Я не хочу быть взрослой

Аня стояла у окна и смотрела, как дождь размазывал огни города в грязные светящиеся пятна. В отражении на стекле видна была не она, а лишь её тень, уставшая, с потухшим взглядом. В комнате было тихо, лишь монотонный стук капель по подоконнику отбивал такт её внутренней пустоте. «Маленькой девочкой лет пяти я была мудрая, как большая», — пронеслось в голове обрывком чужой, но такой родной песни. Она и правда тогда чувствовала себя мудрой. В пять лет мир был ясен: добро побеждает зло, мама могла залечить любую боль поцелуем, а главной трагедией была разбитая коленка. Сейчас мама лишь говорила: «Что ты придумала? Какая депрессия? Все так живут. Хватит ныть. Иди лучше полы помой». А потом «время приказывало расти». И она послушно выполняла. Училась, поступала, работала, строила отношения. Только почему ей никто не сказал, что мальчик, укравший её первый поцелуй за углом школы, быстро забудет клятву о вечной любви и, уехав учиться в универ, найдёт там другую. Что на работе никому не нужны ни твой ум, ни твои знания, если ты не умеешь подхалимничать. Что друзья исчезнут, когда ты не сможешь поддерживать их уровень жизни с тусовками и путешествиями. Что всё решают деньги, которых всегда нет. А кредиты есть. Она жила, сначала старалась, пока могла, потом уже на автомате. А душа, та самая, мудрая и большая, куда-то девалась. «Видимо, этому багажу где-то внутри не осталось места», — с горькой иронией подумала Аня. Внутри теперь был только тяжёлый, бесформенный ком — спрессованные разочарования, усталость и страх. В пять лет она знала ответы на все вопросы, которые тогда имели значение, сегодня, в двадцать пять, она не знала даже, кто она. Она ловила себя на том, что в тишине квартиры ей слышались голоса. Не настоящие, а те, что рождались в её собственной голове. «Мама, мы в комнате не одни?» — мысленно спрашивала она, как в детстве, когда боялась темноты. «Нет, мама, я их не приглашаю. Только откуда во мне они, мысли, которые разрушают?» Эти мысли шептали, что она неудачница, что все её усилия бессмысленны, что взрослая жизнь всего лишь ловушка, в которую она попала по собственному глупому желанию вырасти. «Эта взрослая секта, как туман беспробудный». Все вокруг делали вид, что знали правила, играли в эту игру с серьёзными лицами. А она ждала, «вот тупая», что за поворотом её осенит ясность, тот самый «образец интеллекта» и гармонии. Но чем старше она становилась, тем очевиднее была правда: «Все секты — обманы, как и взрослая секта». Она подошла к комоду, где стояла старая фотография. На ней улыбающаяся девочка с бантами, смотрящая на мир с безоговорочным доверием. Та девочка верила, что взросление — это обретение силы и свободы. Она не знала, что свобода обернётся капканом ответственности, а силы будут тратиться лишь на то, чтобы по утрам заставлять себя встать с кровати. Аня легла в постель и натянула одеяло до подбородка. Холод внутри не проходил. Она закрыла глаза, пытаясь представить себя не здесь, а в безопасном, тёплом прошлом. «Маленькой девочкой лет пяти спать бы, укутавшись в одеяло». Но сон не шёл. За окном всё так же моросил дождь, но завтра был рабочий день, счета к оплате и необходимость снова изображать из себя взрослого, состоявшегося человека. «Время приказывало: «Расти!» — я выполняла», — прошептала она в темноту, и это было похоже на признание в совершённой когда-то ошибке, исправить которую уже невозможно. Она выполняла приказ, а в награду получила тишину в собственной душе и нескончаемый дождь за окном.