Playful

      Парни стоят на заржавевшем балконе. На тела падает синее освещение RGB-ленты. Заиграла "Бойсбэнд" от Фараона, и Дима едва вздрагивает, услышав знакомый мотив.       — Ну и блядство.       — Да ладно, чё тебе.       Серёжа усмехается. Всё таки и Фараон не так уж и плох после нескольких коктейлей с водкой...       — Сегодня нооочью я без тебяяя... — Протягивает мелодично Серёжа. —...Я всё бы отдааал чтоб повернуть время вспяяять...       Дима делает затяжку шоколадного Капитан Блэк, наблюдая за поддатым другом.       — И лунный свееет упадет на кровать... — Наигранно хватается за сердце. — Хочу тебя ряяядом, хватит себеее врать.       На этих словах он показывает на карман Димы, из которых торчит новенький розовый Aegis Hero 3.       — И куда ты тычешь? С писюном бля поиграй.       — Могу устроить. — Неловкая пауза. — Ну Мамма Мия Бенито Муссолини, дай потяпать уже в конце-концов то блять.       Дима молча протягивает подик драматичному Серёже. Он затягивается, локтями упираясь об балкон.       — Боже, спасибо за ебучую солевую монашку на 70 мг. — Он смотрит в небо и разводит руками. Закрывает глаза, когда никотин волной окутывает всё тело, отдаваясь приятным онемением. — Ууух.       — Миллионы лет эволюции, сотни лет исследований, чтобы ты хвалил Бога за создание блядской солевой монашки.       Серёжа хоть и был с христианством не в лучших отношениях, но все равно показывает смачное фигу и берет в руки свой телефон, что-то набирая в сафари.       "кто создал жижу 70 мг". В браузере ничего не написано, много ненужных ссылок, но немного листая он находит ссылку с надписью "жидкости FORMULA от Паши Техника".       Он улыбается и начинает тыкать в лицо шатену OLED-экран.       — На, чекай, черным по белому написано "Жидкости от Иисуса Христа". Христос создал подики, сучка.       Дима вновь затягивается.       — Сука, Дима, экран не прожги! Подальше держи, не сахарный, не растаешь.       — Да всё, всё. А шутку засчитал. — Ицков задумывается о шараге. — Слушай, кому бы ты дал из наших?       Такой смены тем Серёжа не ожидал, но решил подхватить.       — Варваре Константиновне. Четкая баба. Препод просто ммм.       — Я бы преподу по философии. Такой мужик клёвый. В Германии учился, в Сибири с медведями дрался...       — В Ираке воевал, скормил паука птицееда птице, заставил плавать дельфина в кислороде, пизда герой. — Серёжа молчит на момент, выделяя немного времени чтобы попускать колечки из пара. — И та тёмненькая черноволосая баба из нашей группы ниче такая. А ваще Дженну Ортегу бы осеменил.       Затяжка.       Они продолжают говорить, говорить, говорить. Песни и темы сменяют друг друга, освещение медленно модифицируется на яркий красный цвет. Так и движ весь пропустят, но пока на часах ещё 23:22.       Небо темное. Светового загрязнения как и не было, можно разглядеть ебаный Млечный Путь. В моменте Ицков и глаз оторвать не может. Хотелось дотянуться. Слиться. Не с тусовки, не в шаражный унитаз, а с космосом.       Честно, иногда он думает что он Агент Кей из Люди в черном. На деле ему стёрли память Нейролизатором, и он больше не может контролировать Землю от пришельцев. Ну и хуйня выходит, а не жизнь. Он даже не феноменальная Ума Турман в Убить Билла и нихуя не Тони из Скинс.       Дима тыкает куда-то в небо. Нажимает на кнопку, вдыхает... И начинает тираду душевнобольного.       — Смотри, здесь Кассиопея. Каждый год в её области проходят ебливые звездопады. Сверху от нее мы можем наблюдать Цефея, обшииирно раскинувшийся на звёздном небе. О, а где-то неподалёку ещё созвездие Жираф.       — Хуясе ты стелишь.       — А здееесь... Vy большого пса. Ну, звезда. Блять, надо найти чела который музыку включает. И заодно говно ему размазать по лицу за Фараона, как тебе идея, а?       Серёжа кивает.       — Почапали, только давай сначала глянем чем там челики занимаются.       