанию феечке, а остался на ночь во Флагмане. Да и оставлять парящий чайник в месте, где не знаешь, кто может оказаться охотником за сокровищами или другим не внушающим доверия лицом, весьма безрассудная и опасная затея. Да и Итэр чувствовал, что это редкая возможность побыть наедине с собой. Давно он не испытывал полного одиночества, где от дургих людей тебя отделяют стены, а не пара метров-сантиметров.       И вот он остался один. Ночь. Тишина, лишь глухие звуки музыки из бара, но они не доставляли дискомфорта, а даже вносили свой шарм. Итэр уже переоделся в ночную рубашку и лежал на кровати, смотря в потолок. Внезапная апатия и печаль нахлынули на него, погружая в бездну. Мысли становились вязкими и неприятными. Но они не были инародными. Каждая мысль уже была знакома: каждая отдалённо мелькала в голове уже какое-то время. Поручение прошло не так гладко как хотелось? Я всё порчу. Паймон заполняет собой паузу в разговоре? Я скучный. Не хватает сил взять больше поручений и пройти больше испытаний? Я слабак и ничтожество.       А ещё та, что мелькает реже, но добивает сильнее всего — может, мне лучше исчезнуть?       И сейчас, находясь в полном одиночестве, когда мысли поглотили даже отдалённые шумы, а перед глазами осталось видна лишь точка, куда направлен взгляд, не осталось сил подавлять это вяжущее чувство в груди и горле.       Нет никого, кто отвлёк бы, кто переместил внимание с этих гнетущих чувств на что-то ещё. Может стоило отправиться с Паймон в чайник? Там хотя Пухляш и Паймон смогли бы отвлечь даже самыми обычденными разговорами.       Но тело не двинулось. Он мог бы войти, покинуть эту тёмную комнату, но… зачем? Он собирается докучать своим состоянием кому-то ещё? Это просто ночь. Утром он снова окунётся в рутину и позабудет о своих переживаниях. Много, кто сейчас страдает больше него, так что нечего ломать драму и ныть.       Не нужно… Тогда что делать? Двигаться нет сил, а никто другой в его номер не сможет зайти. А если и зайдёт, то что? Итэр притворится, что всё хорошо. Да и вообще, войти без разрешения могут только те, кто замыслил недоброе, а тут ситуация сама переключит вимание с чувств на обстановку…       Может и правда пусть кто-нибудь вломится? Тогда Итэр схватит меч, даст отпор, отдаст… страже? Ратникам? Да, наверное, отдать ратникам в баре (или хозяину заведения) будет лучшим вариантом. А там дополнительная усталось не оставит сил для мыслей и Итэр заснёт, позабыв обо всём.       Ратники… Эти люди часто сталкиваются со всевозможными опасностями и рискуют жизнью. Неужели Итэр позволит себе разрушить их недолгие минуты или часы отдыха ради каких-то своих надуманных проблем? Да, лучше пусть и правда никого не будет — Итэр сам справится со своими печалями. Человек сам хозяин своих мыслей, да?       …       Но сон всё не шёл. Тишина вокруг всё ещё поглощала, а мысли не уходили. В чём смысл? Зачем это всё? Почему он вообще должен сейчас думать о чём-то таком, а не о более важных и насущных делах? Заняться нечем? Так спи давай!       Но сон всё ещё не шёл. Итэр потянул руку к лицу и протёр глаза. На пальцах осталась влага. Это слёзы? Почему они у него на глазах? Разве есть из-за чего плакать? сейчас он не знал. Возможно, это вовсе не слёзы, а просто скопившаяся влага, что сморгнулась и вытекла из глаз. А может и слёзы, и так тело Итэра показывает, что его переживания влияют на него. Сейчас это загадка, о которой думать не хочется.       Итэр продолжал лежать. Он перевернулся на бок и теперь смотрел в занавешенное окно. Ночной свет холодно освещал ткань, что медленно шквелилась из-за ветра, что проходил из-под прохудившейся оконной рамы. Мягкое холыхание очаровывало, но из глаз по переносице прошла тёплая влага. Итэр снова стёр её рукой и посмотрел влажный блеск на своих пальцах в тусклом свете. Сейчас мыслей не было, но тишина всё ещё окружала его. Сейчас Итэр полностью окунулся в бездну апатии. Не было ни желаний, ни мыслей, ни сил. Оставалось лишь неподвижно лежать и смотреть в пустоту. Утром станет легче. А сейчас нужно потерпеть, Лучше даже поспать.