В гостиной было скучновато, кто-то сидит общается компанией, кто-то чисто вдвоем. А, вот там вот мужик и баба сосутся. Дима тыкает и ржёт, называя их животными. Нищие ебланы плодятся. Он уже представляет как этот мужик продает их хату за додеп, а она потом с ребёнком живёт у разных ёбырей. Проходят мимо спальни, из которой доносятся стоны и Ицков произносит короткое "Кролики, сука.". А Серёжа в ответ начинает рассказывать как когда-то также под мяу ебался на кровати родителей зачинщика тусовки.       — Рад, что ты в завязке, еблан.       Парни решили что все осмотрели и погнали искать "диджея".       Нашли быстро, тип сидел за ноутбуком и пил чай. Тупой миллениал на зумерской хате. Удивительно было выбрать чай вместо наипротивнейшей столичной с нищим кокакольным сыном импортозамещения из кб, когда есть выбор. Хотя если честно вообще поебать на это.       — Мужик, ты можешь короче... песенку включить одну.       Тип возится с поиском.       — Да блять, давай я найду.       Включается "Танцы на Vy большого пса" от Автостопом по фазе сна.       — Вооот... Музыка для секса.       Дима тянет Дмитриева за руку на кухню и прикрывает дверь.       Я усну на тротуаре головой об бетон.       Серёжа вслушивается. Слишком тяжёлые песни Димас выбирает для своей жизни. Не поймет же. Ни слова он не переживал на своей шкуре. Он молод, зелен, нахуй топит себя романтизацией?       Ицков слушает молча. На Серёгу поглядывает, пытается прочитать в глазах его мысли. Приятно рядом. Свет на кухне приглушен, панорамное окно открыто и отворяет вид на ночной город. Кай подаёт голос.       — Заваримся, может?       — Не словишь опять бледного? Ты же знаешь, после алкашки гашик долбить риск пиздец, так и сдохнуть можно.       Это даже смешно, сравнивая с тем как Серёжа полгода назад не парясь о себе мешал ешки с алкашкой и блевал кровью от водки. Но Диму опускать до этого уровня не хочется, нельзя, он не допустит. Не оставит.       — Дим, может поменьше ляпу сделаю? Не хочу тебя травить. Тем более гаш, а не трава. Не так круто.       Он немного раздражается, слыша это.       — Блять, я же не настолько легковставляемый. И организм у меня не слабый.       — Ты не станешь круче если дунешь ляпу размером с Флома. Здесь нет пацанов. Только я. Я знаю тебя как облупленного и не хочу травить твой организм.       Расстроенный выдох.       — Ненавижу себя.       На самом деле в эти слова он заложил намного больше смысла, чем можно подумать. Десятки невысказанных фраз, спрятанных где-то глубоко. Тяжёлая неуверенность в себе и блядские загоны. Лишь бы подальше. Лишь бы умолчать. Может, он выскажет это все при ссоре. Молчание когда-нибудь снова убьет его. Как убивало и раньше. Не стоило пить эту водку, на эмоции прорывает.       Серёжа достает зажигалку и проделывает дыру в первой попавшейся бутылке, подкуривая сигу и налепив на неё небольшую ляпу. Раздувается и протягивает бутылку Ицкову, со вздохом облокачиваясь на руку. Ему так не хотелось угробить его здоровье. Они молча сидят за столом, обмениваясь взглядами. Ощущалось интимно.       Дима всё выдул.       — Ты сверкаааешь как вивай большого пса когда в постели стоонешь... — Тянет сладким шёпотом под песню.       — Бля, нахуй ты это вообще слушаешь? Типа, из всех исполнителей слушать нарика, ты серьезно? Тут ни сведения, ни адекватного инструментала, да даже голос он питчит уебищно. Не в твоём духе.       — В этой музыке, знаешь, заложено что-то такое...невероятно личное. Часть души. Что-то такое глубокое и чувствительное. А ещё о тебе напоминает. Мне нравится о тебе думать. О нас.       Дмитриев усмехается, внутри бесконечно надеясь на то, что доживёт до "нас"       — Самонадеянно. Думаешь, у нас есть будущее?       — Знаешь, это будет по-детски, но да.       — Слушая такие песни про наркотики и ассоциируя их со мной? Да ты сам пишешь мне приговор, дружище.       — Если честно, мне хотелось бы попробовать, чтобы понять что ты чувствовал. И, если честно, под наркотиками ты такой... Блять, ну не знаю, playful что ли, кокетливый. — Он прикрывает лицо рукой и отворачивается, потому что ему всегда нравилось его подобное поведение.       Серёже хочется сломать ему что-нибудь прямо сейчас. Знал, что доживёт до этого момента. Эти слова было пиздец мерзко слышать. Но он кое-что осознал.       — Встань.       Встаёт, разумеется. По первому, блять, зову.       Дмитриев подходит к нему. Смотрит в глаза, пока неуверенные глаза напротив не могут найти себе места.       Забирает из его руки ебучую дырявую бутылку. Дырявее этой бутылки в данный момент только Дима в глазах Серёжи, когда тот опять несёт романтизированную хуйню про наркотики.       — Мне необязательно быть под чем-то чтобы вызывать у тебя реакцию. Я не знал, что тебя такое заводит, но теперь учту.       Зашёл с козырей. Незаметно Серёжа выбрасывает бутылку подальше.       — Не заводит, блять, выражайся нормально.       Дима хмурится. Прикрывает рот. Глаза разбегаются.       — На меня смотри.       Кладёт руки на плечи.       Дима ёрзает, никак не может стоять на месте от подступивших эмоций. Парень напротив давит лыбу. Когда Димасу выдавали защитную реакцию он принимал в туза сзади, так что...       — Нижняя шестёрочка, я у тебя вижу кариес.       Майс немного хуеет.       Всё так резко.       Рука с плеча поднимается до шеи.       Рваный выдох.       – Ты, кстати, знал что Мастерская Настроения недавно-       Прерывает.       — Че, блять?... Да какая мне нахуй разница?...       Вторая рука перемещается на нижнюю часть спины, самая чувствительная зона Димы.       — Серёг, Навальный год назад умер.       Дмитриев прижимается ближе. Ицков продолжает.       — С днём матери так не поздравляют.       — Да ты ебаный конвейер.       Серёжа переносит руку с шеи на затылок и притягивает к себе Диму. Быстро целует. Шатен в ответ руками за плечи цепляется и сжимает ткань.       Кай дышит загнанно, прерывисто. Заводится вполоборота. Из его мыслей выбили все тупые новости.       — Ты невероятно тащишься.       Шёпот Майса будто вытрахивает бесполезные инфоповоды. Ицков глаза закатывает, когда он зубами оттягивает кожу на шее.       Дима не следит за руками Серёжи. Не замечает, как они начинают расстёгивать ширинку черных скинни-джинс. А когда его члена начинают касаться через ткань, он моментом начинает отталкивать от себя парня. На студентках что-ли пересидел?       — Э, чушпан, на кухню же зайдет кто, не надо.       — Че, не заводит?       — Ну, нет... Не особо от страха кайфую.       Момент, и они оказываются в ванной, предварительно заперевшись.       Майс вжимает его в первую же поверхность, не особо парясь о комфорте. Дима же миленько поддается, не задумываясь даже о завтрашнем дне. Садится на стиральную машину и позволяет устроиться Серёже между ножек. Одежду с него сладко стягивают, трепетно целуя в разных местах до приятной дрожи. Кай чувствует как чужие пальцы юрко пробрались до его члена, и сам даже не замечает что уже податливо скулит в шею.       Дмитриев рукой половой орган обхватывает и ведёт вверх-вниз, тихо шепчет пошлости на ухо как делал с любой очаровательной мулаткой на хатах. Такое милое сравнение сносит крышу, когда напротив хнычет и вздрагивает худенький шатен.       Колени Димы начинают непроизвольно дрожать, он снова закатывает зелёные глазки и ёрзает по машинке, прижимая к себе парня.       — Блять, ты кончаешь или это приступ эпилепсии?       Он немного снижает скорость дрочки, работая не в скорость, а в качество. Это, блять, реально добивает.       Дима позволяет себе кончить с едва слышным стоном. А ведь он ещё и надутый.       Пиздец.       — Не, ну Фараон нормальный тип всё таки... — Восстанавливая ровное дыхание выдает корефан.       — Приехали, блять. Начали за здравие, закончили за упокой.