***

      Сон не всё так же не шёл. Итэр уже закрыл глаза, но его сознание продолжало бодорствовать. Не было определённого смысла, но он всё ещё не мог заснуть. ЕСли бы были силы, то тут правомерно было уже разозлиться. Но… зачем? Сейчас всё лишено смысла.       Итэр открыл глаза и снова посмотрел на занавески. Те продолжали колыхаться, но их цвет изменился: они стыли более синими. Это насышенный цвет будто бы пульсировал или шевелился, словно пламя. Итэр удивился. Он встал с кровати и тихо подошёл к окну. Свет всё ещё оставался на месте. Итэр оказался у занавесок и плавно отодвинул их. За окном показался серебристый фонарь с синим огнём внутри. Тот слегка трепыхался, но светил достаточно ярко, чтобы привлечь внимание. Фонарь парил у окна и будто бы разрешал (или даже спрашивал разрешения) взять его и перенести в комнату. Итэру был знаком этот фонарь. Он слегко хмыкнул, окрыл окно и взял фонарь в руки. Металл был холодным, будто его пламя не могло согреть даже его. Но оно сжигало всё, что ему противостояно. Парадоксально, однако.       Итэр занёс фонарь в комнату и закрыл окно, задёрнув занавески обратно. Он обернулся, а на месте фонаря стоял мужчина в тёмной униформе ратников. Он цеплял потухший фонарь за пояс и посмотрел на юношу у окна.       — Надеюсь, я не помешал вашему отдыху в столь поздний час? — произнёс мужчина привычно вежливым тоном.       — Нет, я как раз не мог уснуть. — Итэр пожал плечами и подошёл к кровати. Сев, он похлопал на место рядом с ним. Мужчина посмотрел на него, но ничего не сказал, а лишь отошёл, взял стул и придвинул к кровати.       — Я только что с улицы и не могу позволить себе сесть на кровать. Я присяду тут, — и он поставил стул напротив Итэра и сел. Теперь они были лицом к лицу.       — Могу я узнать причину вашего бодорствования?       — Если честно, сам не знаю. Паймон сегодня ночует в другом месте, возможно, мне стало непривычно засыпать одному вот и не могу уснуть, — Итэр решил не вдаваться в подробности о преследующих мыслях. Зачем нагружать другого человека своими проблемами?       — Если вы не против, я могу помочь, рассказав историю, — предложил мужчина.       — Возможно, это и правда поможет. Спасибо, Флинс.       Итэр лег и накрылся одеялом. Он смотрел на силуэт мужчины рядом и ждал.       — Но… — вдруг юноша замялся, — ты не мог бы взять меня за руку, пока я не усну.       — О? Я не против, если моя тепература наоборот не помешает тебе уснуть. — И Флинс аккуратно взял руку Итэра в свою.       Рука и правда оказалась прохладнее, чем ожидалось, но она ощущалась приятно. Флинс начал рассказ, а Итэр вслушивался в историю, в голос и постепенно его мысли опустели, а сознание померкло.

***

      — Итэр! Доброе утро! — весело кричала Паймон, раздвигая занавески. — Сегодня такое красивое утро! Давай скорее вставать, завтракать и отправляться в путь!       Пока феечка резво летала по комнате, Итэр сонно сел на кровать и осмотрелся: в комнату попадал морозный солечный свет, а вокруг летала Паймон. От ночного посетителя не осталось ни следа.       Как Итэр и мысли ночью, утром у него не было времени думать о том, что приходило в голову ночью. А в компании Паймон и ночи проходили без особых тяжких мыслей.